ФОНЕТИЧЕСКИЙ звуко-буквенный разбор слов онлайн
 <<
>>

3.1. Порядок слов и предикативных частей в сложном предложении

Вопрос о природе составных компонентов сложного предложения ши­роко дискутируется в современной теории синтаксиса сложного предложе­ния. Решение этого вопроса зависит от подхода к пониманию предложения вообще.

Исследование варьирования словопорядка невозможно без пред­ставления о современном композиционно-синтаксическом подходе к сущно­сти предложения и текста. Необходимо рассматривать варьирование распо­ложения компонентов как внутри самого предложения, так и аспекты его партитурной характеристики. Рассмотрение данной проблемы предполагает определение коммуникативного статуса сложных предложений, т.е. являются ли они одной или несколькими коммуникативными единицами.

Особенность сложного предложения состоит в том, что оно представ­ляет собой сверхсложный знак, отображающий не одну ситуацию реальной действительности, а минимум две, которые вместе образуют единую слож­ную ситуацию. Различия в трактовке природы компонентов сложного пред­ложения объясняются, в первую очередь, исходными позициями авторов. Лишь многоаспектный подход к изучению сложного предложения позволит ответить на поставленный вопрос.

По данному вопросу не существует единой точки зрения. Многие лин­гвисты, в частности, Н.С. Поспелов, С.Г. Ильенко, В.А. Белошапкова, А.Ф. Кулагин, Л.В. Шешукова разделяют мнение о цельности сложного предло­жения. Исследователи обосновывают мнение о коммуникативном единстве сложноподчиненного предложения наличием одного коммуникативного за­дания, коммуникативной несамостоятельности его частей, «функционирова­нием в качестве цельных коммуникативных единиц, имеющих единое инто­национное и словопорядковое оформление» [Белошапкова 1968: 147].

Совершенно иной подход основан на положении, согласно которому сложное предложение не является цельной коммуникативной единицей, т.е. его части самостоятельно выражают значение отдельных коммуникативных единиц.

Разделяя данное мнение, И.П. Распопов отмечает, что сложноподчи­ненные предложения могут представлять как одну коммуникативную едини­цу, так и их совокупность, образующуюся посредством интеграции, ступен­чатого слияния, контаминации, контактного и свободного сложения. Это обусловливается связью частей сложноподчиненного предложения, поряд­ком их следования и лексико-грамматическим содержанием [Распопов 1973: 167]. Сторонники данного подхода полагают, что дополнительные ступени актуального членения осуществляются в пределах конструктивных частей сложного предложения, т.е. в пределах главной и придаточной частей [Кры­лова 1965; Откупщикова 1966].

Несколько иной точки зрения придерживается С.П. Олейник. Она по­лагает, что при интеграции и ступенчатом слиянии двух коммуникативных единиц «создается не их механическая сумма, а новое (соединившее в себе две коммуникативные единицы «ступенчато слитое» из них) коммуникатив­ное образование более сложного и высокого порядка, чем каждая из единиц, его образующих, и чем их простая сумма» [Олейник 1976: 14]. Автор прихо­дит к выводу, что на конструктивно-синтаксическом уровне сложноподчи­ненное предложение можно представить как образованное из двух простых, но не в коем случае не являющееся их суммой, а представляющее собой но­вую конструктивную единицу, которая, так или иначе изменяя составляющие ее единицы, приспосабливает их для функционирования уже не в качестве самостоятельных предложений, а в роли частей сложноподчиненного пред­ложения. Языковед проводит аналогию с коммуникативной структурой сложноподчиненного предложения, представляет ее как образованную из двух коммуникативных единиц. Однако общее коммуникативное задание выполняемое этой единицей, не соответствует сумме двух коммуникативных заданий. Данный факт не исключает возможности наличия дополнительных к основному коммуникативных заданий.

Большинство лингвистов признают факт многоярусности актуального членения сложноподчиненного предложения [Адамец 1966; Крылова 1970; Вардуль 1967; Ковтунова 1973].

Под многоярусностью актуального членения предложения исследователи понимают способность его компонентов (обыч­но ремы) «в свою очередь члениться на второстепенные тему и рему», соот­несение которых обязательно реализует дополнительный аспект основного коммуникативного задания [Ковтунова 1973: 14-15].

Принцип ступенчатости актуального членения предложения заключа­ется в следующих положениях:

1) первая ступень актуального членения предложения состоит в рас­пределении его на тему и рему, в процессе которого участвуют все единицы порядка слов. Следует подчеркнуть, что в сложном предложении придаточ­ная часть участвует всем своим составом как одна единица порядка слов;

2) словопорядок внутри придаточной части, в отличие от порядка слов главной части, не участвует в оформлении актуального членения всего слож­ного предложения, т. е. актуального членения первой ступени. Порядок слов придаточной части оформляет актуальное членение не первой, а последую­щих ступеней членения;

3) на второй и последующих степенях актуального членения реализу­ется дополнительное к основному коммуникативное задание. Многоступен­чатое актуальное членение предложения представляет собой иерархическую структуру: каждая ступень актуального членения предложения является под­чиненной предыдущей.

В некоторых исследованиях мы сталкиваемся с точкой зрения, соглас­но которой в определенных типах сложноподчиненных предложений первая ступень актуального членения соответствует формально-грамматическому членению на главную и придаточную части, т.е. коммуникативное задание реализуется соотнесением главной и придаточной части [Откупщикова 1966: 9; Елфимова 1976: 69; Шешукова 1974: 45].

При изучении сложноподчиненного предложения с точки зрения осо­бенностей его смысловой структуры необходимо учитывать определенное взаимодействие его компонентов. Согласно концепции В.В. Щеулина, ком­поненты сложного предложения взаимодействуют, «во-первых, как состав­ные части единства, выполняющие свойственные им функции, во-вторых, как структурные строевые единицы на фоне организации всего сложного предложения, признаком которой является развертывание структуры по принципу последовательного (линейного) расположения компонентов, из ко­торых последующий отвечает или не отвечает на валентные потребности предыдущего, наконец, в-третьих, как смысловые единицы, следствием чего является в конечном счете создание особых семантических типов сложного предложения» [Щеулин 1985: 81].

В связи с данным положением исследователь выделяет три аспекта связи компонентов сложноподчиненного предложения:

1) семантико-грамматический аспект связи (семантико-грамматическое соотношение) компонентов, суть которого заключается в характере направ­ленности влияния (обусловленности) компонентов, определяемой логикой взаимодействия компонентов как носителей типового значения;

2) линейно-синтаксический аспект связи (линейно-синтаксическое со­отношение) компонентов, отражающий обязательность / необязательность следующего за первым (в линии развертывания) компонента;

3) смысловой аспект связи (смысловое соотношение) компонентов, дающий представление о типовом значении сложного предложения.

В. В. Щеулин отмечает, что аспекты связи компонентов сложного предложения не существуют изолированно друг от друга и могут быть обо­собленно рассмотрены лишь в целях необходимости исследования. Кроме того, автор определяет следующие параметры смыслового соотношения ком­понентов: лексико-грамматические показатели связи, местоположение компо­нентов, соотношение глагольных форм, конкретное содержание сложного пред­ложения, грамматические средства в совокупности с лексическим составом предложения.

Таким образом, актуальное членение определяется не только внешними для него факторами, то есть ситуацией речи, коммуникативным заданием, но и предопределяется стоящими внутри предложения факторами, то есть формаль­ной организацией и лексико-семантической устроенностью предложения.

В отличие от простого предложения, «единицами» порядка компонен­тов в сложноподчиненном предложении являются составляющие его части -главная и придаточная, способные выполнять функции компонентов акту­ального членения. Тот или иной порядок следования частей выражает опре­деленный тип актуального членения. Другими словами, порядок частей ока­зывается значим на двух уровнях организации сложного предложения, по­скольку и на уровне структурной организации сложного предложения поря­док частей является одним из средств выражения синтаксических отноше­ний.

Таким образом, тенденция увеличения объема, синтаксической протя­женности, возрастания денотативной и семантической наполненности стано­вится более очевидной, когда в связи начинают вступать предикативные еди­ницы. Для удержания их в рамках одного синтаксического образования на этом синтаксическом ярусе необходимо, чтобы объединяющие части обна­руживали по возможности большую семантическую и формальную несамо­стоятельность, чтобы подчеркивалась их неавтономность. Этой же цели слу­жат все те деформации, которые наблюдаются в сложноподчиненном пред­ложении, когда одна или обе взаимодействующие части приобретают отли­чия от самостоятельных предложений. Благодаря этому предикативность и денотативное наполнение частей такого сложного предложения хотя и обна­руживают стремление к дезинтеграции целого, но оказываются настолько слабыми, что не разрушают синтаксической монолитности сложноподчинен­ного предложения [Леденев 2001: 60].

А.М. Пешковский определяет отличие сложноподчиненных предложе­ний от сложносочиненных в характере отношений: обратимые отношения присущи для сложносочиненных предложений, необратимые - для сложно­подчиненных [Пешковский 1956]. Другими словами, исследователь усматри­вает специфику сложносочиненного предложения в его обратимости, т.е. принципиальной возможности взаимной перестановки предикативных частей относительно друг друга (при сохранении союза на прежнем месте) без изме­нения смысла высказывания:

Хлопали железно плащ-палатки под ветром, стучали зубами раненые, гудел чугунно и утробно в люке танка ветер (В.Астафьев. Пастух и пастуш­ка). - Ср.: Стучали зубами раненые, хлопали железно плащ-палатки под ветром, гудел чугунно и утробно в люке танка ветер или Гудел чугунно и утробно в люке танка ветер, хлопали железно плащ-палатки под ветром, стучали зубами раненые.

Однако это положение не всегда находит подтверждение в исследуе­мом нами материале. В частности, неправомерность применения данного принципа наблюдается в тех случаях, когда речь идет о естественной после­довательности событий:

В это время дверь быстро распахнулась, и вошел высокий, необыкно­венно стройный человек в синей черкеске тонкого сукна (А.Толстой.

Хожде­ние по мукам).

При изменении расположения предикативных частей сложносочинен­ного предложения изменяется и смысл высказывания: Вошел высокий, не­обыкновенно стройный человек в синей черкеске тонкого сукна, и в это вре­мя дверь быстро распахнулась. Приведем аналогичные примеры:

Неожиданно открылась дверь в комнату Ивана, и вошло множество народа в белых халатах (М.Булгаков. Мастер и Маргарита). - Ср.: Вошло множество народа в белых халатах, и неожиданно открылась дверь в ком­нату Ивана.

Настя вынула из печки дымящийся чугун, и хата наполнилась запахом вареной картошки (Н.Сухов. Казачка). - Ср.: Хата наполнилась запахом ва­реной картошки, и Настя вынула из печки дымящийся чугун.

Кроме того, едва ли можно полностью согласиться с положением А.М.Пешковского о необратимости сложноподчиненного предложения, т.е. принципиальной невозможности взаимной перестановки предикативных час­тей относительно друг друга (при сохранении союза на прежнем месте) без изменения смысла высказывания. Так, в сложноподчиненном предложении Как жахнула граната, он уже не слышал (В.Астафьев. Пастух и пастушка) при изменении последовательности придаточной и главной частей смысл предложения не изменяется, однако нарушается тема-рематическое членение и теряется некоторое акцентирование: Он уже не слышал, как жахнула гра­ната. Проиллюстрируем это положение аналогичным примером:

Было нехорошо, что усиливался ветер (А.Толстой. Хождение по му­кам). - Ср.: Что усиливался ветер, было нехорошо.

Смысл второго предложения остался прежним. В этом случае актуализируется главное предложение, а придаточное отходит на второстепенный план.

Таким образом, изменение порядка следования сегментов это и есть проявление обратимости в синтаксической системе языка. Как показывает фактический материал, обратимость можно обнаружить на всех ярусах син­таксиса.

В рамках сложного предложения усиливается тенденция собственно композиционного оформления структурных и смысловых отношений. Слож­носочиненное предложение, бессоюзное предложение, присоединительные конструкции представляют собой проявление дезинтеграции синтаксических структур предшествующего уровня:

На улице послышался скрип возов, и Ванюшка бросился к окну (И.Акулов. Касьян Остудный).

Москва сильно опустела за это лето, - война, как насосом, выкачала мужское население (А.Толстой. Хождение по мукам).

Едва ли можно согласиться с утверждением о самостоятельности пре­дикативных частей этих предложений. Эта самостоятельность носит лишь относительный характер. Так, первое сложносочиненное предложение явля­ется полипропозициональным, оно осложнено причинно-следственными от­ношениями, которые выражены имплицитно: на улице послышался скрип во­зов, являющееся причиной, и Ванюшка бросился к окну - следствием.

Порядок следования частей является одним из средств выражения кау-зативности в синтаксисе [Леденев 2001: 98]. С точки зрения теории изофунк-циональности, инвариантной структурой каузативных конструкций является сложноподчиненное предложение, семантическая структура которого экс­плицирована формально. Исходя из этого положения, нам представляется возможным восстановить рассматриваемое сложносочиненное предложение до базисной структуры, т.е. преобразовать в детерминантную конструкцию: На улице послышался скрип возов, вследствие чего Ванюшка бросился к окну.

При рассмотрении актуального членения таких конструкций обнару­живается, что его тема-рематичесокое членение всегда проходит на границе детерминантной конструкции. В причинно-следственных конструкциях де-терминантная конструкция причины всегда выступает в функции темы, вся остальная часть конструкции (следствие) является ремой.

Изменение последовательности предикативных частей изначального варианта предложения и, тем самым, перестановка причинного и следствен­ного компонентов приводит к утрате причинных связей и появлению значе­ния перечисления: Ванюшка бросился к окну и на улице послышался скрип во­зов.

Одним из вопросов, требующих рассмотрения, является различие меж­ду бессоюзной и союзной связью. Использование бессоюзной связи вместо союзной сочинительной и подчинительной определяет одну из основных тенденций в синтаксисе второй половины XX века - тенденцию к синтакси­ческому слиянию. При определении бессоюзной связи мы разделяем пози­цию Н.С.Поспелова, В.А.Белошапковой, Е.А.Покровской и других исследо­вателей, которые доказывают самобытность бессоюзного сложного предло­жения. В частности, Е. А.Покровская исходит из того, что бессоюзное слож­ное предложение отличается от союзных типов не только способом выраже­ния связи, но и ее характером: это недифференцированная связь. В бессоюз­ном сложном предложении предикативные единицы характеризуются не грамматической зависимостью друг от друга, а определенным соположением [Покровская 2001: 295]:

Шли - каждому было видно, какое Ефрем оказывает жене своей поч­тение (С.Залыгин. Соленая Падь).

При преобразовании этой структуры в сложноподчиненное предложе­ние (Когда они шли, каждому было видно, какое Ефрем оказывает жене своей почтение.) воспроизводится четкое синтаксическое членение и иерар­хическая организация предложения. В предложении же из романа С. Залыгина иерархическая организация предложения выражена имплицитно и при этом утрачено четкое членение предложения, предикативная часть за­меняется однородным сказуемым. Таким образом, синтаксическое слияние проявляется в вытеснении подчинительной связи бессоюзной. В этом отно­шении интерес представляют наблюдения Е.А.Покровской [там же: 297]. Для сравнения автор приводит следующие примеры:

Шел он до троллейбуса медленно, гуляючи. И правильно, уставать на­чинаешь с дороги... (Ю.Крелин. «На что жалуетесь, доктор?»).

Шел он до троллейбуса медленно, гуляючи. И правильно: уставать на­чинаешь с дороги...

Шел он до троллейбуса медленно, гуляючи. И правильно, потому что уставать начинаешь с дороги.

Е. А. Покровская отмечает, что в сложноподчиненном предложении грамматической семантике четко соответствует грамматическая структура, т. е. соблюдены разделение на главную и придаточную части, присутствует подчинительный союз, эксплицирующий грамматическую зависимость и синтаксические отношения. В бессоюзном предложении размыты границы четкого синтаксического членения на главную и придаточную части в соответствии с семантикой: факт - причина. Стирается четкость иерархии, однако причинные отношения эксплицированы интонацией и пунктуацией. Явление синтаксического слияния наиболее очевидно, как замечает автор, проявляются в тексте Ю.Крелина. В этом случае причинные отношения между частями теряют эксплицитное грамматическое, интонационное и пунктуационное выражение.

Вслед за Ю. Ю. Леденевым, мы рассматриваем сложносочиненные и бессоюзные предложения как своеобразные сочетания простых предложе­ний. Мы исходим из того, что критерием синтаксической самостоятельности в ряду других критериев считается автосемантичность предложения. Однако совершенно ясно, что подлинной автосемантичностью предложение может обладать лишь в случае своего изолированного употребления, когда ни это слово, ни это предложение не обладают смысловой и синтагматической со­пряженностью с подобными ему словами или предложениями. Тем не менее, ни слово, ни предложение обычно не обладают абсолютной независимостью от своего окружения [Леденев 2001: 83]. Это утверждение можно подтвер­дить следующими примерами:

Я взглянул на небо. Вот, оказывается, для чего Харитону Устименко не ремонтировали крышу кабины. Так лучше наблюдать, что делается над головой, не останавливая машины и не покидая руль (И.Падерин. Ожоги

сердца).

В помещении теперь находилась охрана штаба и часть пулеметной команды. Тоже правильно. До холодов вполне в складе можно было жить, а поставить печурки и зиму коротать (С.Залыгин. Соленая Падь).

Пейзаж пошел повеселее. Больше зелени. Много белых хат и аккурат­ных домиков. На прудах, озерах и вдоль рек - птицы (С.Баруздин. Само со­бой).

Определение причинно-следственных и причинных отношений вызы­вает особую трудность, когда нет формальных показателей, т.е. союзов и со­юзных слов. В таких случаях существенное значение приобретает порядок расположения сегментов. В частности, причинные отношения функциони­руют в тех случаях, когда предложение, содержащее сообщение о причине находится в постпозиции по отношению к предложению, содержащему со­общение о следствии:

Оккупанты не успели - 19 января 1944 года Новгоров был освобожден (А.Лауринчюкас. Вечные березы).

Оказалось, что мы живем по соседству - из окна моего кабинета можно увидеть его окна (Е.Долматовский. Зеленая брама).

Один из лазаретов Подвысокого пришлось разместить в овчарне - в школе, в сараях, в хатах уже не оставалось места (там же).

При изменении порядка расположения предложений реализуются при­чинно-следственные отношения:

19 января 1944 года Новгоров был освобожден - оккупанты не успели.

Из окна моего кабинета можно увидеть его окна - оказалось, что мы живем по соседству.

В школе, в сараях, в хатах уже не оставалось места - один из лазаре­тов Подвысокого пришлось разместить в овчарне.

С семантической точки зрения детерминант несет фоновую информа­цию, и таким образом, с точки зрения актуального членения, образует тему высказывания. С коммуникативной точки зрения, предложения с детерми­нантами представляют собой более сложные образования, чем обычные предложения, так как тема-рематическая организация при проявлении детер­минирующего члена приобретает двухъярусную структуру.

С позиций теории изофункциональности, языковая система стремится к неравноправию компонентов. Отношения подчинения пронизывают всю структуру высшего уровня языка - уровня организации коммуникативных единиц и являются одним из системообразующих факторов языка. Это обу­словлено тем, что синтаксические связи и отношения реализуются именно в подчинительных конструкциях; с другой стороны, только отношения подчи­нения реализуют необходимую структуру и смысловую связность текста. При этом отношения подчинения могут простираться от минимальных син­таксических образований до текстовых структур. «Отношения равноправия, -по справедливому утверждению Ю. Ю. Леденева, - вообще свойственны язы­ковой системе постольку, поскольку они являются средством дополнения ос­новной понятийной структуры какими-либо осложняющими факторами, и они в чистом виде просматриваются лишь в явлениях однородности, которые выступают не более чем осложняющими структуру предложения факторами на разных ярусах синтаксиса. Даже на уровне сложносочиненного предложе­ния фактическое равноправие практически уже не прослеживается - всегда проявляются дополнительные отношения неодновременности, зависимости, соположенности и пр. Так, в «чистом» виде отношения равноправия прояв­ляются в конструкциях типа «There is a river, and there is a bridge» (= a river and a bridge), но при любом изменении синтаксического времени, наклоне­ния, дейктических параметров или модальности, эти отношения разрушают­ся: Cp. «There is a river, and there was a bridge. The river and a bridge. There is a river, and there must be a bridge. If there is a river, then there should be a bridge» [Леденев 2001: 56]. Сложноподчиненные предложения эксплицитно включают все необходимые факторы взаимодействия синтаксических сег­ментов. Сложносочиненные же предложения часто можно квалифицировать, по мнению исследователя, как те или иные реализации подчинительных от­ношений, либо как элементы текстовых структур, где перечислительные от­ношения вступают в отношения обусловленности с другими компонентами текста. Сложносочиненные конструкции со значением чистого соединения обусловлены явлением структурной свернутости изофункционального ряда, т. е. их можно назвать инвариантными по отношению к простым предложе­ниям, осложненными однородными членами. Это подчеркивает их возмож­ность трансформации в бессоюзные предложения и в самостоятельные пред­ложения.

Словопорядок существенен и для простых, и сложных предложений, но решающим он оказывается на высших ярусах синтаксиса. Последователь­ность элементов играет важную роль в зоне переходности между сложным предложением и сочетанием предложений в рамках сложного синтаксическо­го целого. Отношения связи и связности между автономными по форме предложениями и более емкими сегментами оформляются и регулируются совокупностью средств, среди которых немаловажная роль принадлежит по­рядку следования элементов, которые, с одной стороны, не нарушают авто­номности объединяемых предложений, не приводят к их структурной де­формации, а с другой стороны, подчеркивают их взаимное или односторон­нее тяготение друг к другу.

<< | >>
Источник: КУДАШИНА В.Л.. КОММУНИКАТИВНЫЕ ФУНКЦИИ ПОРЯДКА СИНТАКСИЧЕСКИХ СЕГМЕНТОВ В СОВРЕМЕННОМ РУССКОМ ЯЗЫКЕ. 2003

Еще по теме 3.1. Порядок слов и предикативных частей в сложном предложении:

  1. 232. Соотносительность модальных слов с другими частями речи
  2. 7.31. Членение предложения и порядок слов в простом предложении
  3. ПОРЯДОК СЛОВ В ПРЕДЛОЖЕНИИ
  4. Модальные слова как особая часть речи. Их значение. Соотношение с другими частями речи.
  5. В сложных предложениях важную роль играет порядок следования предикативных частей
  6. Общая характеристика многочленных сложных предложений (стечение союзов, их пропуск, неполнота предикативных частей и др.)
  7. 232. Соотносительность модальных слов с другими частями речи
  8. ПОРЯДОК СЛОВ В СУБСТАНТИВНЫХ СЛОВОСОЧЕТАНИЯХ
  9. ПОРЯДОК СЛОВ В СТИХОТВОРНОЙ РЕЧИ
  10. 26. Порядок слов в предложении и словосочетании. Описательный и повествовательный строй предложения. Инверсия.
  11. ПОРЯДОК СЛОВ.
  12. 43. Синтаксическое и актуальное членение предложения. порядок слов и контекст
  13. СОДЕРЖАНИЕ
  14. 2.4. Порядок слов в предикативном сочетании
  15. 2.5. Порядок слов на уровне простого предложения
  16. 3.1. Порядок слов и предикативных частей в сложном предложении
  17. § 6. Основная и дополнительная предикативность в составе осложненного предложения
  18. § 3. Грамматические средства связи частей бессоюзного сложного предложения.
  19. ПОРЯДОК СЛОВ, ПАДЕЖ И ОТРИЦАНИЕ В БЫТИЙНЫХ ПРЕДЛОЖЕНИЯХ РУССКОГО ЯЗЫКА
  20. ПОРЯДОК СЛОВ В ОТРИЦАТЕЛЬНЫХ БЫТИЙНЫХ ПРЕДЛОЖЕНИЯХ