Большое “я”

Но достичь этого не всегда просто. Когда президент Джон Ф. Кеннеди составлял свою инаугурационную речь, одно из самых памятных выступлений нынешнего века, он велел своим помощникам избавиться от личного местоимения. Лучшие умы Америки трудились над речью, но “я” все же четырежды проникло туда.

Репортеры, пишущие о “крупных событиях”, особенно подвержены соблазну повествовать от первого лица, вероятно, полагая, что важность сюжета придает важности и им. Есть и другие – эти считают, что их реакция на события, переживания, их действия настолько замечательны, что об этом надо прокричать. Персонаж из пьесы английского драматурга Тома Стоппарда говорит об этом так: “Журналист-международник – это человек, который мотается по свету из одной гостиницы в другую и считает, что самое интересное в истории – это то, что именно он прибыл написать о ней”.

Разумеется, как журналист вы что-то видите, встречаетесь с людьми, что-то с вами происходит – все это, безусловно, интересно. В конце концов, вы бы не оказались на месте события, не будь оно новостью. Но читатель желает знать, что вы увидели и что обнаружили, а не как вы это увидели, обнаружили, и уж конечно, не то, что вы ели, пили и чувствовали, пока разбирались со всей этой историей. Насколько можно говорить о правилах в журналистике – это одно из них, если только вы не гениальный журналист “с именем”, которого читают, о чем бы он ни написал.

Будем считать, что вы таковым не являетесь, так что приберегите авторскую манеру письма до тех пор, когда у вас появится опыт, достойный изложения (интересный для читателей, а не только для вас и вашей семьи).

“Я пробыл на фронте уже дней десять, когда это случилось. Ощущения, когда в тебя вонзается пуля, очень интересны и, полагаю, заслуживают подробного описания.

...Грубо говоря, чувство было такое, словно ты оказался в самом центре взрыва. Страшно громыхнуло, вокруг все ярко вспыхнуло, и я испытал потрясение – не боль, меня тряхнуло, как при ударе током; и тут же пришло ощущение полнейшей слабости, словно, томясь, умаляешься в ничто. Мешки с песком передо мной невероятно отдалились. Полагаю, вы чувствовали бы себя очень похоже, ударь в вас молния. Я сразу понял, что ранен, но оглушивший меня грохот и вспышка заставили подумать, что рядом случайно разрядилась винтовка, и пуля попала в меня. Все это произошло меньше чем за секунду. В следующий момент ноги подогнулись, я упал, гулко ударившись головой, но, к немалому облегчению, не чувствуя боли. Было чувство отупения и изумления, сознание того, что я тяжело ранен, но боли в привычном смысле не было”.