МАЛАЯ ЕВРОПА ИЛИ БОЛЬШАЯ?
Ущерб от подобных сильно отдающих маниловщиной построений не в том, что они могут повлиять на реальную российскую политику (этого не смогли добиться даже гораздо более влиятельные и гораздо более разумно мыслившие славянофилы прошлого века). Что же говорить о ностальгиях фантазеров, потерявших ориентировку в сегодняшнем стремительно меняющемся мире? Главная беда в том, что их изыскания, которые незаслуженно часто и широко тиражируются, весьма охотно подхватываются недругами общеевропейского единства на Западе, которые получают возможность заявлять во всеуслышание: "Вот видите, сами русские отрицают свою принадлежность к европейской цивилизации! Следовательно, в Европе действительно нет места для России". Вариантом подобных сентенций является становящийся все более распространенным на Западе тезис: "Россия не хочет интегрироваться, она хочет сама интегрировать"1, хотя бессодержательность его вполне очевидна: реинтегра ция постсоветского про-странства в рамках возможного и целесообразного, разумеется, нужна, но речь идет не об этом, а об участии России в макроинтеграционных процессах на континентальном уровне.
Малоутешителен, но непреложен факт, что настроения западной, в том числе и западноевропейской, общественности значительно изменились с момента окончания холодной войны.
Завершение периода конфронтации по инициативе нашей страны и благодаря ее усилиям вызвало определенную волну русофи- лии, которая хотя и уступала фантастической по интенсивности "горбимании", охватившей Запад в итоге деятельности М. Горбачева на международной арене, но в то же время играла и свою самостоятельную положительную роль. Горбачевская концепция "Общего европейского дома" для Запада и Востока континента поддерживалась, казалось, всеми без исключения. Ее дополняла высказанная французским президентом Ф. Миттераном идея "Европейской конфедерации" как более отдаленной цели сближения стран континента. Проект "Сообщества демократий Северного полушария", предложенный госсекрета рем Дж. Бейкером в Берлине в декабре 1989 года, шел еще дальше, открывая перспективы всеобъемлющего сотрудничества Европы в целом и США в XXI веке. Парижская хартия СБСЕ, подписанная главами государств и правительств всех европейских государств, США и Канады в ноябре 1990 года, задокументировала решимость европейцев строить Большую Европу, из которой не была бы исключена ни одна из составляющих ее наций.Но вот в 1992 году, всего два года спустя, раздается призыв расширить НАТО вплоть до российских границ - и почти вся политическая верхушка Европы, за исключением России, принимается аплодировать этому проекту, хотя
U U 1-1 U 1-1
несовместимость подобной акции с перспективой построения Большой Европы бросается в глаза. В чем же причины подобной смены декораций, такого разворота на 180 градусов? Для того чтобы обеспечить столь катастрофические результаты, вряд ли было достаточно одной лишь пассивности, прямых ошибок российской дипломатии, руководству которой вызовы новой эпохи мирового развития оказались явно не по плечу не только политически, но и профессионально. Нужны были мощные внешние факторы, направившие развитие событий в это контрпродуктив ное русло.
Исходной точкой для решимости прорваться в члены НАТО для большинства бывших социалистических стран Европы явилось, насколько можно судить, желание как можно скорее подключиться к процессу западноевропейской инте-
грации, что сулит сокращение сроков преодоления экономических неурядиц, повсюду сопровождающих переход к рынку.
И если Европейский Союз пока не готов раскрыть свои двери даже для самых продвинутых стран из числа централь- ноевропейских кандидатов, то НАТО может послужить своего рода эрзацем, который впоследствии - кто знает? - и удастся инструментализировать в плане ускорения вхождения в благополучную Западную Европу. Логика вполне понятна: в любом случае лучше НАТО, чем ничего. Несомненно, свою роль сыграла также привычка участников развалившегося "социалистического содружества" к спокойному блоковому бытию, когда связанный с кардинальными решениями риск несет очередной "старший брат". Для потенциального исключения России из рамок европейской интеграции немаловажным были и корыстные соображения типа: "Чем меньше участников дележа западноевропейского пирога, тем больше достанется каждому из них". Однако главной причиной является, видимо, все же та, о которой иногда нам говорят наиболее откровенные или наиболее циничные из наших западных собеседников, имея в виду вывод Россией в начале 90-х годов во исполнение унаследованных обязательств СССР всех своих войск с территории тех европейских стран, где они ранее находились, включая прибалтийские республики и Украину: "Чему вы удивляетесь? Ведь вы же сами ушли из Европы! Вот и оставайтесь там, где вы есть".
Еще по теме МАЛАЯ ЕВРОПА ИЛИ БОЛЬШАЯ?:
- Юго-Восточная Европа и Малая Азия после 1918Заключение мира (1919—20)
- Теорема 21. Кто воображает, что предмет его любви получил удовольствие или неудовольствие, тот и сам также будет чувствовать удовольствие или неудовольствие, и каждый из этих аффектов будет в любящем тем больше или меньше, чем больше или меньше он в любимом предмете.
- Теорема 21 Если тело А вдвое больше тела В и движется с такой же скоростью, то тело А будет иметь вдвое больше движения, чем В, или вдвое больше силы, чтобы удержать равную с В скорость (см. фиг. 1).
- Теорема 37. Желание, возникающее вследствие неудовольствия или удовольствия, ненависти или любви, тем сильнее, чем больше эти аффекты.
- Он уверен, что чем больше денег он имеет, тем больше возможность управлять окружающим миром, и тем больше он будет
- "Как тебе не стыдно реветь?Ты уже большая девочка!",или "Мужчины не плачут!"
- Теорема 23. Кто воображает, что предмет его ненависти получил неудовольствие, будет чувствовать удовольствие; наоборот, если он воображает его получившим удовольствие, будет чувствовать неудовольствие; и каждый из этих аффектов будет тем больше или меньше, чем больше противоположный ему аффект в том, что он ненавидит.
- Теорема 38. Если кто начал любимый им предмет ненавидеть, так что любовь совершенно уничтожается, то вследствие одинаковой причины он будет питать к нему большую ненависть, чем если бы никогда не любил его, и тем большую, чем больше была его прежняя любовь.
- Теорема 22 Если тело А равно телу В и движется вдвое скорее В, сила или движение в А будет вдвое больше, чем в В.
- Теорема 49. Любовь или ненависть к вещи, которую мы воображаем свободной, должна быть при равной причине больше, чем к вещи необходимой.