§ 9. Дополнительная предикативность и члены предложения

Оборот, заключающий в себе значение дополнительной предикативности, является особым второстепенным членом предложения. Его функция нетождественна функции присловного определения или обстоятельства, хотя семантически он может и не отличаться от одного из них и иметь одинаковое с ним морфологическое выражение.

Традиция, согласно которой полупредикативный член называется обособленным определением или обособленным приложением, отражает определенный этап в изучении обособления как синтаксического явления, когда функцию обособления видели только в «выделении», «подчеркивании», «усилении» какого-нибудь члена предложения с целью придания ему «большего смыслового веса». Профессор М. Н. Петерсон, крупный представитель русской грамматической школы, считал, что «под именем обособленных второстепенных членов разумеются те же второстепенные члены с другим порядком слов, паузами, интонацией»[12].

Вместе с тем еще грамматисты XIX в. на материале различных индоевропейских языков определили разницу в синтаксическом значении так называемого простого атрибута и аппозиции. А. А. Потебня уточнил, что и прилагательное, и существительное-приложение могут быть или простым атрибутом (босая девица, живописец Рафаэль) или аппозицией (Девица, босая, вышла на мороз; Рафаэль, живописец гениальный…). Это терминологическое различие не закрепилось в описательных грамматиках, хотя теоретически идея различения двух функций согласуемых именных словоформ получила дальнейшую углубленную разработку (В. Матезиус, Вл. Граббе, А. А. Камынина и др.).

Аналогично стоит вопрос и об обособленном деепричастном обороте. Его нередко называют обособленным обстоятельством. Действительно, отношение деепричастного оборота к основному предикату часто носит обстоятельственный характер, но функция дополнительной предикативности ставит его в особое положение в предложении.

Вопрос о причастном обороте в теории полупредикативности стоит особо. Причастный оборот ведет себя несколько иначе, чем распространенное прилагательное: для него положение после определяемого слова столь же обычно, как препозиция для необособленного прилагательного. В этом дает себя знать своеобразие грамматической природы причастия как формы, сочетающей в себе адъективный и глагольный признаки. В целом причастия, в особенности страдательные, ведут себя как прилагательные в позиции полупредикативного члена (см. примеры выше). Но в действительном причастии сильны глагольные свойства, что сказывается и на его синтаксических связях. Если для прилагательного постпозиция и обособленность играют роль отличительного признака, свидетельствующего о полупредикативной функции, то для действительного причастия эти признаки не играют столь существенной роли. Для причастий с зависимыми словами (причастный оборот) пре- или постпозиция не столь важны для установления их связи с предикатом. Ср.: Он не без смущения завидел дымок, вьющийся из труб родной кровли, раннюю зелень берез и лип, осеняющих этот приют, и блеснувшую между деревьями и опять скрывшуюся за ними серебряную полосу Волги (Гонч.); Увидели сидящего на крыльце, и, по-видимому, спящего мертвым сном человека в сапогах и в кепке (Булг.); Занесенная уже до половины снегом машина сделалась бесформенной и нестрашной (Аст.). Постпозиция и обособление лишь подчеркивают, активизируют заключенный в глагольной словоформе предикативный признак. Последний пример показывает, что отсутствие обособления может препятствовать семантической связи оборота с предикатом.

Постановка причастного оборота после определяемого слова наиболее удобна с точки зрения организации высказывания: в условиях препозиции распространители причастия – а их бывает несколько – отдаляют причастие от определяемого. Ср.: учителя, давно работающие в сельской местности – давно работающие в сельской местности учителя. В первом варианте смысловые связи между словами осознаются легче; постпозиция больше соответствует глагольной (предикативной) семантике действительного причастия.