СОЦИАЛЬНЫЕ ПРЕДПОСЫЛКИ КОЛОНИАЛИЗМА.

Первая предпосылка. Сторонники цивилизационного подхода считают, что в те­чение XVI-XIX вв. Запад постепенно восторжествовал над Во­стоком вопреки богатству последнего, большей численности его населения и большей его обеспеченности материальными ресурсами, но благодаря, прежде всего, исключительному динамизму и свободе западного человека, который в данном кон­тексте представлен как «самостоятельный и независимый ин­дивид, обладавший личными правами и привилегиями».

Вторая предпосылка. Безусловно, сравнительно более высокий уровень матери­ального благосостояния Востока не побуждал его жителей так заботиться о производстве и его всемерном развитии, как жи­телей Европы, находившейся, в худшем положении. Поэтому-то, даже весьма ценные изобрете­ния, бывшие достоянием Востока, европейцами были исполь­зованы более рационально и действенно: бумагу, когда-то изобретенную в Китае, Европа, наладив ее производство у себя (с помощью арабов в Испании XII в.), с XV в. уже экспорти­ровала на Восток. То же самое произошло с сирийским стек­лом и оружием, с китайским порохом и персидскими тка­нями. Изобретенные в Китае и впервые примененные в XIII в. монголами пушки уже в XVI в. применялись европейцами (португальцами) против тех же китайцев, став при этом зна­чительно совершеннее.

Западный человек становится более динамичным, актив­ным и лучше вооруженным, чем человек Востока, не благода­ря свободе личности, о которой тогда приходилось лишь меч­тать, а ввиду постоянного страха перед нашествием с Востока.

Третья предпосылка. Западный человек становится более динамичным, актив­ным и лучше вооруженным, чем человек Востока, не благода­ря свободе личности, о которой тогда приходилось лишь меч­тать, а ввиду постоянного страха перед нашествием с Востока. Европа долго помнила арабское завоевание Иберийского по­луострова, юга Франции и Италии, Кипра, Крита, Мальты, Сицилии, Сардинии и Корсики в VII-XI вв., а после XI в. постоянную, вплоть до XVIII в., угрозу корсарства, войны и крестовые походы, приносившие европейцам потерь и неудач больше, чем добычи и преимуществ. Не случайно и то обстоя­тельство, что первыми колонизаторами явились на Востоке португальцы и испанцы, т.е. те европейцы, которым пришлось отстаивать свою независимость и государственность в много­вековой борьбе с мусульманами. Освободившись от последних, они по инерции продолжили борьбу уже вне Европы, стре­мясь не только закрепить победу, но и реализовать накоплен­ный за века сражений боевой, технический и духовный по­тенциал.

Четвёртая предпосылка. Вместе с тем у Востока не было особых причин ни матери­ального, ни военного, ни иного порядка особенно беспокоить­ся вплоть до XVII в. относительно европейской угрозы. Не­удачи в боях с людьми Запада обычно были временными или же компенсировались успехами в других местах. Самодостаточность, даже самодовольство восточных правителей порождали беспечность и легкомыслие в отноше­нии усилившейся Европы. В результате они в большинстве случаев не заметили, упустили момент нео­братимого изменения в соотношении сил.

Пятая предпосылка. Подобное поведение правителей Востока не было следстви­ем какого-то патологического ослепления, непонимания си­туации или деспотического произвола. Все дело в том, что в XVI-XIX вв. имело место не «отставание» Востока, а «опере­жающее развитие» Европы. Даже темпы экономического раз­вития Востока были в то время близки к европейским. Вооб­ще Европа лишь к середине XVIII в. догнала страны Востока по производительности труда и уровню потребления. Рост уверенности в своих силах привел к изменению отно­шения европейцев к Востоку. Еще раньше, после сражения 1683 г. под Веной, но особенно после двойного захвата Крыма русской армией в 1736-1737 гг. и продемонстрированной все­му миру неспособности османов помешать этому, в Европе ис­чез комплекс страха перед Востоком и стал зарождаться ком­плекс превосходства над ним.