<<
>>

ИНДИЯПОСЛЕ ПОЛИТИЧЕСКОГО ИНФАРКТАНА ПАЛЬМЕ ПОЛКОВНИК КГБ

Бессонная ночь в самолете. Мысли не о встрече с Индией. Они еще в Москве, не верится в реальность происходящего. Выпустили, не побоялись, что в обиде за пять опальных лет пойду в один прекрасный день в американское посольство и попрошу политического убежища.
Как это сделала Светлана Сталина, и тоже в Индии. Мне есть что рассказать о КГБ, его сотрудниках и мало ли о чем, купив тем самым право на жизнь за океаном. Перебежчики пользовались спросом, их опекали американские спецслужбы, устраивали на работу. Мне без проблем светил цикл бесконечных лекций в университетах США и книги о "преступлениях КГБ". Неплохой заработок значительно больший, чем в ТАСС. И в то же время идеологическая служба в различного рода "голосах". Со временем был бы дом, машина новейшей марки и многое другое, о чем нельзя мечтать в собственной стране. Но я твердо знал: не мое это дело быть предателем. Стоит ли таить обиду на КГБ и иже с ним? Ведь служишь не партии, не комитету, а Родине. Пусть она далеко не идеальна, но в ней ты родился и призван жить.

И все же почему выпустили? Опасность моего побега на Запад вряд ли тайна для КГБ. И все таки лечу за рубеж, рядом жена и любимая дочка. Откуда знать тогда, что резолюция Андропова "разобраться с трезвой головой" означала требование предъявить ем

у достоверные факты вины, а не оговоры его сотрудников и подметные письма моих "доброжелателей"? Таких фактов, видимо, не имелось. Откуда было знать тогда, что Андропов начал сам в конце семидесятых возмущаться разложением, беззаконием, коррупцией в высших эшелонах власти, мечтать о времени, когда ему удастся навести порядок в стране и в своем ведомстве, в частности? Он понимал необходимость радикальных реформ и потом, придя через несколько лет к власти, стремился заменить отжившее новым. Увы, судьба распорядилась иначе. Ушел из жизни, так и не осуществив мечту. Но его заслуги не забыты.

На стене дома, где жили Брежнев и Андропов, по решению ЦК установили две мемориальные доски. Ныне сохранилась одна в память о Юрии Владимировиче Андропове. Многие годы на специальной полочке у доски каждый день появлялись свежие цветы. Потом, при Ельцине, полочка и цветы исчезли. Но сама доска сохранилась. Уничтожить ее не поднялась рука. Видимо, не забыл, что благодаря Андропову он сам получил шанс занять свой президентский пост. Откуда мне было знать в самолете, что КГБ причислило к категории "невыездных" чуть ли не половину населения страны. Позднее в Дели я встретился за дружеским столом в доме корреспондента гостелерадио Эдуарда Сорокина с однокашником по институту и былым коллегой по журналистской профессии Женей Примаковым, выросшим впоследствии до премьер министра России. Светлая, талантливая голова в то время он уже был членом Академии наук СССР. После пары стаканов виски с содовой разговор зашел о невыездных журналистах в ТАСС.

Что ТАСС и ты! Я тоже был невыездным, сказал Женя. Главному редактору "Правды, члену ЦК пришлось очень много потрудиться, чтобы мне вернули "политическое доверие".

Что инкриминировало КГБ талантливому журналисту? В бытность свою академиком Женя так и не узнал этого. Возможность заглянуть в архивы комитета появилась значительно позже, при Ельцине, когда былому газетчику и ученому поручили возглавить внешнюю разведку России.

Бессонная ночь в самолете. Рядом в кресле сидит и тоже не спит молодой мужчина. Разговорились едет на работу в Индию. Будущий наш руководитель по партийной линии, парторг ЦК КПСС. В его подчинении окажутся около двух тысяч дипломатов, сотрудников торгпредства и прочих советских ведомств. Но речь заходит не о будущей работе. Виктор Пильгуй никогда не был в Индии, и ему не терпится узнать о ней подробнее. Не из скучных книг, а из живых рассказов человека, которому не раз довелось путешествовать по ее городам. Правда, впечатления у меня самые поверхностные. Могу поделиться лишь увиденной в кратких поездках экзотикой.

Именно только об экзотике я и мог рассказать собеседнику.

Мы летели в Дели весной 1978 года. В это время сильные ветры несут по улицам городов опавшие листья первый признак того, что лето не за горами. В мае многие деревья протянут к солнцу оголенные ветви. Листопад здесь в апреле, через месяц воцарится испепеляющая жара до 50 градусов в тени.

Это губительно для всего живого. Люди прячутся в тень, спят в самое жаркое время дня, гибнут розы, многие другие цветы, и только розовые, лиловые гроздья акаций не боятся солнца. Их аромат насыщает воздух запахом крепких духов настолько сильным, что перестаешь ощущать даже пары бензина.

Столица Индии, Дели, не похожа ни на один город мира удивительный сплав седой старины и ультрасовременности. Ее древнейшая история сохранила руины городов, когда то существовавших на этом месте. Как не запечатлеть на фотопленку Красный форт величественный памятник дворцовой архитектуры! В нем жили правители страны, здесь несколько веков назад находился знаменитый трон Шах Джахана, украшенный огромными рубинами, изумрудами и алмазами. Напротив крепости одна из самых грандиозных мечетей Азии Джама Масджид. По праздникам в ней собираются на молитву пять тысяч верующих.

Туристов, и не только их, поражает чудо света железная колонна. Ее воздвигли в четвертом веке нашей эры. С тех пор на ней ни одного пятна коррозии. Захватчики не раз пытались расстрелять ее из пушек. Но ядра не могли причинить сколько нибудь заметного вреда. Секрет ее состава и выплавки остается неизвестным. Туристы, прижавшись спиной, пытаются обхватить ее руками. Удастся тебя ожидает счастье.

В сотнях метров более позднее сооружение минарет Кутб Минар, высотой 87 метров. Его строительство началось в 1200 году. Он воздвигнут на фундаменте без каких либо скреп.

По улицам Дели мимо памятников старины, самых современных дворцов и отелей течет нескончаемая транспортная река: "мерседесы", машины отечественных марок, велосипедисты, повозки, запряженные волами, не спеша шагают слоны, бредут тощие священные коровы.

Сколько надо умения, чтобы вписаться в эту движущуюся реку, никого не задавить и не быть самому раздавленным. И помимо умения немного водительской удачи! Мы с женой прожили в Дели пять лет. Нам повезло и я, и она, сидя за баранкой, никого не сшибли, хотя велосипедисты в расчете заработать не раз бросались под колеса нашего "вольво". Дескать, иностранец, плати! Ты богат, а я беден. Неважно, кто виноват. На улице сразу остановятся десятки других велосипедистов, и все они примут сторону пострадавшего. Неудача постигла нашего друга полковника Геннадия Садченкова. Под колеса его машины, двигавшейся с медленной скоростью, перед самым светофором резко бросился велосипед. Гена сразу затормозил, но машина все же сбила индийца. Он тут же вскочил и поднял шум, указывая на поцарапанную коленку. Гена мог ничего не платить вина пострадавшего была очевидна. Но он со свойственной ему широтой души достал бумажник и велосипедист уехал, благодаря "сахиба" за щедрость. Как наивны мы были в начале индийского периода жизни! Пригласил бы полковник полицию, и все обошлось бы без скандала. Разве что полицейский ударил бы палкой велосипедиста. В Индии полиция не наша вежливая автоинспекция, которая отдает вам честь и ограничивается взимаемым "гонораром". Короче, велосипедист то ли сам додумался, то ли его кто то надоумил, но он разузнал по номеру машины адрес Гены и начал шантажировать "богатого" иностранца, требуя крупного "бакшиша". Тут полковник совершил вторую ошибку просто прогнал велосипедиста, снова не вызвав полицию. "Бедный пострадавший" оказался сообразительным. То ли сам, то ли кто то опять посоветовал ему, он обратился в советское посольство. Новое начальство, с которым у полковника не складывались отношения, не преминуло воспользоваться предлогом. В Москву ушла соответствующая шифровка. Через пару недель в делийском аэропорту "погорельца" провожали домой только мы с корреспондентом советского телевидения Эдуардом Сорокиным. Никто из коллег полковника так и не появился в порту.
Этот случай тоже экзотика, но уже не только индийская. Скорее всего советская, когда человеку ломали жизнь ни за что. Вряд ли так поступили бы в американском посольстве. Там людей не списывали за пустяки. Гена понял, что спасение утопающих дело рук самих утопающих, и проявил в Москве стойкость. После долгих мытарств по начальственным кабинетам он сумел доказать свою правоту. Его оправдали и, более того, за заслуги в Индии сделали генералом. Нервотрепка все таки сказалась Гену свалил обширный инфаркт. В госпитале, где его навестил Эдуард Сорокин, Гена рассказывал, что вскоре выписывается и уезжает на реабилитацию в сочинский санаторий. А потом... Мало ли самых радужных планов в генеральском мундире, тем более в Главном разведывательном управлении Генерального штаба Советской Армии! Планам, однако, не суждено было сбыться. Гена Садченков умер в Сочи от второго инфаркта. Так трагически закончился небольшой транспортный инцидент на одной из делийских улиц.

В самолете по пути в Дели я не мог еще поведать собеседнику об этом печальном примере индийской экзотики. Все случилось потом, через несколько лет. Зато немало минут посвятил рассказу о туристской Мекке Индии бывшей древней столице Агре. В ней находится подлинное чудо архитектуры гробница, воздвигнутая Шах Джаханом в честь безвременно умершей красавицы жены. Здесь потом нашел свой вечный покой и сам индийский правитель. Двадцать два года воздвигала вся Индия это легендарное строение. Его сооружали двадцать тысяч каменщиков, гранильщиков и ювелиров. Драгоценные камни привозили из копей Индии, Персии, Афганистана, Центральной Азии. Тадж Махал воспринимается как величественная и печальная мелодия реквиема, как торжественный и светлый аккорд безграничной любви, уносящий в небо ее проявление в архитектурном шедевре белый купол, украшенный полудрагоценными камнями и венчающий мраморные опоры гробницы, и высокие, строгие минареты. Поражает освещенность шедевра в солнечный день. Он становится то светло розовым, то голубоватым, то нежно оранжевым.

А магараджи и змеи неотъемлемые черты экзотики! В ту бессонную ночь по пути в Индию я не мог не рассказать о них Виктору Пильгую.

Возвращаясь в Токио, мы с женой и маленьким сыном как то остановились в Дели у корреспондента "Известий". Добрый, хороший друг решил свозить нас в Джайпур, столицу Раджастана, одного из экзотических штатов Индии. Город был основан в 1728 году магараджей Ман Сингхом, одним из самых могущественных правителей. Его планировка нетипична для того времени: прямоугольник, вытянутый с востока на запад, продольные улицы пересекаются поперечной осевой магистралью. В центре города красный дворец магараджи. В нем теперь расположен музей реликвий целой династии джайпурских правителей: троны, кареты, оружие, скульптуры, картины, ковры. Один из магараджей Джайпура, Джай Сингх, снискал известность величайшего ученого астронома своего времени. Он построил обсерваторию, которая цела до сих пор, и проводил в ней по нескольку часов в сутки. Ученый магараджа разработал собственную систему исчисления времени по тем временам самую совершенную в мире.

Раджастан предстал перед нами землей верблюдов в пустыне Тхар. На верблюдах перевозят грузы, на них отправляются в путешествия и доставляют почту в отдаленные деревни. Для жителей этих деревень верблюжья почта каких нибудь четверть века назад была единственным средством связи с внешним миром. Думаю, с тех пор многое изменилось жизнь не стоит на месте.

В Джайпуре к услугам туристов не только дворцы и обсерватории их встречают также заклинатели змей. Змеи древнейшая экзотика Индии. В стране существуют праздники, посвященные культу змей. Один из них Наг Панчами. Накануне его жители деревень приносят из лесов и полей полные корзины змей. Праздник длится целый день. Пленниц выпускают на улицы, во дворы, осыпают цветами, поят молоком, обертывают вокруг шеи. Трудно поверить, но факт змеи никого не кусают. К ночи они расползаются. В штате Керала в некоторых деревнях почти в каждом дворе в норах живут священные кобры. Если семья переезжает, то змей забирают с собой. "Домашние кобры" не кусают членов семьи, как бы велика она ни была. Заклинателей змей увидишь на улицах всех крупных городов.

Дочь великого Неру, Индира Ганди, была энциклопедически образована, знала все тонкости образа жизни, обычаев, религиозных верований народа своей многонациональной страны второй по численности населения в мире. Она написала книги о разных аспектах индийской действительности и политики. Мне особенно нравится красочный фотоальбом бестселлер французского фотомастера, изданный в Швейцарии. Автор прожил в Индии 15 лет, объездил все ее уголки, не расставаясь с камерой. Название книги альбома "Вечная Индия" дано дочью Неру. Она же написала большое литературное предисловие. Эту книгу гордость моей домашней библиотеки подарил мне с теплой надписью в 1984 году близкий друг семьи Ганди, посол в Советском Союзе Нурул Хасан.

Тогда, в 1978 м, подлетая к Дели, мы с женой и маленькой Наташей не могли предположить, что полюбим Индию и она останется светлым пятном в воспоминаниях о прошлом. Собираясь в длительную зарубежную командировку, стараешься ничего не забыть, вплоть до кастрюль и сковородок. Проблем с перевесом нет, ТАСС все оплачивает из расчета 80 кг на каждого члена семьи. Но что то обязательно забываешь. Так случилось и на сей раз со мной не оказалось будильника. В первое же делийское утро мы поняли: здесь не проспишь рассвет. Как только черноту тропической ночи начинает сменять серая полоска занимающегося дня, всех нас, обитателей каменного трехэтажного особняка, будит громкий пронзительный крик, похожий на усиленное динамиками мяуканье кошки. Это кричат павлины в чудом сохранившемся возле дома уголке джунглей. Их крики заглушают гул кондиционеров, властно требуют вставай, наступает день! Стрелки часов показывают начало шестого. Скорее под душ, потом в кухню. Обжигаясь, пьешь кофе. Надо торопиться, в шесть тридцать утра в отделении ТАСС начинается рабочий день. Для заведующего он заканчивается около 12 ночи.

Вот знакомый трехэтажный дом из красного песчаника. В нем наш офис и телетайпные ленты новостей. На твоем письменном столе толстая кипа газет. Все это надо прочесть и успеть обработать к восьми утра. К этому времени в кабинете заведующего московской редакцией Азии должны лежать обзор утренних делийских газет и сводка основных новостей, которые будут переданы. Нам семи корреспондентам и стажерам предстоит наметить и распределить "гвоздевые" темы новостей. Не всегда дискуссия идет гладко, порой приходится "употреблять власть". Но коллеги не помнят зла. Недаром кто то повесил на стене за моим столом шутливый типографский плакат шимпанзе в модном клетчатом пиджаке и ярком галстуке. На носу обезьяны огромные роговые очки и под всем этим надпись: "Босс не всегда прав. И все же он босс".

Дело, конечно, не в иронической надписи. Начальственный окрик, угрозы досрочно отправить в Москву в отделении заменяют дружба, взаимопонимание и творческая инициатива каждого журналиста. Совсем недавно здесь все обстояло иначе. Не ради хвастовства приведу слова генерального директора ТАСС, сказанные мне перед самым отъездом.

Спасай отделение от окончательного развала. Люди там практически спились. Мы просто вынуждены досрочно заменить заведующего.

Тот был мне хорошо знаком. Перед командировкой в Индию он был секретарем парткома ТАСС. Но впервые мы встретились с ним в шестидесятые годы на морском берегу крымского "Артека" возле тела погибшего японского соратника Рихарда Зорге. Именно он, тогда сотрудник Комитета молодежных организаций СССР, отвечал за пребывание Хосака в нашей стране.

В Дели стало ясно: не переборщил гендир. Все машины отделения были разбиты по пьянке, выехать на задание целая проблема. Ряд корреспондентов и жен в результате аварий получили черепно мозговые травмы, переломы, долго лечились в больнице. Каждое утро уборщик индиец выносил из квартир бутылки из под крепких спиртных напитков. Пьянство было всеобщим явлением среди журналистов и дипломатов. Посол, в недалеком прошлом видный партийный деятель, смотрел на такое поведение сквозь пальцы. Он знал, что и в Москве его высокие покровители отнюдь не без греха. Впрочем, вскоре его отозвали на родину. Отнюдь не за терпимое отношение к пьянству. Просто он на своем посту не смог предсказать поражение на выборах, думалось, вечного премьера Индиры Ганди. Карающая брежневская рука оказалась заботливо мягкой. Несостоявшийся посол был назначен... заместителем министра иностранных дел СССР.

Преувеличиваю, говоря о всеобщем пьянстве? Но разве это нормально, когда главу консульской службы в Индии то и дело находили мертвецки пьяным в канавах возле жилого посольского городка. Когда полковник КГБ Шубичев, работавший под "крышей" корреспондента агентства печати "Новости", напившись до чертиков, полез на спор на высокую пальму. Увидев эту картину, тележурналист Эдуард Сорокин пошутил: "Наконец то Шубичев занял подобающее ему место". На утро полковнику (в его обязанности входило следить за советскими журналистами), сообщили, что Сорокин назвал его обезьяной. В отместку он написал на тележурналиста донос. Донос не повредил нашему телевизионному коллеге. Он продолжил работу в Индии, подготовил ряд талантливых репортажей об этой стране. А потом, спустя много лет, с успехом освещал с телеэкранов жизнь в Англии, Швеции и других странах. Руководство гостелерадио по заслугам оценило его творчество, назначив руководителем "Маяка" и членом коллегии.

Атмосфера пьяного разгула проявлялась в самых причудливых формах. Одна из жен опекаемых КГБ журналистов, не буду называть ее имени, имела привычку устраивать с подругой во время попоек стриптиз на столе, очистив место от опустошенных бутылок. Признаком "хорошего парня" считалось непременное участие в оргиях. Когда я, памятуя предыдущие жизненные беды, наотрез отказался быть собутыльником того же доносчика, он, выбрав иной предлог, написал резиденту КГБ Геннадию Ваулину "бумагу" с предложением немедленно убрать из Индии и меня. Он не учел двух вещей: во первых, что меня лишь недавно оправдал сам Андропов и подвергать сомнению решение председателя комитета, о котором знал резидент, было по настоящему глупо. Во вторых, я был нужен Ваулину в Индии. В то время для КГБ главным была отнюдь не кража секретных документов. Какие секреты от нас могли быть в дружественной стране, где советская агентура внедрялась повсюду десятилетиями? Да и потом, раздобудешь секрет ну и что? В лучшем случае резидента похвалит начальник его отдела. А вот если ты в надлежащий момент передашь "агентурную информацию" о реакции премьер министра на очередную "крупномасштабную мирную инициативу" Брежнева это расценят как высший пилотаж. Такое сообщение ляжет сразу на рабочий стол генсека. И он, любивший пуще всего на свете хвалебные панегирики и ордена, иногда брал трубку и звонил Андропову:

Юра, твои ребята хорошо поработали в Индии. Похвали их!

Агентура КГБ не всегда могла оперативно подготовить материал о реакции индийского руководства, доступ в правительственные кабинеты для нее был не из легких. Другое дело заведующий отделением ТАСС. Он лично знаком с премьером, вхож в ее дом. К тому же собирать отклики его прямая рабочая обязанность. Поэтому в такие дни ранним утром во дворе ТАСС парковалась машина первого секретаря посольства подполковника КГБ Петра Кирсанова. Петя знал меня еще по институту, где он учился на корейском отделении. Старый товарищ был не только отличным парнем, но и опытным сотрудником отдела аналитической службы КГБ. Кому как не ему резидент мог поручить заниматься обобщением важной агентурной информации из Дели об инициативах генерального секретаря. В итоге я оказывался в том или ином правительственном кабинете. Часть беседы передавалась немедленно в ТАСС, другая шла шифротелеграммой на Лубянку. На следующее утро снова машина Пети.

Боря, спасибо, все использовано. Руководство просит тебя принять подарок пару бутылок старого шотландского виски.

Я часто думал, в чем причины укоренившегося у нас пьянства? Прежде всего, дружественная страна, где не приходится бояться "провокаций спецслужб". Попробуй сесть подшофе за руль где нибудь в Соединенных Штатах! Во вторых, безнаказанность. Сам генсек в Москве не прочь был пропустить дозу. Наконец, баснословная дешевизна спиртного в посольских магазинах, словно кто то преднамеренно пытался споить двухтысячный коллектив. К счастью, пьянству вскоре был положен конец. Новый посол Юлий Михайлович Воронцов, талантливый дипломат и сторонник умеренности за праздничным столом, поломал вредную традицию. Всю свою делийскую жизнь он посвящал работе. За его плечами была отличная американская школа. Для заведующего отделением ТАСС дверь в его кабинет была открыта в любое время суток. Иногда, раздобыв поздно ночью по настоящему интересную и закрытую информацию, приезжаешь в посольство и звонишь от дежурного в квартиру посла. В трубке слышится сонный голос:

Да? Ах, это вы? Проходите наверх, буду через несколько минут.

И действительно, только поднимешься раздается тихий щелчок ключа в двери кабинета. Посол приглашает сесть.

Что у вас нового, Борис Иванович?

Даже если он уже владел такой информацией, Юлий Михайлович, как истинный дипломат, спешил поблагодарить. Для него принесенная тобой новость лишний способ проверки того, что он знал. Поражала адская трудоспособность посла. Спал он мало, проводя долгие часы в кабинете. У него имелось единственное хобби работа. Его часто можно было видеть за составлением шифровок. Поначалу я недоумевал:

Юлий Михайлович, к чему? Ведь у вас советники, секретари!

Не забыть, как однажды он удовлетворил мое любопытство:

Мне проще написать все самому, чем переписывать чужое.

...В Дели есть еще одна историческая достопримечательность. С ней накрепко связан двадцатый век. Для тех, кто стремится понять современную Индию, надо обязательно ознакомиться с ней. В центре города стоит небольшое двухэтажное здание, взятое в кольцо тенистого парка. Дежурный в военной форме отдает у ворот честь автотуристам. Еще минута и ваша машина подруливает к парадному входу особняка. Этот дом известен всей Индии. В нем жил и работал первый премьер министр страны Джавахарлал Неру, выговорить имя которого было так трудно Хрущеву и Брежневу.

Длинной лентой течет поток посетителей по коридору мимо застекленных дверей. Через толщу стекла виден кабинет Неру. Ничего парадного: небольшой письменный стол, деревянное кресло и книги десятки, сотни старых потрепанных томов по истории Индии и британского колониализма, труды Махатмы Ганди и, хотя сегодня это не модно, тома сочинений Маркса и Ленина.

Мода она преходяща. И хотя ты теперь не ленинист и тем более не сталинист до мозга костей, для тебя очевидна истина из истории не выбросить имена вождей, как бы этого ни хотел кто то из наших современников.

В истории современной Индии есть свои незабываемые великие личности: Махатма Ганди, Джавахарлал Неру и, конечно, его дочь Индира. У первого и второго я побывал лишь на месте кремации. Зато с Индирой великой дочерью Индии мне приходилось часто встречаться, бывать у нее в гостях, пристально следить за явными и тайными перипетиями ее политической борьбы. Пусть это прошлый день великой страны. Но и книга эта попытка поведать о минувшем. Кто знает, быть может, и мой рассказ внесет крупицу в знания о легендарной женщине Индии. И не только Индии. Двадцатый век не знает женщин, равных ей по исторической значимости.

В музее Неру есть фотораздел, где отражены основные этапы борьбы за независимость. Первые шаги движения гражданского неповиновения, первые годы тюрем его участников, первые поражения колонизаторов и победы индийского народа. Здесь и другие исторические кадры: 1927 год, молодой Джавахарлал Неру в Москве вместе с отцом Пандитом Мотилалом Неру. В 1928 году он выпустил свою первую книгу "Советская Россия".

Всякий раз, приходя в музей, я подолгу задерживался у фотографий, отражающих исторические связи Индии и России. На родине нам с женой, сыном и дочерью часто приходилось бывать в подмосковном городе Сергиев Посад. Он считается святым местом. Как то мы случайно узнали, что и этот город внес свою лепту в познание Индии. В XIX веке русский историк и писатель Карамзин обнаружил в монастырском хранилище древних рукописей первую русскую книгу об Индии, написанную пятьсот лет назад купцом Афанасием Никитиным из Твери. В этом древнем городе на берегу Волги сегодня сооружен памятник русскому первопроходцу. Еще больше исторических эпизодов российско индийских связей можно найти в Астрахани волжском городе у побережья Каспийского моря. Там в 1625 году был построен первый индийский "гостиный двор", где постоянно жили и торговали 80 купцов из далекой страны. В 1722 году Астрахань посетил Петр I. Летопись гласит, что он долго расспрашивал индийских купцов о жизни на их далекой родине и о путях, ведущих туда.

В доме музее Неру множество других фотографий, и прежде всего документальный рассказ о детстве и политическом росте Индиры Ганди. Вот она девочка, а вот уже повзрослевшая дочь вместе с отцом присутствует на митингах, встречах с государственными деятелями, посещает различные страны. Так она проходила суровую политическую школу жизни. Два года спустя после смерти отца она стала в 1966 году премьер министром Индии и с тех пор до убийства в 1984 году находилась с небольшим перерывом на этом посту.

В чем была причина политического долголетия дочери Неру? Только ли в таланте государственного деятеля, ярком ораторском искусстве, позволявшем ей зажечь огромную аудиторию самых разных слушателей, подчас неграмотных крестьян? Или в том бесценном политическом опыте, который передал за многие годы отец? В этом я и пытался разобраться, работая в Индии в 1978 1982 годах.

<< | >>
Источник: Чехонин Б.. Журналистика и разведка. 2002

Еще по теме ИНДИЯПОСЛЕ ПОЛИТИЧЕСКОГО ИНФАРКТАНА ПАЛЬМЕ ПОЛКОВНИК КГБ:

  1. ИНДИЯПОСЛЕ ПОЛИТИЧЕСКОГО ИНФАРКТАНА ПАЛЬМЕ ПОЛКОВНИК КГБ