127. Клир

Новое государство равенства испытывало ненависть ко всему, что было в духовенстве: что оно представляло собой корпорацию и потому не было доступно всеобщему распылению; что оно бросало вызов принципу равенства (на основании этого принципа в то время было отменено старое разделение на провинции, упразднены связанные с этим сословия, парламенты, все гильдии и цехи); что оно противоречило droits de ГЬотте’* из-за своего обета послушания; что его верхушка сохраняла независимость, и что оно полностью было пронизано авторитарным принципом, — как в религиозной жизни, так и в своем существовании в целом.

Законодательная власть аннулировала сначала коммунальную собственность, а потом и существование всех корпораций, в том числе и тех, что занимались благотворительностью и воспитанием. Конвент, следуя той же логике, распустил все Академии и литературные объединения; затем он конфисковал все имущество приютов для престарелых и других благотворительных учреждений.

Десятина, отмена которой дала существенные выгоды обладателям крупной собственности, фактически принесла им одну седьмую часть чистого дохода.

Конфискация имущества на сумму в четыре миллиарда, безусловно, привела к величайшему ущербу, поскольку дала основание полагать, что из этой бочки можно черпать бесконечно. Для культовой, благотворительной деятельности (приюты и другое) и для школ, за которые до этого отвечал клир, почти ничего выделено не было, — об этом должны были позаботиться политические объединения. Все поглотила ассигнационная бездна. Уже начиная с 1790 г. ограбленное духовенство и его корпорации почти не получали пенсии.