1. УГРОЗА БЕЗВОЗВРАТНОЙ УТРАТЫ МЕЖДУНАРОДНОГО СТАТУСА, СООТВЕТСТВУЮЩЕГО ПОТЕНЦИАЛЬНОМУ ВЕСУ РОССИИВ МИРОВЫХ ДЕЛАХ

Сам по себе тот факт, что Россия оказалась не в силах предотвратить или, по крайней мере, поставить в определенные рамки предстоящее расширение западного альянса, означает включение сигнала тревоги высшей степени для нашей страны.

«Три нет», которыми ограничились уступки Запада в военной области при расширении НАТО («нет намерений, нет планов, нет пока оснований» для разме-щения ядерного оружия и концентрации войск альянса на территории новых его членов), не снимают будущих угроз для России даже в чисто военном плане. Соз-даваемые в НАТО высокомобильные силы быстрого развертывания, оснащенные сверхточным оружием, в сочетании с инфраструктурой для их приема, которую решено в первую очередь наладить в трех новых членах альянса, позволят без труда обойти обязательства «трех нет».

ся достаточной для ведения боевых действий любого типа. Принцип «структурной неспособности к нападению», который якобы положен в основу организации и стратегии блока, оказывается явной фикцией: в условиях фактического развала российских вооруженных сил уязвимость России для применения извне силы или угрозы применения силы (что более вероятно) становится совершенно очевидной.

Можно надеяться, что поскольку, по крайней мере, в течение ближайших 510 лет у России будет сохраняться такой убедительный аргумент, как стратегические ядерные силы (если, конечно, не будет признано целесообразным приступить к досрочному демонтажу боевых головок на российских ракетах), серьезных осложнений военного характера со стороны Запада на это время не предвидится (хотя это не означает, конечно, что они не будут возникать позже). Таким образом, главные угрозы российской безопасности будут лежать в обозримое время во внешнеполитической сфере. Уже сегодня изоляция России в Европе становится реальностью, и с каждым новым членом, принятым в НАТО, эта изоляция будет все больше цементироваться. Четко просматривается ситуация, при которой наша страна в недалеком будущем может оказаться окончательно отрезанной от процессов европейской интеграции, поэтапно охватывающих весь континент — за исключением России. Нынешние рассуждения западных политологов о том, что Россия не вхо- дит-де в европейское цивилизационное пространство, что Европа «заканчивается» якобы на Польше или Прибалтике, что русские занимают межеумочное положение

1—1 U 1 U U U

между Европой и Азией и т.д., служат теоретической и психологической подготовке нового раскола континента.

Однако для отсечения нашей страны от организующейся Европы есть и другие, еще более неприятные для нас мотивы. Изоляция России от европейской интеграции подготавливается и начинает осуществляться в обстановке не просто равнодушия к дальнейшей судьбе восточноевропейского гиганта, но и все более откровенной враждебности к нему. Если первоначальный толчок к разработке планов разбухания НАТО был дан блоковым инстинктом самосохранения («expand or die»), не обязательно чреватым антироссийской направленностью, то необходимость внятно объяснить общественности причины и мотивы подобной трансформации философии альянса привела к тому, что был открыто и полностью назван «враг», против которого направлена вся операция. Естественно, в глазах западного общественного мнения убедительным образом врага могла обладать лишь та страна, под флагом борьбы против козней которой альянс создавался и просуществовал без малого полвека. Так новая Россия стала для Запад-

u -г -г и т-v и і—і u и

ной, а также и для Центральной и Восточной Европы реинкарнацией советской «империи зла», агрессивность которой, как в унисон утверждают пропагандисты расширения НАТО на западе и на востоке, возродится, лишь только она более или менее справится со своими кризисами и восстановит силы. На Западе вновь получил права гражданства тезис о том, что Россия-де «слишком велика» даже в ее нынешнем виде и что неплохо было бы «для всех», если бы она стала «по-меньше», развалившись на куски.

Не настаивая на абсолютной точности исторических параллелей, можно тем не менее сделать вывод, что международное положение демократической России после мадридских решений НАТО приближается к тому, которое сложилось для СССР после Мюнхенского соглашения 1938 года: угроза полной изоляции; отсутствие каких бы то ни было надежных друзей или союзников; непримиримо настроенный «санитарный кордон», исклю-чающий добрососедские отношения с «промежуточной Европой» (единственное пока исключение — Финляндия), что отрицательно сказывается и на связях России со странами СНГ, т.е. непосредственно приграничными государствами; тяжелейший внутренний кризис.