Бездна и пришествие аппарата

В таком подходе и появляется впервые фундаментальная бездна, которая отделяет людей, мир от Бога. И она уже ничем (по меньшей мере, в строгом и последовательном креационизме) не восполняется.

Можно допустить, что "демон", какое-то второстепенное захудалое "божество", покаявшись, собравшись с силами, может изжить свои внутренние недостатки и вернуться к сакральному истоку, но мы совершенно не можем представить, как может ожить аппарат*.

Если падший ангел (чисто теоретически) может снова взлететь, то горшок -- как бы он ни старался – едва ли способен стать горшечником. В индуизме любое существо (даже самое ничтожное -- мышь, цветок или камень) может -- родившись, развившись и умерев – снова родиться в лучшем состоянии, и по лестнице перевоплощений рано или поздно дойти до рождения брахманом, а тот, слившись с Абсолютом, покинет колесо сансары и полностью обожится. А вот с точки зрения богословия ремесленника, такая метаморфоза невозможна.

Креационизм возникает как обобщение "ремесленного" понимания Божества. Мы сталкиваемся с миром как с отчужденной от Бога реальностью, принципиально не могущей быть возведенной к тому Первоначалу, из которого она произошла. Именно это и составляет специфику креационистского подхода.

От креационистского подхода до десакрализации мира дистанция чисто количественная; от идеи механического устройства реальности вполне логично перейти к механическому представлению об обществе.