<<
>>

4. Сценарии будущего. Запад - Восток - Россия в диалоге культур

Будущее. Оно манит и пугает. Прошлое уже свершилось. Его можно интерпретировать, переосмысливать. Но то, что было не изменишь. А будущее никем не запрограммировано. Оно - открытая страница, истекшие годы, дела нынешние создают лишь те рамки, в которых поколения наступившего XXI в.

впишут свои строки. Как узнать, что нас ждет? Как заглянуть за пелену времени?

557

Это вопрос, который вечно мучил и мучает людей. В арсенале духа, особенно в его так сказать рационалистическом секторе, накоплено немало способов предсказания будущего, прохождения вперед по стреле времени. Современные прогнозисты используют такие приемы как "инерционный анализ", связанный с экстраполяцией наличных устойчивых тенденций на обозримое будущее.

Используется прием "трендового анализа", т.е. построение на базе фиксированных тенденций наиболее устойчивой, всеобъемлющей тенденции (тренда). На этой основе строится "сценарный подход", определяется веер возможностей, перебираются варианты грядущего. Они отстраиваются по принципу: как пойдет развитие при сохранении "таких-то" обстоятельств или как оно пойдет при возникновении новых факторов, наконец, предлагаются "проектные концепции", формирующие представление о том, что и как надо людям делать, чтобы добиться желаемых целей. Проводится "экспериментальный мониторинг", т.е. процедуры отслеживания динамики происходящих изменений, зондаж быстро изменяющихся ситуаций. Есть и немало других "техник" заглядывания в то, что еще не наступило, что еще грядет.

Разумеется, при размышлениях о видении будущего следует помнить, что они всегда опираются на ту или иную концепцию исторического процесса, его полной заданности ("провиденциализм") или абсолютной открытости, или того или иного сочетания необходимости и свободы в исторических актах.

Так, весьма распространены утверждения о том, что будущее непредсказуемо.

Нам, де, неведом замысел Вседержителя, утверждают богословы, невозможно предугадать напор жизненного потока, заявляют социологи, нестабильный Универсум не дает оснований для сколько-нибудь обоснованных и точных предвидений - уверяют ученые и философы.

Все же согласиться с этим безоговорочно нельзя. Разумеется, вся конкретная вязь фактов, влетов и падений властителей и государств, рождение гениев и смерть тиранов в своей уникальности явно непредсказуемы. Онтологичес-

558

кая неопределенность, стохастика исторического бытия не позволяет фиксировать будущее с ориентацией на хорошо отрегулированное расписание поездов. За такое дело остерегались браться даже Пифия, Нострадамус или бабушка Ванга.

Многие мыслители нашего века более чем скептически оценивали возможность перспективного обзора истории. Карл Поппер, критикуя исторические пророчества, утверждал, что будущее зависит только от нас, а над нами не довлеет никакая историческая необходимость. История, уверяет он, заканчивается сегодня. Мы можем извлечь из нее уроки, однако будущее - это вовсе не продолжение и не экстраполяция прошлого. Будущее еще не обладает бытием, и именно это обстоятельство накладывает на нас огромную ответственность, так как мы, именно мы - можем влиять на будущее. Он не одинок в подобных суждениях. Известный философ-католик Юзеф Бохеньский полагает, что никакая философия истории не способна предвидеть будущее. Мы просто не знаем и знать не можем, как повернутся события.

Однако есть и иные подходы. В свое время Лев Толстой, размышляя над историей, полагал, что люди не столько творят историю, сколько смахивают на ребенка, дергающего шнурок в карете и воображающего себя кучером. И не прав ли наш современник Фернан Бродель, противопоставляя истории событий - историю структур. История, согласно его подходу, свершается не на уровне наших суетливых телодвижений, а развертывается медленно и неуклонно в потаенных глубинах бытия. Но не то же самое утверждал Мартин Лютер, говоря, что мы сами вроде бы свободно бежим, но каждым из нас правит всадник - Бог или Дьявол.

Если это так, если правы эти мощные и ясные умы, то бесполезно исчислять пути в будущее, облик его можно лишь угадать, постигнуть в откровении, обнаружить в прозрении, неподвластном сухой логике.

Осмысливая обе эти позиции, убеждаешься в том, что они грешат крайним радикализмом, безапелляционной уверенностью в безусловной истинности своих выводов. И обе они, по сути дела, отказывают в возможности истори-

559

ческого предсказания. Если в движении и смене поколений нет "ритмов", "тенденций", "циклов" - вообще какой-либо объективной логики - то и рисовать образы грядущего - дело безнадежное.

Или же если шаги истории определяются скрытыми глубинными структурами, или же заданы неведомыми нам целями Абсолюта, Духа, Божества, то и в этом случае проникновение за горизонт сиюминутных событий дело безнадежное.

Сомнения в возможности обозревать грядущее во многом опираются и на негативный опыт футурологических изысканий, обильно появлявшихся в середине ушедшего века. Тогда возник футурологический бум и была сконструирована многообещавшая всем теоретическая конструкция - футурология - "наука о будущем".

И когда в начале нового столетия обращаешься к их писаниям, то видишь, что большинство предсказаний, увы, не оправдались. Более или менее успешны были догадки о перспективах научно-технического развития, явственно выявились промахи в определении траектории социально-экономического развития, политических перспектив, сферы мировых международных отношений. С огорчением убеждаешься, что непредвиденного, неугаданного, непредсказанного больше, чем того, что оправдалось, сбылось.

Мы не прочли "Книгу судеб", в наших руках нет магического жезла, позволяющего видеть сквозь пелену времени. Мы убеждаемся в том, что подчас падает то, что, по нашему разумению, должно было расти, и растет то, что, казалось бы, обязано падать.

Возникли сомнения в оправданности идеи неуклонного прогресса рода людей. Остро выявилось, что восхождение отнюдь не фронтальный процесс.

Победы на одних участках оборачиваются изъянами и провалами на других. У нас есть ракеты и дальняя авиация, но человечество не родило нового Шекспира или Достоевского. Люди стали информированнее, но стали ли моральнее, благороднее, милосерднее? Как мы уже говорили, налицо явное сближение всех народов Земли, сплоченнее становится чело-

560

вечество, его фактическое единство нарастает. Но вместе с тем гальванизируются давние страхи и противостояния, конфликты, замешанные на этнических предрассудках, пылают по всем континентам.

Так что же, может надо отказаться от попыток заглянуть вперед? Может быть, вернуться к гадательным процедурам: на костях, на картах, на кофейной гуще? И пусть новоявленные религиозные пророки, гадалки, толкователи снов сообщают нам о том, "что будет, чем сердце успокоится".

Наверное, такая позиция недостойна человека. В наши дни нельзя закрыть глаза на стремительно подступающее грядущее. Нельзя подобно страусу зарыть голову в песок. Нельзя жить по принципу Швейка "будь, что будет, как-нибудь да будет, никогда не было, чтобы чего-нибудь не было".

Медлить нельзя, надо удержать надежду. С легкой руки Олвина Тоффлера стало расхожим понятие "футурошок". Но это меткое и четкое понятие. Ритмика истории динамично меняется, смена поколений машин обгоняет смену поколений людей. Смещаются и модифицируются привычные обыденные представления. Резкими прыжками меняется мода. И не только на костюмы и косметику, но и на стиль жизни, систему предпочтений.

Наряду с новациями типа постмодернизма из прошлого всплывают и гальванизируются кондовые, глубинные идеи традиционализма. Радикальная динамика жизни встречает сопротивление со стороны консервативных глубинных токов жизненного процесса. Низвергаются старые идолы и поспешно лепятся новые. Все это порождает тревогу, страх перед будущим. Мы, живущие сейчас в России, с пронзительной остротой сталкиваемся с коллизиями истории, противоречиями бытия. На общее состояние человеческого мира накладывается наша отечественная конкретно-историческая ситуация.

Это не прибавляет эйфории, не умножает радости.

Однако не следует включаться жалобными подголосками в хор, исполняющий реквием цивилизации. Надо думать, что мудрость не оставила человечество, и нашему

561

народу трезвой ясности ума не занимать. Нужна спокойная выдержка, холодное раздумье и душевный пыл для того, чтобы поставить диагноз современности и обоснованный прогноз обозримому завтра. Проще простого произнести "грустно, господа", махнуть рукой и с тупой обреченностью ждать того, что свершится.

Несомненно, что легче всего предсказывать промахи и срывы. Говорят же, что хороший прогноз - это мрачный прогноз. Предсказывай же мор, град и раздор и не ошибешься. К концу XX в. в наборе видения перспектив все больше нарастали минорные ноты, пессимистические сценарии брали верх над бравурно оптимистическими.

Вибрирует и содрогается мир, идет нервирующий поток событий, неожиданных человеческих поступков. Мы вписаны в эту историю, действуем внутри нее, выступая как воздействующие на ее ход и как испытывающие влияние ее величественного движения.

Что же делать? Уповать на фатализм истории, или на Провидение, на то, что "Парки вьют свою нить по собственному плану?" Ждать реализации тонкого замысла Творца? Или же с волюнтаристской, безрассудной отвагой произвольно кроить и ломать ход истории? Бросаться от утопии к утопии, от одного жесткого социального эксперимента к другому еще более жесткому? При оценке "механизма" исторических свершений представляется, что ближе к подлинному пониманию диалектики истории хрестоматийный тезис о людях как актерах и авторах жизненной драмы. Да, мы "актеры", ибо действуем в заданных обстоятельствах, созданных не нами, по сценарию традиции и преемственности.

Но мы и "авторы", ибо перед нами веер возможностей и только от нас зависит следующий шаг, мы свободны в его выборе. Дело сделано и его не переделаешь, как гласит турецкая пословица в ситуации, когда рубят голову не тому, кому надо. Рубикон перейден - говорил Юлий Цезарь, выбор сделан, назад пути нет.

Конечно, прошлое великая ценность.

Как выразился Томас Манн - колодец глубины несказанной. Не вернее ли будет назвать его просто бездонным. Оно ценно. Но

562

оно и въелось в нас. Рефлектируя над истекшим, вглядываясь в актуальные события, мы можем видеть их возможное развитие, вероятность исхода наших намерений. Противоречивая связка тезисов: "нет ничего нового под луной", и "перед нами открытое поле неизведанного" определяет деятельность прогнозиста, его находки и потери.

Дело футурологов - это наука и искусство, результат размышлений и интуитивных вспышек, изучение опыта миллионов и индивидуальных проходов в то, что еще не свершилось. Поэтому не будем излишне суровы к тому, что не все оправдалось, что предсказывалось и намечалось.

Войдя в новое тысячелетие, человечество сталкивается с глобальным вызовом. Мировое сообщество, его интеллектуальная элита и правящие лидеры стремятся осознать этот вызов. Международные форумы в Рио-де-Жанейро (1992), Каире (1994), Копенгагене (1995) - это ступени в осмыслении сути этого вызова и практических шагов, которые предстоит делать роду людей в начале XXI в., нового тысячелетия.

Думающие люди полагают, что в XXI в. возрастут угрозы и сохранятся страхи. Их основной источник - рассогласованность научно-технического, социального и морального прогресса. Их источник в том, что рельефно прорежется вопрос, быть или не быть человечеству? Вызванные мыслью людей атомные, электронные, биотехнологические реалии начинают выходить из-под нашего контроля, несут в себе зловещие потенциальные опасности. Это внушает страх и опасение. Однако эти страхи в принципе преодолимы. Угрозы могут быть отведены при одном условии - собранной энергией миллионов. Как говорится, приходит только та заря, к которой мы пробудились сами.

Многие сейчас начинают понимать, что конфронтация культуры и природы, техносферы и биосферы таит в себе возможности вселенской катастрофы. И эти возможности помножены на противостояние глобализма и регионализма, всечеловеческого и партикулярного, общественного и личного, универсализма и самобытности, пафоса и безразличия. Именно эти коллизии пронизывают совре-

563

менную культуру. Они могут быть блокированы, оттеснены, сведены на нет. Но они же могут порождать и умножать те деструкции, которые углубляют глобальный кризис Бытия.

Будущее всегда оценивается двояко: в нем есть страхи, но есть и надежды. Печально-пессимистические и бравурно-оптимистические оценки всегда соседствуют.

Сейчас формулируются концепции "устойчивого развития", то, что академик Никита Моисеев назвал стратегией человечества. В ракурсе построения этой глобальной стратегии и идет прогнозный поиск. В центре его находятся те действия, которые люди Земли должны предпринять для обеспечения и сопряженного (коэволюционного) развития Человека и Природы. Биосфера планеты уже пришла в неравновесное состояние и эта ее нестабильность все более и более усугубляется. Как восстановить паритет общества и биосферы? Как соотнести экологические, технологические и социальные программы, дабы гармонизировать их в целостном единстве? И как, наконец, утвердить мир и спокойствие на планете и в каждой стране? Как умерить или вовсе снять социальную напряженность? Уже ясно, что людям Земли придется (хочется того или нет) оптимизировать свои потребительские аппетиты. И в первую очередь - чрезмерную гордыню и изнеженную комфортность господствующих элит. Нравится это благоденствующим верхам или нет, но без утверждения справедливости покоя не будет. Но как? Как же всего этого добиться?

Этого в полном объеме еще никто не знает. И главная цель прогнозистов состоит ныне в том, чтобы дать анализ альтернатив деятельности, хода и исхода глобальных процессов. Видимо, необходимое условие выхода из кризисной ситуации - это отстраивание свежих, новых будоражащих идеалов, подъем массового пафоса, отвергающего упадок и уныние. Не случайно христиане считают уныние одним их тяжких грехов.

Поэт Ярослав Смеляков прозорливо писал: "Спервоначалу и доныне, // Как солнце зимнее в окне, // Должны быть все-таки святыни // В любой значительной стране"

564

Скажем, что и во всем человеческом мире. Поэтическое сознание пронзительно. Оно иной раз проникает в глубинные процессы лучше теоретиков. Думается, что первой надежной предпосылкой ухода от роковых опасностей, нового подъема рода людей должны быть не столько экономические реформы и политические революции, сколько взлет духа, обретение перспективы, выход интеллекта на новую, высшую ступень, утверждение глобального этоса.

Но что же все-таки будет впереди? Что может быть? Каковы альтернативы, предпосылки выбора тех точек социального бытия, которые в постпригожинской парадигме принято называть точками бифуркации? Один ответ на этот вопрос глубоко пессимистичен. Его дал Станислав Лем, заявив, что будет именно то, что абсолютно непредсказуемо, чего никто не ждет. Звучит мрачно, хотя и небезосновательно. Разумеется, все изгибы будущего никакие пророки, провидицы, предсказатели фиксировать не могут. Будущее в его полноте нам не дано. Оно - веер возможностей, потенция. Завтра создается нами сегодня. Однако некоторые тенденции можно нащупать. Построение сценариев развития - дело хотя и шаткое, но отнюдь небезнадежное. Известно, что в начале XX в. никакие прогнозисты не предсказали успеха в ракетостроении или кардинального изменения политической карты мира. Никто не предвидел ни сетей Интернета, ни паутины газопроводов. Не было обоснованных предсказаний о тоталитарных диктатурах или распаде империй. Но это же все произошло. И посему, говоря о будущем, мы можем усмотреть в нем лишь нечто, а отнюдь не все. Что же просматривается в обозримом будущем? Первое - это упрочение складывающихся всеохватывающих глобальных связей и отношений. Не надо проявлять наивность. Человечество ни в ближайшем, ни в отдаленном будущем вряд ли превратится в однородную массу с неким "мировым правительством" во главе. Это неприемлемо. Ни один этнос, ни одна культура, ни одно государство не склонны отказаться от своей истории, традиций, суверенности, самобытности. Многоликость, различие пестрота - залог цветения рода людей. Всеобщая тотальная унификация была бы гибельной.

565

Однако несмотря на уникальные черты, присущие и каждой личности, и любому сообществу, а скорее всего, благодаря им, доминантной установкой должна стать линия на сплочение. Для того чтобы люди Земли достойно действовали в XXI в., необходимо объединяющее Знамя, приемлемая для всех идея. Именно она могла бы собрать всех, несмотря на сохраняющиеся и неустранимые различия, сложившиеся в течение длительной истории.

Разные цветы могут быть в одном букете, неповторимые блики могут дать одну картину. Без многообразия не может быть и подлинного единства. Какая же идея могла бы быть призывной и манящей для всех и каждого? Что может побудить к желаемому глобальному синтезу?

К сожалению, такого рода идея рельефно и впечатляюще еще не сформулирована. Теоретики и практики, духовные пастыри и предприниматели, прогнозисты и фантасты еще не пришли к согласию, как ее очертить. Разные есть предложения. Одни говорят о глобальном гуманизме, другие - о ноосферном миропонимании. Выдвигаются гипотезы "устойчивого общества" или "цивилизма" (общество с гражданской собственностью). Развиваются идеи "открытого общества" и "нового социализма". Толкуют о наступлении постиндустриализма, информационной цивилизации.

Сторонники традиционализма призывают вспомнить искомые принципы сакрального мировосприятия. Фанатичные фундаменталисты разных конфессий полагают, что объединение мира возможно на основе только и только их воззрений. Единству противостоят сепаратисты всех мастей. Но несмотря на все это, вопреки любым противодействиям, с остановками и отступлениями, сложно и коллизионно, идет процесс складывания единства многоликого человечества.

Новый, свежий, привлекательный облик мира XXI столетия еще только возникает, его очертания пока расплывчаты и трудноуловимы. Он мог бы вобрать в себя многое, что накоплено в гуманистике и естествознании, в миро-

566

вых религиях и взлетах вольнодумцев, в западной цивилизации и на том Востоке, о котором говорят, что он, де, дело тонкое. И, конечно, наша страна с ее противоречивым и выразительным историческим опытом могла бы внести свой достойный вклад в эти свершения. Все, что создано в истекших веках, и в наши дни может быть просеяно, оценено, отобрано для того, чтобы вылепить, высечь, отстроить, отшлифовать такой идеал мировой жизни.

И к судьбам всего мира, и к грядущему нашей страны применимы три направления видения будущего. Они не сугубо конкретны, а обозначают лишь основные векторы движения. Схематично они таковы: глубоко пессимистические, радужно оптимистические и трезво реалистические сценарии.

С пессимизмом вроде бы все достаточно ясно. По мнению его сторонников, человечество и Россию ждет гибель, развал, распад, деструкция. Это апокалиптическое видение. Оно, к сожалению, широко распространено в научно-техническом и религиозном вариантах.

Разудалые оптимисты полагают, что все само собой благополучно разрешится. Такой подход сродни смыслу древнекитайского афоризма: "Сядь на берегу реки, спокойно жди, и мимо тебя проплывет труп твоего врага". Как говорится, кто бы возражал. К сожалению, современная ситуация, в которой находятся мир и наша страна, не может быть разрешена путем благодушных упований. Восточный принцип У-Вэй при всей его привлекательности (не действуй, а старайся вписаться в природные процессы), к нам неприменим. Еще раз скажем: ни мир, ни наша страна не обречены. Трезвый, осмысленный взгляд на сценарии будущих свершений требует разумных действий, просчитанных шагов, могучей воли, предельной собранности всех и вся.

Для России верный взгляд в обозримое будущее особенно значим. Чтобы найти свое место в стремительно изменяющейся человеческой Вселенной, нам надо выйти из экономического кризиса, утвердить политическую стабильность, развеять демографические сумерки, обеспечи-

567

вать целостность страны и духовное единение народа. Определяя свое место в диалоге культур, Россия не может идти по пути слепого копирования ни Запада, ни Востока. Наша культура самодостаточна. Она открыта любым ветрам, но не поступится своеобычностью. Мы не хотели бы, чтобы эти ветры сбили нас с ног. Нам нельзя допустить забвения сложной и величественной отечественной истории.

Не претендуя на мессианство, понимая наше реальное место в современном мире, наши люди уверены в том, что реальные возможности нового подъема будут использованы. Они надеются, что их Родина не откатится на задворки мира, не останется обмылком истории, тем пространством, на котором живут народы, демонстрирующие, как жить нельзя.

Заметим, что одни упования, даже вдохновенные, делу не помогут. Перед поколением россиян, вступающих в новый век, стоят масштабные задачи. Боль и тревоги мира накладываются на нашу собственную ситуацию. Надо полагать, что уже в первые десятилетия нового века будут найдены эффективные пути выхода к новым горизонтам. Еще раз скажем: ума, воли, энергии народам России не занимать. Все это должно быть активно использовано и дать надежный результат.

Мудрецы и поэты, политики и экономисты, правители и рядовые из рядовых - все встают перед необходимостью разумного выбора, определения пути. Надо предусмотреть возможные конфликты, назревающие противоречия, появляющиеся препятствия. Нужна солидарность всех народов и всех социальных сил. Не исключена возможность появления нетрадиционных идеологий и небанальных подходов. Более того, это насущно необходимо. Все лучшие умы стоят перед глобальной задачей: отстраивания стратегии человечества на XXI в. Скажем, что ее еще нет. Она только в наметках.

Полем открытых возможностей предстает вся глобальная ситуация. Налицо устремленность к складыванию целостного планетарного мира людей. Все чаще звучит призыв "действовать локально, мыслить глобально". Жизнь континентов, регионов, стран-государств сейчас соотносится с планетарной шкалой.

568

Мы глядим в лицо новой Цивилизации. Как и какой она сложится? Расцвет или упадок? Торжество разума или бездумная и безвольная гибель? Экспансия в Галактику или замыкание в становящейся малонадежной биосфере Земли? Расширение в каких-то новых формах демократических установлений или торжество неорабовладельческой мегамашины?

Эти и подобные им вопросы требуют ответа. Их надо решать каждому. Их надо решать на уровне складывающегося планетарного интеллекта. Их предстоит решать не только лидерам стран и партий, но и тем, кто читает этот учебник. Эти размышления нужны не для сдачи экзамена и последующего полного его забвения, а для того, чтобы жило, выжило и победило человечество.

Ныне, как никогда в прошлом, ощущается необходимость единения всех позитивных сил для решения назревших глобальных проблем. Один из наших поэтов афористично сказал: "Или братские объятия, или братская могила", это так. Другой дороги нет. Все мы, люди, предупреждены. Выбор за нами. И особенно за новыми поколениями, вступающими сейчас в жизнь, землянами XXI столетия. И в это многотрудное время Отчизна - Россия, напряженно решая собственные сложнейшие жизненные задачи, вместе со всеми несет ответственность за настоящее и будущее людей.

Учебник прочитывается и закрывается. А жизнь продолжается. История длится, набирает новый разбег. И авторы учебника надеются, что все прочитанное в нашей книге, поможет читателю понять себя, мир, настоящее и будущее каждого и всех нас.

569

<< | >>
Источник: Т.И. Кохановская. Философия: Учебное пособие для высших учебных заведений. 2003

Еще по теме 4. Сценарии будущего. Запад - Восток - Россия в диалоге культур:

  1. Новая модель отношений стран-экспортеров и стран-импортеров нефти
  2. Глава 3 КУЛЬТУРА РЕЧИ СРЕДИ ДРУГИХ ЛИНГВИСТИЧЕСКИХ ДИСЦИПЛИН