Разговоры со смущающимися

Первое, что надо сделать репортеру, если собеседник скованно себя чувствует – убедить его сказать хоть одно слово. Для этого вы можете вести себя крайне дружелюбно, беззаботно, рассуждать о праве общества на ту информацию, которой этот человек обладает, – используйте все, что, по-вашему, даст результаты. Но не давайте обещаний – например, о трактовке темы в газете, – которые вы не в состоянии сдержать.

Однако нередко вам не представляется возможности договориться. Вам приходится действовать экспромтом – приходить, не позвонив предварительно. В этом случае просто войти в дом – уже проблема. Важный момент тут, как видно из приведенного ниже примера, попасть в гостиную или офис. Когда вы окажетесь там, собеседнику будет куда сложнее отказаться отвечать на любые ваши вопросы. Вы внутри – теперь вся сложность в том, чтобы задержаться там как можно дольше.

Этот пример взят из книги “Вся королевская рать”, в которой Карл Бернстайн и Боб Вудворд из “Washington Post” описали начатое ими расследование, приведшее в конце концов к отставке президента Ричарда Никсона. Их репортажи, как и история написания, более подробно разбираются в седьмой главе. Все, что вам нужно знать сейчас, – что Карл Бернстайн убежден: женщина, живущая по такому-то адресу, может, в принципе, оказаться важным источником информации о деятельности ее нанимателей.

“Женщина открыла дверь и впустила Бернстайна. “Вам нужна не я, а моя сестра”, – сказала она. В комнату вошла сестра. Он ожидал увидеть женщину пятидесяти с лишним лет, возможно, седую – так он представлял себе бухгалтера, кем и была эта женщина. Но она выглядела куда моложе.

“О Господи, – сказала бухгалтер, – вы из “Washington Post”. Мне очень жаль, но вы должны уйти”.

Бернстайн начал искать зацепки. Одна из сестер курила, и, заметив на обеденном столе пачку сигарет, он попросил сигарету. “Я возьму, – сказал он, когда женщина потянулась за пачкой, – не беспокойтесь”. Таким образом он проник в глубь дома на 10 футов. Он начал блефовать, сказав бухгалтеру, что прекрасно понимает ее испуг, что в комитете было много таких же, как она, кто хотел сказать правду, но не все хотели их слушать; и что, по его сведениям, некоторые отправились в ФБР и в прокуратуру, чтобы поделиться сведениями... Он неуверенно замолчал.

“Где вы, репортеры, вообще добываете свои сведения? – поинтересовалась она. – Никто в комитете этого понять не может”.

Бернстайн попросил разрешения присесть и докурить сигарету.

“Хорошо, но после уходите, мне, в самом деле, нечего вам сказать”. Она пила кофе, и ее сестра предложила кофе Бернстайну. Бухгалтер нахмурилась, но было уже поздно. Бернстайн начал потихоньку прихлебывать кофе”.

Женщина раговорилась, дала Бернстайну несколько очень важных зацепок, а потом опять встречалась уже с обоими журналистами, оказавшись ценнейшим источником. Возможно, отчасти помогло то, что Бернстайн не выхватил в мгновение ока записную книжку и не начал заносить туда каждое сказанное ею слово, гримасничая от восторга и изумления. Он выждал минут десять, потом вынул из кармана записную книжку и стал непринужденно делать пометки.

Если люди согласились на разговор, следующее, о чем надо позаботиться, – как добиться, чтобы они чувствовали себя непринужденно. Это поможет вам вытянуть из них большую часть информации. Вот некоторые уловки: