<<
>>

Простое предложение

Обзор синтаксиса простого предложения в поэтическом языке пословицы, былины, сказки можно начать с выявления соотно­шений между разными типами синтаксических структур, вклю­чая и сложные предложения, в каждом из указанных жанров: за­висимость самих приемов синтаксической организации фразы, ее объема, расположения и частоты употребления составляющих ее компонентов от жанра не оставляет сомнений.

Каждый из жан­ров характеризуется своими соотношениями синтаксических конструкций. Ограниченное количество типов предложений, функционируя в различных жанрах, в отдельных художествен­ных произведениях, в языке того или иного писателя, выражает бесконечное разнообразие мыслей и чувств. Достигается это, ра­зумеется, не только синтаксическими средствами, но им, несо­мненно, принадлежит ведущая роль, особенно в устно­поэтической речи, в которой сильна установка на традицион­ность. В числе подобных средств должны быть выделены и чисто количественные различия в употреблении синтаксических форм и категорий. В этой связи нельзя не остановиться на одном заме­чании А. В. Чичерина, имеющем прямое отношение к затронуто­му здесь вопросу.

А. В. Чичерин, основываясь, как он полагает, на бесцельности подсчетов Б. Н. Головина, касающихся степени распространен­ности причастий и деепричастий в рассказе М. Горького «Маль­ва» и в соответствующем ио объему отрывке из «Анны Карени­ной» Л. Толстого[223], приходит к отрицанию необходимости стати­стических данных при стилистическом анализе. «Стилистические

явления требуют весов более чувствительных, чем статистиче­ские подсчеты»[224], — заключает он, и это, бесспорно, верно.

Но тут возникает другой вопрос: а каковы эти «чувствитель­ные весы» и чему равен коэффициент их полезного действия?

В поисках ответа на этот вопрос обратимся к некоторым приемам анализа, предлагаемым автором.

Имея в виду направление стилистических оценок синтаксиче­ских форм, Л.

В. Чичерин пишет: «Синтаксические формы име­ют стилистическое назначение в том смысле, что для того или другого автора лаконическое или осложненное строение речи, те или другие синтаксические явления органически связаны со строем художественного мышления, познания мира и прояснения мысли». С этим нельзя не согласиться.

Далее предлагается образец синтаксико-стилистического комментария к отрывку объемом в пять предложений из рассказа К. Паустовского «Телеграмма».

Вот отрывок: «Катерина Петровна забеспокоилась, долго об­вязывала голову теплым платком, надела старый салоп, впервые за этот год вышла из дому. Шла она медленно, ощупью. От хо­лодного воздуха разболелась голова. Позабытые звезды пронзи­тельно смотрели на землю. Палые листья мешали идти».

А вот комментарий к нему: «Знаки препинания в этом случае были во власти автора. После третьего слова можно было поста­вить точку и потом начать: «Она долго обвязывала...» Нет, все, что касается действия, собрано вместе. В этом сочиненном пред­ложении каждое его звено равноправно, все они объединены, и это несколько затушевывает каждое из них. Благодаря этому дальнейшее, то, как совершено было действие, и то, что почув­ствовала в эти минуты Катерина Петровна, приобретает повы­шенную отчетливость. «Шла она медленно, ощупью» — эти че­тыре слова не должны слиться с другими словами, каждое наде­лено внутренним простором. Особенно: «Позабытые звезды пронзительно смотрели на землю». В такой сжатой фразе каждое слово особенно сильно бьет в свою цель. Умирающая старушка так давно не видела звезд, для нее они «позабытые», и она как будто их видит впервые, и в то же время ей так много они напо-

минают. Могут ли палые листья мешать переходу? Да, если это старуха, которая доживает свои последние дни. И то, что эта де­таль выделена синтаксически, определяет ее силу»[225].

Замечания А. В. Чичерина, касающиеся структуры текста, его композиционных частей, а также изобразительно-выразительной нагрузки каждой из них, очень интересны.

Но они лишены син­таксической опоры и отражают субъективное восприятие текста автором замечаний.

Трудно согласиться с А. В. Чичериным, например, в том, что «после третьего слова можно было поставить точку и потом на­чать: «Опа долго обвязывала...». Комментарии к фразам «Опа шла медленно, ощупью» и «Позабытые звезды пронзительно смотрели на землю» также не имеют отношения к синтаксису.

Сиптаксико-стилистически приведенный текст отчетливо де­лится на две части: первая завершается словами «вышла из до­му», а вторая начинается предложением «Шла она медленно, ощупью».

Синтаксическую основу частей образуют прежде всего гла­гольные формы, сочетающиеся с самостоятельными подлежащи­ми или с одним и тем же подлежащим, а также порядок располо­жения их,

В количественном отношении глаголы-сказуемые между час­тями распределены поровну: в каждом из них по четыре формы. Тем не менее стилистический эффект их различен, ибо они по- разному входят в законченное синтаксическое целое — предло­жение: все глагольные формы первой части одинаково относятся к одному и тому же грамматическому субъекту и тем самым об­разуют одно предложение; те же глагольные формы второй части образуют не одно, а четыре самостоятельных предложения.

Первая часть равна, таким образом, предложению с однород­ными глагольными сказуемыми, следующими за подлежащим.

Однородный ряд служит для замедления повествования, точ­но передающего состояние действующего лица. Писатель скру­пулезно перечисляет действия, которые обычно, для здорового человека, остаются совершенно не замеченными, пустяковыми, но которые требуют больших физических усилий от обессилен­

ной долгой болезнью женщины. Поэтому, описывая сборы Кате­рины Петровны, писатель, сосредоточивает внимание не столько на действиях как таковых, сколько на долгом (для старушки) процессе, состоящем из мало дифференцированного ряда движе­ний, монотонно сливающихся друг с другом.

Отнюдь не случайно начало сборов характеризуется глаголь­ной формой «забеспокоилась», как бы семантически обрамляю­щей все следующие за нею глаголы, переводя их в определенную модальную плоскость. Если это так, то точка после третьего сло­ва вряд ли возможна.

Вторая часть начинается уже глагольной формой, ясно выра­жающей действие, признак которого обозначается наречием, син­таксически замыкающим предложение. И эта, и гри последую­щие фразы синтаксически организованы так, что наиболее важ­ные, семантически и эстетически весомые слова неизменно занимают начальную позицию.

Таким образом, в отрывке из рассказа К. Паустовского, при­веденном Л. В. Чичериным, важнейшими синтаксическими сред­ствами, несущими на себе главную стилистическую и эстетиче­скую функцию, выступают однородные члены предложения и порядок размещения слов в синтаксическом целом.

Отсюда очевидно, что одна и га же синтаксическая категория может выполняй» очень разные стилистические функции в языке художественного произведения. Всестороннее изучение стили­стической роли синтаксических категорий и форм без привлече­ния статистических данных все же мало вероятно, хотя сами но себе цифровые подсчеты достаточно далеки от стилистики.

Пословица, былина и сказка противопоставлены друг другу уже по количественным соотношениям используемых в каждой из них типов синтаксических структур: в первой гак называемые простые и сложные предложения представлены примерно рав­ными количествами, причем это соотношение, с незначительны­ми отклонениями, стабильно для всех основных коллекций рус­ских пословиц XVII—XX вв.4 Иначе обстоит дело в былине, в которой на простое предложение приходится от 11 до 30% всех

конструкций, тогда как сложные предложения и предложения с прямой речью составляют в тех или иных конкретных исполне­ниях соответственно 32—49% и 25—57% (табл. 1).

Таким образом, в синтаксисе былин, во-первых, односторонне преобладают сложные предложения и, во-вторых, распростране­ны структуры с прямой речью, несовместимые с жанровыми за­конами пословицы. К былине по внешним синтаксическим дан­ным близка и сказка, в которой так же, как и в первой, значи­тельна роль синтаксических единств с прямой речью и сложных предложений (табл. 2).

Примечательно, что в принципе те же соотношения сохраняет и литературная сказка в лучших ее образцах (ем. табл. 3).

Количественные соотношения типов предложений в былинах (в процентах)

Таблица 1

Название

былины

Всего Типы предложений
простые сложные с прямой речью
«Илья Му­ромец и

Соловей- разбойник»

100 12,5 35 52,5
«Илья Му­ромец и

Идолище»

100 11,3 31,8 56,9
«Бой Ильи Муромца с

сыном»

100 24,6 48,6 26,8
«Илья Му­ромец, Ер­мак и Ка-

лин-царь»

100 13,9 40 44,4
«Три по­ездки Ильи Муромца» 100 35 32,4 32,4

Таблица 2

Название сказки Всего Типы предложений
простые сложные с прямой речью
«Дочь пастуха» 100 15,4 25,5 59
«Убогий» 100 17 34 48,9
«Царица — гусляр» 100 27,5 30 42,5
«Солдат и разбой­ник» 100 114,2 42,8 42,8
«Упырь» 100 16,9 31,3 48,4
10 разных сказок 100 32 33 35

Таблица 3

Название сказки Всего Типы предложений
простые сложные с прямой речью
«Конек-Горбунок» 100 30 21,8 48,4
«Сказка о рыбаке и рыбке» 100 26,8 31,3 41,4
«Сказка о царе Салта- не» 100 24 40 36
«Сказка о попе и ра­ботнике его Балде» 100 31,5 24,5 43,8

Количественные соотношения типов предложений в сказках (в процентах)

Количественные соотношения типов предложений в литературной сказке (в процентах)

Однако на основе только лишь статистики, которая сама по себе стилистических оценок и характеристик не содержит, нельзя утверждать, что народная и литературная сказки в языковом от-

ношении тождественны между собой. Тождества здесь, конечно, нет, как нет его и в развитии сказочного сюжета, в манере изо­бражения героев и т. д.[226] Принципиально различны и сами лите­ратурные сказки, причем различия эти определяются не только мастерством автора, его мировоззрением, от которого зависит его отношение к народному поэтическому творчеству в целом[227], но и тем, кому они адресуются, предназначаются. В этом отношении показательна, напр,, замечательная сказка С. Я. Маршака «Кош­кин дом»: она состоит из 409 законченных синтаксических структур, из которых 280, т. е. 67%, приходится на долю просто­го предложения. С точки зрения народной сказки, это недопус­тимо. Аналогично обстоит дело и в сказках А. С. Пушкина и П. П. Ершова. Преобладание простого предложения у С. Я. Маршака можно объяснить не только тем, что сказка напи­сана для младших детей, но и тем, что в ней господствует диалог, в то время как описание и повествование эпизодичны.

Итак, в былине и сказке значительна роль сложных предложе­ний и конструкций с прямой речью. К тому же, если принять к сведению, что осложненные предложения, семантически больше примыкающие к сложным предложениям, чем к простым, —так­же принадлежность главным образом синтаксиса былины и сказ­ки, то полярность в жанрово обусловленном использовании та­ких разноуровневых единиц синтаксиса, как простые и сложные предложения, в пословице, с одной стороны, в былине и сказ­ке— с другой, станет совершенно очевидной. Отсюда следует, что частота употребления той или иной синтаксической единицы либо категории, а также способы лексического и лексико­грамматического оформления их глубоко оригинальны в разных жанрах словесного искусства и потому должны рассматриваться как важнейшие факты функционально-стилистического синтак­сиса, включая и поэтический синтаксис.

Чтобы стилистически осмыслить приведенный обзор стати­стических данных, необходимо рассмотреть синтаксис послови­цы, былины и сказки с точки зрения тех «требований», которые предъявляются ему каждым из жанров, что и будет сделано в предлагаемых ниже очерках.

<< | >>
Источник: Тарланов, 3.К.. Динамика в развитии и функционировании языка: Монография / 3. К. Тарланов. — Петрозаводск: Изд-во ПетрГУ, 2008, —536 с.. 2008

Еще по теме Простое предложение:

  1. Простое предложение Строение двусоставного предложения
  2. ПРОСТОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ
  3. Простое предложение
  4. ПРОСТОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ
  5. Простое предложение
  6. ПРОСТОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ
  7. ПРОСТОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ
  8. ПРОСТОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ. ОСНОВНЫЕ ПОНЯТИЯ
  9. ОСЛОЖНЕННОЕ ПРОСТОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ
  10. ЗНАКИ ПРЕПИНАНИЯ В ПРОСТОМ ОСЛОЖНЕННОМ ПРЕДЛОЖЕНИИ
  11. ПРОСТОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ Теоретические сведения и языковой анализ