<<
>>

ИСТОРИЧЕСКИЕ ТИПЫ В ИХ ДИНАМИКЕ

Понятие «исторические типы» характеризует особые формы, которые принимает глобальная общность в зависимости от того, какое начало доминирует в ее ядре и как меняется сам принцип доминирования. Добавив к этой характеристике, определяющей исторические типы, другие параметры — пространство, множественность форм и степень сложности, — можно выделить три больших исторических типа.
Первому, сложившемуся в период от Осевого времени до приблизительно конца XVIII века, свойственны: доминирование природного начала над социальным; множество локальных пространств и, соответственно, множественность формообразований, особенно в виде «мироимперий» (в терминах Фернана Бро- деля), простота этих локальных форм. Второй исторический тип зарождается в конце XVIII — начале XIX веков; для него характерны: безусловное доминирование социального начала, единая форма организации и ее относительная — «простая» — сложность. Этот тип в последние два десятилетия XX века сменяется новым, третьим, когда возвышение субъектного начала открывает возможность преодолеть принцип доминанты; этому типу присущи: планетарное (или общечеловеческое) пространство, множественность оргформ, сложность и даже сверхсложность организации глобальной общности как целого.
Оставив в стороне первый, обратимся ко второму и третьему, или — условно — индустриально-модернистскому и информационно-глобалистскому типам, акцентируя внимание на сдвиге от второго к третьему, происходящем в последние два десятилетия XX века. Я рассматриваю этот сдвиг примерно по десятку параметров (структура ядра, состав, отношения и пр.), что дает возможность достаточно полно судить о его векторе и глубине.
В ядре исчерпание доминирующей роли социального начала, чье абсолютное преобладание было присуще индустриально-модернистскому типу, привело к его реконструкции, а на уровне теоретического сознания нашло отражение в тяге к «несоциологической теории общества» (Ален Турен)23. Стали искать баланс начал социального и природного (идея и концепции устойчивого развития). Резко возросшая роль субъектного начала проявилась в стремлении миро- сознания выйти за пределы идеологии модернизма, в активизации поисков трансцендентности и новых морально-этических норм («духовная революция»). Возникли новые агенты, претендующие на роль носителей общечеловеческих норм и принципов, в лице и новых общественных движений, и резко активизировавшегося индивида, стремящегося стать «вселенским» человеком. Но одновременно все громче заявляют о себе агенты, деятельность которых базируется на сочетании социального и природного начал (этнические, родовые, языковые движения). Сложилась ситуация, которую обычно описывают как множествен-ность агентов и акторов, а за ней теоретически проглядывают две перспективы: или расшатывание субъект-объектного членения в структуре ядра и превращение человечества в единого субъекта, когда общечеловеческую субъектность реализуют множество агентов, в том числе (и особенно) индивид; или сохранение этого членения и возникновение на его основе нового типа отношений, построенных на отчуждении человечества и человека, но не от материального богатства и природы, как это было раньше, а от самой реальности — путем созда-

ния виртуального мира средствами масс-медиа (Михаил Эпштейн) . Оба варианта сформулированы чисто теоретически, при этом множественность агентов выглядит не переходным феноменом, а нормой будущего информационно- глобалистского типа. В обоих случаях гипотетический сдвиг означает не только выход за пределы второго типа, но и движение к третьему.
Тип организации, присущий индустриально-модернистскому типу, — это разновидность системности, конституированной не элементами, а связями, или полисистема.
Движение к третьему типу по данному параметру идет по линии усиления полисистемности, то есть не разрыва, как это наблюдалось в ядре, а преемственности, но не через замещение, а совмещение и даже совпадение. Вряд ли этот вектор может быть изменен какими-то автаркическими стратегиями или региональными блоками. Преемственность означает углубление, интенсификацию и разнообразие связей, но, не исключено, и качественно новую организа-цию. Такая возможность задана разнородностью состава, что и проявляется ныне. Поэтому возможно представить себе организацию информационно- глобалистского типа не как полисистемную, а как совокупность, организованную по разным принципам — и системности, и несистемности; или как общность плюриорганизованную. В этом варианте сдвиг к третьему типу будет носить ха-рактер качественного изменения.
Относительно состава речь уже шла выше, и здесь достаточно подчеркнуть, что благодаря конституирующей роли связей, их гибкости и подвижности (потоки, сети, сети потоков) становится возможным такой состав, компоненты которого качественно разнородны и даже разнотипны; если они и соподчинены иерархически, в том числе по принципу первичности/вторичности, то это соподчинение ситуативное и функциональное, как и присуще полисистеме. Такой характер состава отличается от второго исторического типа нормативной однородностью и, следовательно, представляет собой качественный сдвиг, а не переходную форму.
Иначе говоря, принципиальная разнородность есть признак нормы, идеального информационно-глобалистского типа.
Отношения, формирующиеся в ходе данного сдвига, по нашей гипотезе, сохраняют характер неравенства, но сильно видоизмененного: информационная революция и «детерриторизация» капитала влекут за собой размывание оси Центр—Периферия, ибо разрушается сам принцип центризма в построении ми-

роцелостности . Соответственно вместо прежней дихотомии Север—Юг возникают новые формы неравенства, распадается и трансформируется такое мироис- торическое образование, как общность развивающихся стран (бывший Третий мир). Наконец, претерпевает преобразования капиталистическая природа прежнего способа производства, открывая путь к новым формам отчуждения. Как видим, в этом случае преемственность отношений неравенства/отчуждения предполагает глубокий сдвиг в их природе.
В целом же анализ сдвига позволяет предполагать, что есть основания не для разрыва, а для преобразования второго типа в третий, а значит, и основания для некатастрофического хода глобализации.
Итак, глобальное-целое в новой фазе обретает вид все более разнородный, а общий облик глобализации начинает определяться активностью локальных субъектов или, точнее, локальных агентов и акторов, способных к реализации общечеловеческих интересов, ценностей и потребностей, или, еще точнее, их способностью совместить историю для своих локусов с историей для всего человечества. Если смена фаз выглядит детерминированным процессом, то трендовое движение на завершающем этапе формирования глобальной общности и ее нового типа — вероятностным: оно будет таким, каким его сделает активность локальных субъектов. Активизация последних относится и к постсоветской России, которой ныне предстоит, говоря словами Михаила Гефтера, развернуть синхронность в диахронность, не выпадая, однако, из логики синхронности, ставшей для России не столько угрозой
или вызовом, сколько императивом ее развития.
* * *
Попробуем теперь ответить на те вопросы, которые возникли в связи с темой глобализации и которые имеют как теоретико-познавательный, так и политико-практический интерес. При этом я буду исходить из изложенной выше концепции глобальной общности, полагая, что часто порицаемые «академические выкрутасы» могут быть полезны и даже необходимы.
Исчерпала ли себя глобализация? Придерживаясь представления о глобализации как растущей взаимосоотнесенности всех компонентов человечества и необходимой составной части самоорганизующейся эволюции человечества, можно заключить, что данный процесс не может себя исчерпать, ибо он императивен.
Обратима ли глобализация? По ее отдельным параметрам — да, но не как совокупный многомерный процесс, хотя ему и присущ, по выражению Владимира Коллонтая, пульсирующий характер.
Стихиен данный процесс или управляем? Его стихийный характер поддается не столько управлению, сколько направлению через мировые институты с определенными государственными функциями и через множественность взаимодополняющих способов управления26.
Что несет с собой глобализация — усиление однородности или разнородности человечества? И то и другое, причем тенденция к нарастанию разно-родности не ведет автоматически к распаду целого, поскольку вырабатываются механизмы и принципы соотнесения разнородных частей глобального целого.
Глобализация — это растущая интеграция или новый рост неравенства? Усиление интегрированности при сохранении различий сопровождается возникновением новых неравенств, равно как и новых возможностей их регулирования.
Устраняет ли глобализация национальное государство и национальную экономику? Скорее, этот процесс приводит к реконструкции суверенного «территориального» государства, что означает сохранение «больших» государственных образований, их реорганизацию на федеративной и конфедеративной основе, развитие межгосударственных региональных институтов; национальная экономика сохраняет силу в крупных государственных образованиях и теряет ее в более мелких, в которых ее место занимает национальная стратегия адаптации к глобальному целому.
Сохраняется ли гегемония отдельных государств в процессе глобализации? Сохраняется, но становится более гибкой и неустойчивой. Гегемонизм ограничен возможностью образования мирового гражданского общества и его субъектов (неправительственные организации, общественные движения).
Есть ли у глобализации альтернатива? В нашем определении этот процесс безальтернативен, ибо императивен, но при этом вариабелен — вероятны два основных варианта: нивелирующая глобализация и глобализация, построенная на принципах равноразличий всех ее участников.
Означает ли глобализация демодернизацию и архаизацию истории? Оба этих процесса имеют место как составляющие реконструкции, которую претерпевает универсальная эволюция человечества, и, соответственно, как необходимые условия обретения историей подлинной универсальности и полноты.
Примечания:
Whose World Order?: Uneven Globalization and the End of the Cold War / N.N. Holm, G. Sorensen (eds.). Boulder; San Francisco; Oxford, 1995. — P. 89.
См.: Martin W.C., Beitel M. Toward a Global Sociology?: Evaluating Current Conceptions, Methods, and Practices. — The Sociological Quart, 1999. — Vol. 39. — № 1. — P. 131-143.
Dolfus О. La mondialisation. — P., 1997.
Frank A.G. World System: Five Hundred Years or Five Thousand? — Routledge, 1994.
Wallerstein I. Unthinking Social Science: The Limits of Nine-Century Paradigms. Cambridge, 1991. — P. 139-145.
Sachs I. Transition Strategy Awards the 21st Century. — New Delhi, 1993.
Appadurai A. Difference and Disjuncture in the Global Cultural Economy. — Public Culture, 1990. — Vol. 2. — № 2. — P. 1-24.
Неклесса А. Геометрия экономики. — Мировая экономика и международные отношения, 1996. — № 10. — С. 70-97.
См.: Chesnais F. La mondialisation du capital. — P., 1994. — P. 38.
Этос глобального мира. — М., 1999. — С. 150-152, 160-164.
Чешков М.А. Глобальный контекст постсоветской России: Очерки теории и методологии мироцелостности. — М., 1999. — С. 9-136.
Кондратьев Н.Д. Основные проблемы экономической статики и динамики: Предварительный эскиз. — Социологос. — Вып. 1. — М., 1991. — С. 70-75,107.
Именно в этом смысле мир, по В.И. Толстых, изначально глобален. См.: Этос глобального мира. — С. 8.
Как часто изображают. См., например: Неклесса А. Конец цивилизации, или зигзаг истории. — Постиндустриальный мир... — Т. 1. — С. 31-74.
Penser le sujet. — P. 45.
Эпштейн М. Информационный взрыв и травма постмодерна. — Независимая газета. Книжное обозрение, 1999. — 4 апреля. — С. 3.
См.: Chesnaux J. Modernite-monde. — P., 1989. — P. 62.
Добавлю: и с более гибкой структурой мировосприятия. См.: Назаретян А.П. Интеллект во Вселенной. — М., 1991. — С. 166, 176.
<< | >>
Источник: Т.А. Шаклеина. ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА И БЕЗОПАСНОСТЬ СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ1991-2002. ХРЕСТОМАТИЯ В ЧЕТЫРЕХ ТОМАХ. ТОМ ПЕРВЫЙ ИССЛЕДОВАНИЯ. 2002

Еще по теме ИСТОРИЧЕСКИЕ ТИПЫ В ИХ ДИНАМИКЕ:

  1. Динамика общественного развития. Эволюция и революция.
  2. ИСТОРИЧЕСКИЕ ТИПЫ В ИХ ДИНАМИКЕ
  3. Первые исторические работы 
  4. Глава V ЯЗЫКОВЫЕ СЕМЬИ И ЯЗЫКОВЫЕ ТИПЫ *
  5. Природа философских проблем. Предмет философии и основные направления его исторической динамики
  6. СОВРЕМЕННЫЙ ЭТАП ЦИВИЛИЗАЦИОННОГО gt; РАЗВИТИЯ: УРОВНИ, ТИПЫ, ДОСТИЖЕНИЯ И ПРОТИВОРЕЧИЯ
  7. ИСТОЧНИКИ И МЕХАНИЗМЫ КУЛЬТУРНОЙ ДИНАМИКИ
  8. 8.1.1 Космическая энергия и важнейшие исторические события
  9. § 4. ТИПЫ СОВМЕСТНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЛЮДЕЙ
  10. § 1. Динамика и сложность социальных форм
  11. ФОНЕТИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ ЮЖНОРУССКИХ ГОВОРОВ ТВЕРСКОЙ ОБЛАСТИ (К ПРОБЛЕМЕ ДИНАМИКИ ДИАЛЕКТА)
  12. I Историческая семантика русского языка
  13. 4.1.2. Типы фразеологических единиц
  14. 4.2. Структура и динамика политического сознания