<<
>>

Психологические концепции человека

В принципе каждая психологическая теория - это, прежде всего, образ человека. В данном случае мы остановимся на подходах, в рамках которых проблематика человека сознательно акцентируется.

Б.С. Братусь пишет о том, что российская психология стоит на перепутье. В настоящее время в ней оформились три подхода к человеку: гуманитарная психология, нравственная психология, христианская психология. В отличие от гуманистической психологии стержень новой гуманитарной психологии Братусь видит в том, что она отказывается от естественнонаучной парадигмы и ставит своей задачей собирание воедино гуманитарных воззрений на человека.

При этом идея личности есть орган, инструмент такого собирания, строительства человека. Само строительство человека, его развитие, зависит от нормы его развития. Поэтому главный вопрос: ведет ли развитие человека к обретению человеческой сущности, к соответствию человека своему понятию.

Эти поиски человеческой природы Братусь связывает с христианской психологией, которая опирается на христианский образ человека. Сама психология видится как нравственная психология. Нравственное развитие понимается им как норма, как главное условие здоровой личности. Христианская психология добавляет к представлению о человеке наличие неких абсолютных оснований нравственного выбора, придавая ему не только человеческое, но и божественное значение, рассматривая человека как Образ Божий, а нормальное развитие как реальный опыт подражания Христу.

Православной ориентации придерживаются и такие психологи, как В.И. Слободчиков, Р.Б. Введенский, С.Л. Воробьев. Католическую практику пытается удерживать в своих опытах Н.Л. Мусхелишвили (точнее, он практикует опыт иезуитского образования).

Концепция В.И. Слободчикова представляется одной из наиболее разработанных и детально прописанных. Более того, именно эта концепция ориентирована на антропологическую версию психологии развития. Автор выделяет ряд базовых парадигмальных установок в психологии человека:

  • Натурализм, понятийный строй которого задается отношением человек-природа, организм-среда. Человек детерминирован и натурален. Развитие человека понимается как рост готовых форм, готовых природных данных.
  • Социоморфизм. Он задается отношением человек-общество. Человек есть социальный индивид с ролями и функциями.
  • Гносеологизм. Развитие понимается как формирование когнитивных структур.
  • Культуроцентризм. Развитие человека понимается как освоение им культурных форм посредством знакового опосредования.
  • Теологизм. Развитие понимается как поиск и становление образа Бога в человеке. Развитие человека есть осуществление образа Бога

в индивидуальной жизни. Истинный человек при этом есть свободный человек. Процесс становления человека есть процесс обожения, теозис, восстановление и обретение образа и подобия Божия.

В последние годы, отмечает Слободчиков, наряду с перечисленными парадигмами, складывается еще одна, универсальная парадигма - антропологическая. Психология человека при этом выступает не как простая сумма знаний о человеке, а как новая ориентация, новый угол зрения на человека и его место в мире. Суть этого поворота, по мнению автора, в переориентации на проблему становления человеческой субъективности. Психология развития есть история развития человеческой субъективности. Причем, подчеркивает Слободчиков, всякое развитие проблематично.

Оно не существует как готовое, натуральное качество. Объект развития натурально не задан. Он специально конструируется. Человек всегда существует с другим (бытие-с-другим, по М. Хайдеггеру, Mit-anderen-Sein). Человек обретает в своем развитии живую общность, со-бытие. Последнее и есть то, что развивается, результатом развития чего оказывается та или иная форма субъективности. Развитие и со-бытие - две главные категории в антропологической парадигме. Антропологическая парадигма, считает автор, объясняет собой все остальные парадигмы в психологии человека.

По-иному к проблему развития человека подходит Б.Д. Эльконин. Исходная идея его концепции заключается в том, что классические опоры развития перестали существовать. Мы не можем опираться на некую культуру как на данность, как на некий остов. Мы не "врастаем" в культуру. Мы сами есть эта культурная сфера, мы сами - ее "органы", ее живые "моторы".

В основание новой онтологии Б.Д. Эльконин закладывает три базовые категории развития (которые разрабатывались в традиции неоплатонизма, в частности в философии А.Ф. Лосева как культурной рефлексии мифа): понятия идеальной формы, события, посредничества.

Идеальная форма - эта образ совершенного субъекта, образ совершенного, культурного взрослого, воссоздание которого является главным событием в культурном развитии человека. Принципиальным для Эльконина, естественно, является не сама по себе констатация кризиса в культуре, а необходимость воссоздания идеальной формы.

В онтологии развития Эльконина в качестве главной выступает идея воссоздания, возрождения субъектом исходного состояния, которое можно описать как пребывание в мифе. Этому состоянию должна соответствовать и форма воссоздания. В качестве последней выступают образец и ритуал. Ключевой фигурой в данном акте является посредник, носитель образца-архетипа, демонстрирующий, несущий на себе идеальную форму, которая представляет собой воплощение мифа.

В акте посредничества заключается главное событие субъектнос- ти. Фактически каждый, претендующий на то, чтобы быть субъектом развития, должен стать посредником.

На этих актах воссоздания строится вся живая, дышащая онтология развития, которая и определяет новые ориентиры в новой культурной ситуации.

Остановимся на ряде работ зарубежных авторов, обсуждающих сходную проблематику психологии человека и психологии развития, работающих на стыке психологической и культурной антропологии.

Из всего массива исследований были выбраны те, которые касаются, как мне представляется, главной проблемы - проблемы встречи культуры и человека. С этой точки зрения мы не найдем ничего существенного ни у Э. Эриксона, ни у Ж. Пиаже. Зато много интересного в данном отношении можно найти в работах М. Коула и других американских авторов, последователей Л.С. Выготского.

Вкратце ключевые моменты их концепций сводятся к следующему:

  • Конкретный индивид при своем рождении попадает не в "безвоздушное" социальное пространство, а во вполне определенную культурную среду. Предыдущие поколения оставляют после себя среду, наполненную орудиями, искусственными средствами, приспособлениями, овеществленными в материальной форме (artifacts).
  • Культура является не просто некой "средой-вместилищем", состоящим из этих артефактов и обволакивающим каждого индивида. Культура определенным образом структурирована ими. М.Вартофский предлагает трехуровневую иерархию артефактов.

Артефакты первичного уровня - это конкретные вещи, предметы со своими функциями, используемые в производстве, в быту.

Они используются как орудия труда, как функциональные вещи.

Вторичные артефакты - это описанные и закодированные способы, нормы использования этих первичных артефактов. В принципе это техники и технологии, различные "культурные схемы" и "модели".

К третичным артефактам относятся "воображаемые миры", миры возможностей, игровые формы, творчество человека в разнообразных формах.

  • Артефакты являются не просто некими внешними по отношению к конкретному индивиду материальными носителями опыта, в которых тот закодирован определенным образом. Они являются культурными орудиями, определяющими поведение индивида, т.е. выступают в качестве "медиаторов", посредников. Это то, о чем говорят и наши отечественные авторы как о ключевой идее культурноисторической теории. Словом, артефакты не просто вещи и знаки. Они превращаются в орудия, в средства культурного развития. При этом Коул утверждает, что первые теоретики культурно-исторической концепции "не установили связи между концепцией индивидуального опосредованного действия и культурой". Кстати, пытаясь выяснить эту связь, он исходил в основном из американской культурной антропологии.
  • Итак, культура - это не просто структурированная и иерархированная среда развития. В ней необходимо выделить те ключевые структуры и механизмы, которые определенным образом влияют на культурное развитие индивида. Р. Д'Андраде предложил вычленить определенные культурные единицы организации всего культурного материала и называть их "культурными схемами" и "культурными моделями". Они являются образцами, которые воспроизводятся каждым индивидом. При этом он указывает, что артефакт воплощает в себе единство материального и идеального. Точнее, материальный объект есть воплощение идеи. Точно по Платону.
  • /\

Один из видов культурных схем некоторые исследователи выделяют как особый - это "сценарии" (script). К. Нельсон пишет, что сценарии - "обобщенные интерпретации событий", которые предопределяют поведение конкретных людей, их роли, последовательность их действий, их цели, результаты.

и Имея богатый набор сценариев и моделей, культурных схем, можно составить максимально полную библиотеку траекторий развития человека, развития новых поколений. Этот набор культурных инструментов (или верстак сценариев) может обогатить арсенал прогнозов и диагностик культурного развития.

  • Задача культурного взрослого - задать этот "инструментарий" ребенку. А задача последнего - решить, какую культурную схему и при каких обстоятельствах ему выбрать в качестве сценария. Тем самым нам остается полшага до проблемы культурного возраста. Нельсон указывает, что дети вырастают внутри круга событий, контролируемых взрослыми, следовательно, среди "форматированной", происходящей в рамках взрослых сценариев деятельности. В этом смысле приобретение сценариев - наиболее важный момент для приобретения культуры, а значит - взросления, т.е. культурного развития.
  • Во взрослом формате жизни есть свой набор сценариев взрослого поведения. Освоение их есть взросление, т.е. вхождение во взрослое сообщество. Впрочем тогда необходимо уточнить базовые модели взаимодействия взрослого и детского обществ и сами понятия "взрослость" и "детство".
  • Итак, форматы и сценарии лежат как бы за пределами конкретного индивида в культуре.

В данной связи особую актуальность приобретает вопрос о контексте и ситуации. Мы практически никогда не воспринимаем тот или иной предмет абстрактно. Мы взаимодействуем друг с другом в конкретной ситуации, в контексте, понимаем друг друга ситуативно. Контекст, утверждает Коул, это "форма, в которой оформляется содержание". Это среда в отношении к конкретному событию, среда же - то, что окружает. Контекст - это то, что окружает, соединяясь в виде концентрических кругов и переплетаясь в живом событии. Контекст всегда больше своих составляющих, взятых в отдельности.

  • В качестве единицы культуры выделяется артефакт-медиатор, идеально, т.е. знаково-символически, и материально выраженный предмет-орудие. Артефакты, пишет М. Коул, не определяют мышление и деятельность, но они "обеспечивают полисемические ресурсы для процесса построения деятельности".
  • Таким образом, мир, в который вступает взрослеющий индивид, - это форматированный мир, мир сценариев и моделей деятельности. Будучи усвоенными во взрослом поведении, эти сценарии преобразуются в определенные культурные формы упреждающего поведения. К таковым прежде всего относятся сценарии, описанные Э. Берном. Коул называет подобный механизм упреждающего, предупредительного поведения механизмом "пролепсиса" (лат. prolepsis - упреждение), т.е. "представление о будущем акте развития как о существующем в настоящем".

Через пролепсис родители проектируют, планируют, буквально сценируют вероятное будущее своих детей, учителя - своих учеников. И все те, кто находится в функции обучающего, сценируют поведение тех, кого они обучают.

  • М. Коул распространил идею посреднической функции артефакта на обучение и разработал методику "умного опосредованного чтения с вопросами". Он со своими коллегами определяет "акт чтения как продолжение способности к опосредованию своего взаимодействия со сре-

дой путем интерпретации печатного текста". Эта методика переведена С. Смирнов и опубликована отдельным изданием.              Современная

Артефакты, роли, сценарии чтения составляют структурную среду жтрслсщошя развития чтения и одновременно выступают как инструменты, которые используют при обучении чтению.

Надо сказать, что М. Коул накопил богатый опыт кросс-культурных исследований. Многие годы он занимался ими в Африке и Мексике, участвовал в ряде проектов в школах и колледжах США. В 1978 г. он основал Лабораторию сравнительного изучения познавательных процессов.

В заключение вернемся к тезису Коула о том, что культурно-историческая психология в лице ее основателей не преодолела разрыва между индивидом и культурой. Автор считает, что его обращение к американской культурной антропологии обусловлено тем, что "недостаток культурно-исторического подхода в настоящее время состоит в его неспособности дать адекватное описание того, как естественная и культурная линии развития, филогенез и история культуры, совмещаются и переплетаются в онтогенезе".

Это замечание целесообразно приложить к разработкам в отечественной детской и возрастной психологии. Зачастую в этих исследованиях, даже проводимых в духе культурно-исторической теории, культура стоит отдельно, социальный контекст - также отдельно. А индивид со своими психологизмами - отдельно. В этом смысле говорить о действительности культурного развития не приходится. Пока не будет выстроена единая карта культурного развития, которая могла бы стать конфигуратором развития любого субъекта (двух индивидов, социальной группы, этноса, цивилизации), до тех пор трудно говорить о культурном развитии и культурном возрасте.

Пафос всех исследований М. Коула и его коллег заключается в следующем. Культура есть сад, в котором исследователь является садовником, ухаживающим за своими творениями. И этот сад, богатый, многообразный, исследователь должен создавать, творить. Он как готовый не существует. Исследователь практически создает эту культурную среду развития, конструирует ее. Она должна быть искусственно создана как многоуровневая, иерархированная, многоцелевая. И в ней самой исследователь живет со своими детьми и коллегами. Только тогда возможно преодоление разрыва между философией и психологией, филогенезом и онтогенезом, индивидом и культурой.

Из работ отечественных авторов, работающих на стыке психологии деятельности и культурно-исторической психологии, необходимо выделить, прежде всего, работы В.П. Зинченко. В 90-е годы он предложил идею "поэтической антропологии", идею "органической психологии". Одна из ключевых его идей - идея становления функционального органа как новообразования в человеке, из которых (органов) складывается "душевный организм" (это продолжение традиций А.А. Ухтомского и Л.С. Выготского). Его безусловная заслуга - смелое введение в психологию языка живого слова, вполне работающих метафор, таких, как "живое знание", "живое движение", "хронотоп живого движения".

Другая значимая для современной психологической антропологии фигура - Ф.Е. Василюк. Он, в частности, предложил некий синтез православной психопрактики, "синергийную" психологию. При этом делается акцент на том, что нужна новая антропология. Психология и 7

психотерапия не могут быть антропологически "нейтральными" и не замечать, энергию какой мощности они мобилизуют в человеке, "размораживая" очередной архетип и выпуская его, как джинна, в социальное пространство. Психотерапия невозможна без идеи обожения человека, т.е. без христианской антропологии. Такая психотерапия и называется синергийной. Она осуществляет соработничество Бога и человека. В данном случае налицо перекличка идей Ф.Е. Василюка и С.С. Хоружего.

Отметим также работы А. А. Пузырея, одного из самых тонких знатоков психологической антропологии Л.С. Выготского. Пузырей разграничивает "психологию секрета" и "психологию тайны". Первая есть психология с заранее готовым ключиком к человеку. Он в ней понятен и предсказуем. Подобная схема и проекция человека есть в каждой крупной концепции. Вместе с тем, есть психология тайны; здесь человек не дан и не задан, он всегда остается тайной, проблемой, открытой перспективой. И перед каждым исследователем стоит проблема выбора: создавать психологию секрета или психологию тайны.

Что касается современной ситуации, А.А. Пузырей отмечает следующее. Необходимо, чтобы психология имела дело с реальными человеческими проблемами. Психология должна иметь дело с "полным" человеком, с человеком Пути (в духе психологии тайны). Для самого человека психология должна стать личностным опытом духовной работы.

(Продолжение следует)

              ФАКУЛЬТЕТ ФИЛОСОФИИ ЧЕЛОВЕКА

На факультете семь кафедр: философии, истории философии, философской и психологической антропологии, эстетики и этики, связей с общественностью, теории и методики философско- культурологического образования. Высокий уровень подготовки обеспечивают 32 доктора и более 40 кандидатов наук.

За десять лет развития на факультете сформировались и активно действуют несколько научных центров и лабораторий:центр связи с общественностью, учебно- практическая лаборатория PR, учебно-научная лаборатория при кафедре художественной культуры, центр практической эстетики "Эйдос", центр прикладной этики (профессиональная этика PR).

Перечислим основные темы научно-исследовательских разработок:

  • человек как предмет философского и научного познания,
  • философские образы человека и мира: история и современность,
  • современная философская антропология,
  • нравственно-эстетические ценности человека,
  • философско-культурологи- ческая антропология,
  • PR в сфере коммуникаций и образования,
  • человек в системе общественных коммуникаций.

Сегодня факультет философии человека - сложившаяся институция, обладающая разносторонним научно-практическим опытом. Коллектив факультета с оптимизмом смотрит в будущее.

©2004В.А. РАБОШ, В.И. СТРЕЛЬЧЕНКО

 

<< | >>
Источник: С.А. Смирнов. СОВРЕМЕННАЯ АНТРОПОЛОГИЯ. Аналитический обзор 2003. 2003

Еще по теме Психологические концепции человека:

  1. 5.1. Психологическая концепцияуправления в органах правопорядка
  2. 7.3. Психологическая коррекцияи развитие личности как функции психологической службы
  3. «Человек институциональный»
  4. 2.1.1. Проблема природы человека в истории философии.
  5. 2.1.2. Основные концепции природы человека в современной философии.
  6. Психологические концепции
  7. 3. Человек в свете реалий нашего времени  
  8.   3. Проблема человека в теологии и религиозно-философской антропологии  
  9. Поиски систематики человека
  10. Психологические концепции человека
  11. VI. О СОВРЕМЕННОМ СОСТОЯНИИ ПРОБЛЕМЫ ЧЕЛОВЕКА[159]
  12. ПРИЛОЖЕНИЕ ЭСТЕТИЧЕСКИЕ ВОЗЗРЕНИЯ САРТРА И ЛИТЕРАТУРНАЯ КОНЦЕПЦИЯ КАК ФОРМА АНТРОПОЛОГИИ
  13. АВТОРСКАЯ ПРОГРАММА ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ СЛУЖБЫ