Бесконечное – конечное

Вопрос о соотношении .бесконечного и конечного, несомненно, один из сложнейших теоретических вопросов. Нельзя сказать, что рассуждения Спинозы по проблеме бесконечного и конечного представляют собой «блестящий образец материалистической диалектики» [149, стр.

В своем учении о субстанции Спиноза трактует природу исключительно с точки зрения ее единства, в учении о модусах – с точки зрения множества. Рассматриваемая как единое целое, природа абсолютно бесконечна, неделима и т.

Рассмотрение Вселенной в качестве бесконечного модуса второго рода есть по существу рассмотрение ее не исключительно с точки зрения единства (это составляет учение о субстанции) и не исключительно с точки зрения множества (таково учение о модусах), а с точки зрения и единства (в силу чего модус объявляется бесконечным) и множества (в силу чего бесконечным объявляется модус}, т. е. с точки зрения единства бесконечного и конечного, делимого и неделимого и т. п., и единство это выражено уже в самом термине: бесконечный модус. В отличие от учения о модусах здесь конечность рас-сматривается не как абсолютная, а как относительная конечность, в отличие от учения о субстанции здесь речь идет не об абсолютной, а об относительной бесконечности.

Итак, и из учения о Вселенной как бесконечном модусе второго рода (где природа рассматривается одновременно с точки зрения и единства, и множества), и из сопоставления учения о субстанции (т. е. природе, рассматриваемой с точки зрения единства) и учения о модусах (т. е. природе, рассматриваемой с точки зрения множества) необходимо следует вывод о единстве бесконечного и конечного в системе Спинозы.

Отношение бесконечного и конечного – это отношение суб-станции и модусов. Оно другой аспект проблемы их единства и неразрывной связи. Единство и связь субстанции и модусов не исключает ни их различия, ни их противопоставления друг другу и даже отрыва друг от друга, действи-тельно имеющихся в системе Спинозы. Соответственно определяются и отношения бесконечного и конечного. При всем их единстве и связи они и противопоставляются друг другу и отрываются друг от друга. Это, правда, не означает, что философ показывает подлинно диалектическое единство бесконечного и конечного – их различие в единстве и их единство в различии. Он рассматривает единство и различие их в отрыве друг от друга и абсо-лютизирует один из двух моментов, заключенных в каждой из этих сторон отношений. Это приводит философа к парадоксальным результатам. Так, постоянно утверждая, что субстанция абсолютно независима от чего бы то ни было, что она существует только в себе, Спиноза фактически показывает, что ее существование невозможно вне и помимо ее модификаций, т. е. абсо-лютизируя различие бесконечного и конечного, он, вопреки собственным стремлениям, фактически показывает их неразрывную связь. С другой стороны, постоянно подчеркивая несамостоятельность, обусловленность модусов, их зависимость от субстанции, философ фактически отрывает модусы от субстанции и абсолютно противопоставляет их друг другу, т.

Что же касается другой стороны отношений бесконечного и конечного – их различия, то односторонность ее рассмотрения состоит не в подчеркивании одного из моментов и игнорировании другого (т. е. подчеркивание отличия модусов от субстанции при игнорировании отличия самой субстанции от модусов, или наоборот) – этого нет уже в силу того, что речь здесь идет не об отличии, а о различии (т. е. необходим непременный учет обоих моментов), – а в абсолютизации данной стороны отношений в целом и известном отрыве от другой стороны, в то время как каждая из них включает в себя другую.

Правда, все это верно в отношении субстанции лишь постольку, поскольку она рассматривается сама по себе, изолированно от модусов; на самом же деле и движение и пр. не исключаются Спинозой из природы: все это находится в ней самой.

Бесконечность у Спинозы, как отмечает Гегель, «есть лишь абсолютное утверждение той или иной вещи и, следовательно, лишь неподвижное единство» [28, стр. 228]. Односторонняя характеристика бесконечного – одна из причин метафизической переряженности спинозовской субстанции.

Столь же однобоко спинозовское понимание конечного: конечное не носитель бесконечного, не заключает в себе самом момент бесконечности, хотя, казалось бы, уже само определение модуса как видоизменения, состояния субстанции заставляет рассматривать конечное (модус) как носитель и проявление бесконечного, следовательно, и как нечто заключающее в себе момент бесконечности.

Спинозовский монизм отнюдь не противоречит мысли о различии между бесконечным и конечным, как это представляется К. Фишеру [203, стр. 418]. Более того, монистический характер мировоззрения Спинозы уживается даже с абсолютным противопоставлением друг другу бесконечного и конечного, с отрывом этих категорий друг от друга.

Если бытие бесконечного логически связано с утверждением самого себя, то бытие конечного всегда ограничено, всегда, следовательно, связано с отрицанием. Бесконечное взаимоотрицание конечных вещей составляет у Спинозы вечное суще-ствование Вселенной в целом. Но бытие конечного связано с отрицанием не только другого конечного, как полагает Маньковский [149, стр. 91], но и самого себя как конечного. Однако у Спинозы конечное есть отрицание не собственной сущности, а только своего бытия. Если бы конечное заключало в себе отрицание и своей сущности, то оно выступало бы как момент, носитель бесконечного, ибо отрицание конечного есть утверждение его противоположности, т. е. бесконечного.

Таким образом, тот недостаток спинозовского учения о бесконечном и конечном, который, как это показано выше, был подмечен Гегелем, находит свое выражение и в односторонней ха-рактеристике конечного.

Итак, Спиноза действительно видит и различие бесконечного и конечного, и единство их, но он отрывает друг от друга обе стороны их отношения и абсолютизирует один из двух моментов, заключенных в каждой из этих сторон отношений, и каждая сторона рассмат-ривается им опять-таки однобоко.

Тем не менее ,и в учении Спинозы о конечном имеется много ценного: он видит .и .некоторые действительные отличия конечного от бесконечного и правильно освещает отдельные моменты их связи, правильно указывает на взаимосвязь и постоянное взаимодействие конечных вещей и их беспрерывные изменения и т. д.

Каждая конечная вещь – часть Вселенной, находящаяся в теснейшем взаимодействии с прочими частями и целым. Наличие взаимодействия не противоречит самостоятельному существованию отдельных вещей. «Вещи, реально различные друг от друга, конечно, могут существовать и оставаться в своем состоянии одна без другой» [сх. т. 15, ч. I]. Будучи частью Вселенной, каждая из них есть нечто целое. Понятия целого и части, по Спинозе, – релятивные понятия. Поскольку вещи «различаются между собой, постольку каждая отдельная часть... рассматривается как целое, а не как часть» [18, стр. 512]. «Каждое тело, поскольку оно претерпевает определенные модификации, составляет часть Вселенной, согласуется со своим целым и находится в теснейшем сцеплении с остальными частями» [18, стр. 513 – 514]. Вселенная, стало быть, состоит не из неподвижных и неизменных тел, а из тел, претерпевающих «определенные модификации», а так как сама природа Все-ленной абсолютно бесконечна, то изменения ее частей, вытекающие из этой бесконечной мощи, должны быть бесконечными [см. 18, стр. 514].

Итак, Вселенная есть совокупность движущихся и изменяющихся, постоянно взаимодействующих тел. Но совокупность модусов не тождественна субстанции. В учении о бесконечном модусе второго рода природа провоз-глашается бесконечной цепью конечных, изменчивых, взаимосвязанных вещей, т. е. совокупностью модусов. Рассматриваемая же с точки зрения единства, природа не может быть приравнена к совокупности вещей, а есть нечто отличное от нее, единое и неделимое, что и утверждается в учении о субстанции. Таким образом, хотя учение о бесконечном модусе второго рода и учение о субстанции суть учение о природе в целом, они не покрывают друг друга: первое есть учение о единстве во множестве, о единстве как совокупности, второе – учение о природе исключительно в ее единстве.

Как видим, в учении Спинозы о бесконечном и конечном содержится много диалектических догадок и идей, получивших дальнейшее развитие в системе Гегеля. «Спиноза выставляет и поясняет примерами понятие истинной бесконечности в противоположность дурной», – признает Гегель [28, стр. 332]. Конечно, спинозовское учение о различии между бесконечным по своей при-роде и бесконечным по своей причине нельзя отождествлять с гегелевским учением об истинной и дурной бесконечности.

Хотя понятия бесконечного и конечного рассматриваются Спинозой односторонне (понятие конечного необходимо .предполагает понятие бесконечного, но не рассматривается как момент бесконечного; бесконечное же абсолютно независимо, а потому может существовать и мыслиться само по себе), тем не менее мыслитель приближается порой к правильному пониманию отношения этих противоположностей, которое и должно определяться как отношение диалектического единства, т. е. единства в различии (см. сх. т. 15, ч. I и письмо «О природе бесконечного»). Но отношения бесконечного и конечного в сис-теме Спинозы не могут быть определены как «диалектическая корреляция» [77, стр. 64] или отношение «коррелятивных полярностей» [77, стр. 60]. Между рассматриваемыми спинозовскими категориями нет подлинного внутреннего единства, «органической связи», «диалектического единства» (как считает Маньковский), а существует в конечном итоге лишь внешняя связь51. Но это не изменяет самой материалистическо-томистической сути его учения. Имеющиеся элементы отрыва в значительной мере преодолеваются подлинно диалектическими моментами, содержащимися в учении, прежде всего в его исходном понятии – в понятии causa sui. Несмотря на отрыв бесконечного и конечного, природа остается у Спинозы единой материальной природой, рассматривается ли она с точки зрения единства или множества, бесконечности или конечности, как natura naturans или natura naturata.

Natura naturans – natura naturata

Под порождающей, творящей природой (natura naturans), согласно схолии т. 29, ч. I, «должно понимать то, что существует само в себе и представляется само через себя, иными словами, такие атрибуты субстанции, которые выражают вечную и бесконечную сущность, т. е. (по кор. 1 т. 14 и кор. 2 т. 17) Бога, поскольку он рас-сматривается как свободная причина». Под порожденной, сотворенной природой (natura naturata) – «все то, что вытекает из необходимости природы Бога, иными словами, – каждого из его атрибутов, т. е. все модусы атрибутов Бога, поскольку они рассматриваются как вещи, которые существуют в Боге и без Бога не могут ни существовать, ни быть представляемы» [сх. т. 29, ч. I]. Томисты также разумели под natura natu-rans Бога, но «их порождающая природа была существом (как оди это называли) вне всех субстанций», – подчеркивает Спиноза [17, стр. 107]. Итак, natura naturans – это субстанция и ее атрибуты, т. е. природа, рассматриваемая с точки зрения единства, бесконечности, вечности, неделимости, воспринимаемая лишь разумом и т. д. Natura naturata – это модусы, т. е. природа как бесконечное множество конечных, преходящих, чувственно воспринимаемых вещей, существующих во времени и пространстве. То и другое – две стороны материального мира, точнее – один мир, рассматриваемый в двух аспектах. Отрицание единства этих двух сторон ведет к отрицанию реальности одной из них. Так, С. Франк, утверждающий, что Спиноза резко разграничивает природу производящую и произведенную, приходит к заключению, что природа в системе Спинозы – это лишь natura naturata, a natura naturans не что иное, как чистая идея протя-женности и мышления, соответствующая кантовскому логическому условию возможности природы (см. 205, стр. 558). Некоторые исследователи (Эрдманн, Половцова и др.) отрицают реальность не natura naturans, a natura naturata, т. е. мира конечных материальных вещей, объявляя его плодом воображения, субъективной иллюзией и т. п. И вообще все авторы, интерпретирующие спинозизм с позиций идеализма и метафизики, при всем разнообразии их концепций считают реальной или субстанцию или модусы, но ни в коем случае не то и другое вместе [137, стр. 307; 123, стр. 59, 70].

Но и natura naturans и natura naturata – это natura, и каждая из них столь же реальна, как и сама природа.

Субстанция и материальные вещи у Спинозы – это один мир, взятый в одном случае как «общее начало», «под знаком вечности», с точки зрения интеллекта, путем интуиции, взятый как Бог, а в другом случае как единичный элемент природы, как модус, взятый с точки зрения чувственного знания как вещь [177, стр. 78]. Natura naturans и natura naturata не то-ждественны, логически не совпадают, но и не существуют и не мыслятся отдельно друг от друга. Их отношение – это отношение субстанции и модусов, бесконечного и конечного, Бога и мира, однако – в отличие от учения Дж, Бруно – не отношение их как творческого начала и Вселенной, а Бога и мира в спинозовском значении.

Порою Спиноза отрывает эти категории друг от друга и противопоставляет их друг другу. Каковы же истинные их отношения в спинозизме и какова форма их проявления?