духовном развитии в Германии и во Франции в XVIII в.

Французский дух обращается к вещам исключительно с целью использования их ad probandum', чтобы извлечь из них доказательства несостоятельности всего, что до сих пор существовало.

Немецкий же дух, напротив, существует ad narrandum", то есть, он может поведать о бесконечно многом и в себе самом, и в окружающем его мире, увиденном новыми глазами. Он обладает ярко выраженной способностью к погружению в самого себя и в реальный мир.

Убедительным свидетельством этого является характер тогдашней музыки в обеих странах: поскольку она не имела никакого отношения к функции probare (доказательства), составляющей единственное занятие тогдашнего французского духа, то, несмотря на усилия Гретри и Мегюля, играла лишь незначительную роль.

В области поЭзии французский дух в силу своей тенденциозности также не может больше создать ничего действительно великого.

В противоположность ему, немецкий дух является позитивным, богатым, многообразным, проникающим в безмерные собственные глубины и наслаждающимся найденными там сокровищами, обращенным к познанию и духовному наслаждению.

Мы не обнаружим в творчестве его величайших представителей ни малейшего следа распространенного в то время недовольства миром или издевательского тона, которые французы бросали в лицо всему прошлому и настоящему. Индивидуальные ощущения преобладают, но там, где выступает всеобщее, оно выражает чувство патриотизма, отмеченное не ожесточением, а воодушевлением.

В самых различных сферах вместо ожесточения здесь господствует мечтательность, исполненная надежд. [116] [117]

123.0