<<
>>

  «пять паразитов» 

 

В глубокой древности людей было мало, а диких зверей — множество, и люди не могли одолеть диких зверей и гадов. [Но] появился совершенномудрый; соединив куски дерева, [он] построил [жилища, подобные] гнездам, чтобы можно было избежать опасностей; и народ обрадовался ему и поставил [его] править Поднебесной, дав ему имя Создавший Гнезда.

Народ питался [дикими] плодами, кореньями, улитками и моллюсками, они источали ужасное зловоние и вредили желудку, отчего народ много болел. [Но] появился совершенномудрый; трением кусков дерева [один о другой, он] добыл огонь; и народ обрадовался ему п поставил [его] править Поднебесной, дав ему имя Добывший Огонь Трением. В более поздние времена, [когда] в Поднебесной [случилось] большое наводнение, Гунь и Юй 100 провели каналы для воды. В недавнем прошлом, [когда] Цзе и Чжоу творили жестокости и производили смуты, Тан и У101 ходили на них походами. Если бы в эпоху Ся-хоу-ши 102 кто-нибудь строил бы гнезда пз дерева п добывал огонь трением, то это непременно рассмешило бы Гуня и Юя; если бы в эпохи Инь и Чжоу 103 кто- ипбудь проводил каналы для воды, то это непременно рассмешило бы Тана и У. А над теми, кто ныне восхваляет пути Яо, Шуия, Тана и Юя как образец для нынешнего времени, непременно рассмеются новые совершенно- мудрые. Поэтому совершенномудрый не нуждается в том, чтобы следовать древности, не подражает установившимся нормам, а разбирается в современных обстоятельствах и действует в соответствии с ними. В Сун 104 был земледелец, на поле которого торчал пень. Заяц бежал, наткнулся на пень, сломал себе шею и околел. Тогда земледелец забросил свою соху и стал ожидать у пня, надеясь снова добыть зайца. Но снова добыть зайца оказалось невозможно, и сам он стал посмешищем в Сун. Те, которые ныне желают методами древних правителей управлять современным народом, занимаются таким же «ожиданием у пня».

В древности мужчины не пахали, а для пропитания хватало [диких] трав и древесных [плодов]: женщины не ткали, а для одежды хватало звериных шкур.

Усилий [они] не прилагали, а для жизни [им] хватало; народ был малочисленным, а запасов было в избытке. Поэтому в народе не было борьбы. Потому-то и ие было щедрых наград, не применялось строгих наказаний, а народ управлялся сам собой. Ныне же иметь пять детей не считается слишком много, а у каждого из них имеется еще попять детей; дед еще не умер, а [уже] имеет двадцать пять внуков. Потому-то народ такой многочисленный и испытывает недостаток в припасах, трудится изо всех сил, а пропитания на всех не хватает. Поэтому в народе [идет] борьба. И, даже удвоив награды и ужесточив наказания, не избежишь смут.

[Когда] Яо правил Поднебесной, оп не обрезал траву на крыше дома и не обтесывал бревна, [строя дом]; питался он грубым зерном, похлебку варил из диких трав, зимой носил шубу из оленьей шкуры, летом — платье нз конопли; [ныне] одежда и пища [даже у] привратника не такие бедные. [Когда] Юй правил Поднебесной, он сам шагал впереди [своего] народа с сохой и заступом, бедра у него были тощими, на голенях не было ни волоска, [ныне] даже труд раба не такой горестный. Отсюда ясно, что тот, кто в древности уступал [другому свое положение] сына неба, тот на самом деле отказывался от одежды и пищи привратника и избавлялся от трудов раба. Поэтому передать Поднебесную [другому] не считалось чем- то выдающимся. Ныне же, когда умирает уездный начальник, то его потомки в нескольких поколениях [продолжают] разъезжать в экипажах, потому люди и ценят этот [пост]. Поэтому в своих уступках люди легко отказывались от [положения] сына неба в древности, но с трудом уйдут с поста уездного начальника сейчас, [ибо] бедность и богатство — это не одно и то же. Те, которые живут в горах и достают воду в долинах, дарят друг другу воду по праздникам; те, которые живут у болота и страдают от воды, нанимают работников и проводят отводные каналы. Также и весной в голодный год не накормят и младшего брата, а осенью в урожайный год непременно угостят и случайного гостя. Это не потому, что пренебрегают своими родпыми и любят заезжих гостей, а потому, что изобилие и скудость — это не одно и то же.

Поэтому если в древности легко отказывались от имущества, то это не от человеколюбия, а оттого, что имущества было много. Ныне же хватают друг у друга не из-за жадности, а оттого, что имущества мало. Легко отказывались от [поло- жения] сына пеба не из благородства, а оттого, что положение [это было] незавидным; ныне же отчаянно борются за клочки негодной земли 105 не от низости, а оттого, что власть [чиновников] велика. Поэтому совершенномудрый осуществляет управление, принимая во внимание обилие и нехватку [в нмуществах], разбираясь в недостатке или полноте [власти]. Поэтому, когда [его] наказания незначительны, это не является милосердием, а когда [его] кары строги, это не является жестокостью. [Он] просто действует в соответствии с существующими нравами. Поэтому [его] деятельность исходит из [задач] времени, а [его] средства соответствуют [задачам] деятельности.

В древности Вэнь-ван 106 жил между Фэн и Хао, земли [у него было] сто ли, он следовал человеколюбию и чувству долга и снискал привязанность у западных жу- нов107, когда правил Поднебесной. Сюйский Янь-пан жил к востоку от [реки] Хань, земли [у него было] пятьсот ли, он следовал человеколюбию и чувству долга, [правители] тридцати шести государств уступили [ему свои] территории и нанесли визит [его] двору. Цзинский Вэнь-ван испугался, что тот нанесет ему вред, поднял войско, двинулся на Сюй п уничтожил его 10fi. Итак, Вэнь-ван, следуя человеколюбию и чувству долга, правил Поднебесной, а Янь-пан, следуя человеколюбию и чувству долга, погубил свое государство. Это значит, что гуманность и чувство долга можно было использовать в древности, но нельзя их использовать сейчас. Поэтому и говорится: «Если времена неодинаковы, то неодинаковы и обстоятельства». Во времена Шуня [племя] юмяо109 не подчинялось ему. Юй собирался пойти войной на них. Шунь сказал: «Нельзя! Если добродетели правителя невелики, а он выступает с оружием, то это не соответствует дао». После чего он в течение трех лет занимался самосовершенствованием, а затем устроил танцы со щитами и секирами, и [племя] юмяо покорилось.

А в войне с Гун-гуном110 тех, у кого железные копья были коротки, поражали враги; у тех, у кого панцири не были крепки, тело оказывалось израненным. Значит, танцы со щитами и секирами были применимы в древности, а ныне они неприменимы. Поэтому и говорится: «Если обстоятельства неодинаковы, то меняются и средства». В глубокой древности соревновались в [следовании] дао и в добродетели, в более поздние времепа стремились полагаться на ум и хитрость, в нынешние времена борются, [прибегая к] силе. Ци собиралось напасть на Jly, из Лу послали Цзы-гуна отговорить Ци [от нападения]111. Цисцы сказали [ему]: «Ваши речи не безосновательны, но ведь мы хотим земли, а в ваших речах об этом нет ни слова». И [они] подняли войско, напали на Лу и провели границу в десяти ли от ворот [луской столицы]. Итак, Янь-ван был человеколюбив и следовал чувству долга, но Янь погибло; Цзы-гун был рассудителен и умен, но Лу было расчленено. Отсюда ясно, что человеколюбие и чувство долга, рассудительность и ум — это не то, чем поддерживают государство. [Если бы] отбросить человеколюбие Янь-вана, притупить ум Цзы-гуна, а [позаботиться] об увеличении сил Сюй и Лу и двинуть на врага десять тысяч колесниц, то Ци и Цзин не добились бы осуществления своих намерений в отношении этих двух государств.

Итак, в древности и сейчас разные обычаи, старые и новые средства неодинаковы. Если, к примеру, желать великодушной и мягкой политикой управлять народом в напряженную эпоху, то это все равно что без узды и плети править норовистой лошадью. Это вред от неразумения. Ныне и конфуцианцы и моисты превозносят прежних правителей, [которые] проявляли всеобщую любовь ко [всем] в Поднебесной, относились к народу, как родители [к детям]. Откуда видно, что это так? [На это они] отвечают: «Когда сыкоу112 налагал наказание, государь переставал веселиться; когда [ему] докладывали о смертной казни, государь лил слезы». Вот за это и восхваляют древних правителей. Но ведь утверждать, что если [отношения между] государем и подданным [будут] подобны [отношениям между] отцом и сыном, то непременно будет порядок, — значит [исходить из] того, что [в отношениях между] отцами и сыновьями не бывает [никаких] нарушений.

В чувствах человека нет ничего сильнее родительской любви, все проявляют [такую] любовь, но далеко не у всех порядок. Хотя [родительская] любовь щедра, но разве [в семьях] обходятся без беспорядков? Древние цари любили народ далеко не так, как родители любят детей; дети не обязательно не устраивают беспорядков, почему же народом можно было управлять? Если закон требовал наложения наказания, а государь при этом лил слезы, то этим он выражал свое человеколюбие, а не осуществлял управление. Проливать слезы и не желать [прибегать к] наказаниям — это человеколюбие; однако нельзя не при- бегать к наказаниям — таков закон. Древние правители выше всего ставили закон, а не подчинялись своим слезам. Поэтому и ясно, что человеколюбием нельзя управлять. К тому же народ прочно подчиняется силе и мало может помнить о [чувстве] долга. Чжун-ни113 был в Поднебесной совершенномудрым, [он] совершенствовал [свое] поведение и понял [сущность] дао, объехал всю страну, и вся страна радовалась его человеколюбию, восхищалась его [чувством] долга; но за ним пошло лишь семьдесят человек, ибо ценящие человеколюбие [встречаются] редко, а следовать [чувству] долга трудно. Потому-то хотя Поднебесная и велика, но за ним последовало лишь семьдесят человек, а [на самом деле] следовал человеколюбию и [чувству] долга [лишь] один человек. А луский Ай-гун114 был государем невысоких [достоинств], но когда он, повернувшись лицом к югу, правил государством, то в пределах его границ народ не смел не повиноваться [ему]. Народ прочно подчиняется силе, а у кого сила, тому легко подчинить народ. Поэтому Чжун-ни был все-таки подданным, а Ай-гун, напротив, был государем. Чжун-ни не был привязан к нему [чувством] долга, а подчинялся его силе. Поэтому если исходить из [чувства] долга, то Чжун-ни не [должен был бы] подчиняться Ай-гупу, по, полагаясь па силу, Ай-гун сделал Чжуп-ни [своим] подданным. Ныне ученые убеждают правителей, что не следует полагаться на непреодолимую силу, и говорят: «Старайтесь следовать человеколюбию и [чувству] долга и сможете править».
Это значит требовать от правителя непременно сравняться с Чжун-ни, а весь нынешний народ уподобить [его] последователям. Это совершенно недостижимо.

Ныне бывают [такие] скверные сыновья, [что] родители гневаются на них, но не могут исправить, односельчане ругают их, но это их не трогает, учителя воспитывают их, но не могут изменить. Значит, и родительская любовь, и наставления односельчан, и разум учителей — все эти три прекрасные вещи действуют вместе, но это их не трогает, и даже волосок на ноге у них не шевелится. Но когда начальник округа посылает вооруженных людей применить государственный закон и обнаружить злодеев, то они сразу же смертельно пугаются, исправляют свое поведение, меняют свои поступки. Поэтому родительской любви недостаточно для воспитания сыновей. Раз народ неизменно распускается от любви и подчиняется [лишь] авторитету, то непременно следует полагаться на строгие наказания, [налагаемые] начальниками округов. Ведь стену в десять жэней не перескочит даже Лоу-цзи 115, [ибо она] крута; а на горе высотой в тысячу жэней может легко пастись даже хромая овца116, [если поверхность] отлогая. Поэтому просвещенный правитель делает крутыми свои законы и строгими свои наказания. От куска материи в восемь или в шестнадцать чи не откажется и простой человек, а куска расплавленного золота в две тысячи лян не схватит и разбойник Чжи117. Если нет неминуемого вреда, то не отказываются и от куска материи в восемь или шестнадцать чи; если же рукам непременно придется плохо, то не возьмут и двух тысяч лян [золота]. Поэтому просвещенный правитель делает неотвратимыми свои кары. Это значит, что награды должны быть щедрыми и даваться заслуженно, чтобы они были выгодны народу; наказания должны быть тяжелыми и неотвратимыми, чтобы народ боялся их; закон должен быть единообразным и устойчивым, чтобы народ знал его. Поэтому правитель, назначая награды, не меняет их, а налагая наказания, не отменяет их. Слава сопутствует [получившим] его награды, позор сопровождает [подвергшихся] его наказаниям, поэтому и мудрые и бесталанные сполна отдают [ему] свои силы.

А ныне все не так. Тем, кто имеет заслуги, присваивают ранги знатности, но [в то же время] чиновников презирают; тех, кто занимается земледелием, награждают, но [в то же время] их семейное занятие в пренебрежении; тех, кто отказывается служить, изгоняют, но [в то же время] их же превозносят за презрение к миру; тех, кто преступает запрещения, наказывают, но [в то же время] пх же превозносят как храбрецов. Порицаемое и восхваляемое, награждаемое и наказуемое — все перемешалось и перепуталось, поэтому законы и запрещения рушатся, а народ приходит во все большую смуту. Ныне считается честью во что бы то ни стало нанести [ответный] удар, если [его] братья подверглись нападению; считается достоинством преследовать враждой того, кто опозорил друга. Совершаются честные и достойные поступки118, а законы, изданные правителем, оказываются нарушенными. Государи уважают честное и достойное поведение, но забывают о наказаниях за- нарушение запретов. Поэтому народ щеголяет храбростью, а чиновники не могут [с ним] справиться. [Тот, кто] не прилагает усилий, но ест и одевается, называется способным; {тот, кто] не имеет военных заслуг, но пользуется уважением, называется мудрым. Мудрые и способные устраивают своп дела, а войско слабеет, п земля пустеет. Государи радуются поведению мудрых и способных, но забывают о бедах от ослабления войска и запустения земли. Так утверждается своекорыстное поведение, а общественная польза исчезает.

Конфуцианцы культурой подрывают законы, удальцы [с помощью] оружия переступают запрещения, а государи [считают], что и то и другое соответствуют ритуалу; оттого и происходят смуты. Ведь удаляться от закона — это преступление, а все ученые попадают на службу благодаря культуре и учености; преступивших запрещения карают, а множество удальцов кормится от своих собственных мечей. Итак, тех, кого отвергает закон, принимает на службу правитель; тех, кого карают чиновники, лелеют вышестоящие. Закон п служба, верхи и низы — эти четыре [вещи] противоречат друг другу и неопределенны. Будь тут хоть десять Хуан-ди 119, [и они] не смогли бы [при этом] управлять. Поэтому тех, кто следует человеколюбию и чувству долга, нельзя превозносить, а если превозносят их, то это вредит успехам [в делах]; культурных и ученых нельзя использовать [в управлении], а если использовать их, то это расстроит законы. В Чу был [человек по имени] Чжи-гун, его отец украл барана, и [сын] донес на него властям. Лининь120 приказал: «Казнить его!» [Ибо хотя ои] поступил правильно [по отношению к] государю, но изменил отцу, [потому-то] его обвинили и наказали. Отсюда видно, что подданный, честный перед государем, [может оказаться] жестоким сыном [по отношению] к отцу. [Один] лусец ходил со своим государем на войну и в трех сражениях трижды показывал спину. Чжун-ни спросил о причине этого, и тот ответил: «У меня старый отец, если я умру, некому будет его содержать». Чжун-ни счел это сыновней почтительностью, превозносил его и возвеличивал. Отсюда видно, что сын, почтительный [по отношению к] отцу, может оказаться подданным, изменившим [своему] государю. Поэтому наказание, наложенное лининем, [привело к тому], что в Чу до верхов не доходят сведения о злодеях, а похвала Чжун-ни [привела к тому], что в Лу народ легко сдается в плен и показывает спины. Настолько различна выгода для верхов и низов. А правители одновременно и поощряют такое поведение простолюдинов, и требуют [от них] поддержки для благополучия алтаря земли и злаков. На это нет никаких надежд. В древности Цан Се 121, придумывая письмена, [дал знаку со значением] «кружиться вокруг себя» название «частный», а [знаку со значением] «повертываться спиной к частному» дал название «общественный». Общественное и частное противоположны, и Цан Се крепко знал это. Ныне считать, что [общественная и частная] выгоды совпадают, — это беда от [неумения] добраться [до истины]. Если это так, то, по разумению простолюдина, нет ничего, что могло бы сравниться с совершенствованием в человеколюбии и [чувстве] долга и с натаскиванием в культуре и учености. [Того, кто] усовершенствован в человеколюбии и [чувстве] долга, [считают] заслуживающим доверия, а [тому, кто] заслуживает доверия, поручают дела. [Того, кто] натаскай в культуре и учености, [считают] просвещенным наставником, а [того, кто стал] просвещенным наставником, [окружают] слава и почет. Для простолюдина это прекрасно. И тогда [тому, кто] не имеет заслуг, поручают дела; [того, кто] не добился рангов знатности, [окружают] слава и почет. Если так вести управление, то государство непременно впадет в смуту, а правитель непременно окажется в опасности. Поэтому не могут существовать рядом эти два столь различных дела. Если поступать так: выдавать награду отрубившему голову врага и [в то же время] высоко ставить доброе и милосердное поведение; давать ранги знатности и жалованье взявшему [вражеский] город и [в то же время] верить в учение о всеобщей любви; при трудностях полагаться на крепкие панцири и отточенное оружие и [в то же время] восхищаться узорами на одеждах и поясах; обогащать государство [с помощью] земледелия и отражать врага, опираясь на воинов, и [в то же время] ценить людей, [отличающихся] культурой и ученостью; отстранять людей, уважающих государя и боящихся закона, и [в то же время] воспитывать толпы удальцов, самовольно орудующих мечами122, то нельзя достичь [того, чтобы государство стало] сильным и [хорошо] управляемым. [Если тогда, когда] государство в покое, воспитывать конфуцианцев и удальцов, а [когда] наступят трудности, использовать воинов в панцирях, то тех, кому [такой порядок] выгоден, нельзя использовать, а тем, кого можно использовать, [такой порядок] невыгоден. По этой причине находящиеся на службе небрежно относятся к своим занятиям, а странствующих ученых с каждым днем все больше. Оттого п происходят смуты в мире.

Обычно в мире называют мудрыми [тех, чье] поведение твердо и вызывает доверие; называют умными [тех, чьи] речи утонченны и таинственны. [Их] речи [настолько] утонченны п таинственны, что и высокие умы с трудом постигают их. Если сейчас давать массе людей образцы, которые с трудом постигают [даже] высокие умы, то народу неоткуда будет узнать о них. К примеру, кто ие ест досыта отруби, тот не заботится о зерне п мясе; кто не может одеться в грубое платье, тот не ждет расшитых одежд. Ведь в делах по управлению миром, ие добившись того, что является настоятельным, не торопятся с тем, с чем можно повременить. Ныне те, кто занимается управлением, не годятся даже для решения простонародных дел, ясных и понятных [простым] мужикам и бабам, но восхищаются речами, понятными [только] самым умным. Это противоречит [принципам] управления. Поэтому утонченные и таинственные речи пи к чему для парода. Ведь [тот, кто] почитает [людей с] твердым и вызывающим доверие поведением, тот непременно будет ценить люден нелживых; тот, кто ценит людей нелживых, не имеет способа избежать обмана. Когда простолюдины дружат между собой, то у них нет богатств, чтобы получить выгоду друг от друга, и нет власти, чтобы им бояться друг друга. Поэтому [они и] ищут нелживого человека. Нынешние же правители имеют власть распоряжаться людьми, обладают богатствами целых государств, щедро награждают и строго карают, держат в руках эти рукоятки, всюду проникают светом своего искусства управления. Даже такие подданные, как Тянь Чан и Цзы Хань 123, не смеют обмануть их. К чему же тогда ждать еще каких-то нслживых людей? Ныне твердых и вызывающих доверие людей не больше десятка, а чиновничьих должностей в стране сотни. [Если] непременно назначать на них твердых и вызывающих доверие людей, то не хватит людей заполнить чиновничьи должности. А если не хватит людей заполнить чиновничьи должности, то поддерживающих порядок будет мало, а сеющих смуту — много. Поэтому путь просвещенного правителя [состоит в том, чтобы] создать единый закон, а не разыскивать умных, крепко [овладеть] искусством управления, а не восхищаться людьми, вызывающими доверие. И тогда закон не рухнет, а среди массы чиновников не будет злодеев и обманщиков.

Сейчас правители, [слушая] речи, радуются их изяществу и не требуют от них точности, что же касается использования [людей], то ценят их известность и не рассматривают их заслуг. Поэтому множество [людей] в Поднебесной, выступая с речами, делает упор на их изящество, а не на пригодность для дела. Оттого-то возвеличивающих прежних правителей и вещающих о человеколюбии и чувстве долга полон двор, а управление ие преодолевает беспорядка. В личном поведении [все] наперебой стремятся к возвышенному, не обращая внимания на результат [для государства]. Оттого-то умные люди покидают свои посты и уходят в горные пещеры, возвращают жалованье и отказываются брать [его], а войско не преодолевает слабости. В чем же причина того, что управление не преодолевает беспорядка, а войско не преодолевает слабости? [Оттого что] народ возвеличивает, а правитель считает соответствующим ритуалу именно то, что является средством [ввергнуть] государство в беспорядок. Ныне в стране весь народ рассуждает об управлении, каждая семья хранит у себя дома законы Шана и Гуа- ня 124, а государство все беднеет. Рассуждающих о земледелии масса, а соху держат в руках немногие. В стране все рассуждают о военном деле, каждая семья хранит у себя дома книги Супя и У 125, а войско все слабеет. Рассуждающих о войне много, а одетых в панцири мало. Поэтому просвещенные правители используют силу [людей], но не слушают их речей; награждают их за успехи, но непременно запрещают то, что нп к чему не пригодно. Оттого-то народ напрягается изо всех сил, чтобы следовать за [своим] повелителем. Ведь земледелие [требует] приложения сил и [очень] утомительно, но народ занимается им, говоря: «Можно разбогатеть». Война — дело [очень] опасное, но народ идет на нее, говоря: «Можно стать знатным». Ныне те, кто совершенствуется в культуре и учености и упражняется в речах и словопрениях, удостоены богатств, хотя и не утомляли [себя] в земледелии; пользуются почетом, как знатные, хотя и не подвергали [себя] опасности на войне. Кто же от этого откажется! Поэтому на сто человек, работающих головой, [прпходптся] один человек, работающий руками. Когда работающих головой масса, ^о закон рушится; когда работающих руками немного, то государство беднеет. Оттого и происходят в нашу эпоху смуты. Поэтому в государстве просвещенного правителя нет письмен на бамбуковых дощечках, а обучают закону; ие [передаются] заветы прежних правителей, а учитель является чиновником; нет наглецов, самовольно орудующих мечами, а доблестью считается отрубить голову врага [на войне]. Оттого в народе [такой] страны, кто говорит, тот непременно держится закона; кто действует, тот добивается заслуг; кто храбр, тот целиком отдается военной [службе]. Поэтому в спокойное время государство богато, а в напряженное время войско оказывается сильным. Это и называется достоянием правителя. Если накопить достояние правителя и использовать трещины [в стане] врагов, то только таким способом [можно] превзойти пять императоров и сравняться с тремя правителями 126.

А ныне все не так. Внутри страны служилые и народ поступают, как им заблагорассудится; а во внешних [делах] набирают силу болтуны. Когда и во внутренних и во внешних [делах] все обстоит так скверно, не опасно ли ожидать сильного врага? Поэтому среди массы чиновников, толкующих о внешних делах, если кто не принадлежит к союзам «Цзун» п «Хэн» 127, так тот стремится использовать силы государства в целях сведения счетов с личными врагами. Союз «Цзун» объединяет много слабых [государств] для удара по одному сильному, а союз «Хэн» служит одному сильному [государству] для удара по многим слабым. В обоих случаях не удержишь государства. Ныне те чиновники, которые выступают за союз «Хэн», все говорят: «Если не служить большому [государству], то при нападении врага придется плохо». [Но] служить большому [государству] непременно нужно реально, нужно уступить ему свою территорию и передать ему государственную печать, чтобы просить указаний. Если уступить территорию, то земли у [государства] будет меньше, если передать государственную печать, то падет репутация. Если земли будет меньше, то государство уменьшится [в размерах], а еслп падет [его] репутация, то политика придет в расстройство. [Значит], служа большому [государству] в союзе «Хэн», не увидишь пользы от этого, зато лишишься земли и приведешь в расстройство политику.

А те чиновники, которые выступают за союз «Цзун», все говорят: «Если не помочь малым [государствам] и ие двинуться на большое, то утеряешь Поднебесную; если утеряешь Поднебесную, то это опасно для государства, а если будет опасно, для государства, то правителя будут презирать». [Но] помогать малым [государствам] непременно нужно реально, нужно поднять войско и враждовать с большим [государством]. Помогая малому [государству], не обязательно сможешь сохранить [его], а враждуя с большим [государством], ие обязательно не потерпишь краха, а раз потерпишь крах, то попадешь под власть сильного государства. [Если] выступить с войском, то армия [может быть] разбита, [если же] сесть в осаду, то город [может быть] взят. [Значит], помогая малым [государствам] в союзе «Цзун», не увидишь пользы от этого, зато лишишься земли и погубишь армию. Поэтому [те, кто требует] служить сильному [государству], опираются на внешние силы, чтобы получить чины в своей стране; [те, кто требует] помогать малым [государствам], опираются на мощь своей страны, чтобы добиваться выгод за границей. Выгод государство [еще] ие получило, а земельные пожалования и щедрые содержания [чиновниками уже] получены. Хотя правитель и унижен, чиновники в почете; хотя государство уменьшилось [в размерах], частные семьи богатеют. [Если] дело закончится успехом, то власть [чиновников] вырастет; [если] дело закончится провалом, то [чиновники] настолько богаты, что могут уйти со службы. Правитель слушается советов таких чиновников, а [когда] дело не удается, то [чиновники все-таки получают] ранги знатности, жалованье и пользуются почетом. [Если] дело провалилось и [никто за это] не наказан, то как же странствующим советникам не использовать острия своих советов и не домогаться результатов от них? Поэтому разрушают государство и губят правителя тем, что слушают болтовню легкомысленных советников. Отчего же так бывает? Оттого что правитель не уяснил общественных и частных выгод, не разбирается в верных и никчемных речах, а наказания и кары не обязательно следуют за такими [делами]. Все говорят: «[Кто занимается] внешними делами, тот может большое [государство сделать] властелином [Поднебесной], а [для] маленького [государства] может [обеспечить] спокойствие». Но быть властелином [Поднебесной] [означает] иметь возможность нападать на других; пребывать в спокойствии [означает] отсутствие возможности нападения [извне]. [Раз государство] сильно, то оно имеет возможность нападать на других; [раз государство] упорядочено, то па него нельзя напасть. Упорядоченности и силы нельзя приобрести извне, они кроются во внутренней политике. Ныне, [кто] не следует закону и искусству управления во внутренних [делах], а нацелил свой ум на [дела] внешние, [у того государство] не станет сильным и упорядоченным. Поговорка гласит: «С длинными рукавами хорошо танцевать, с большими деньгами хорошо покупать». Это о том, что добиваться успеха легко, [когда для этого есть] все условия. Поэтому [государству] упорядоченному и сильному легко строить замыслы, [а государству] слабому и расстроенному трудно [что- либо] планировать. Оттого-то Цинь меняет свои замыслы по десять раз, и они редко проваливаются, а Япь 128, изменив свои планы один раз, редко добивается удачи. Это не потому, что в Цинь все умны, а в Янь все глупы, а оттого, что в упорядоченном и расстроенном [государствах] условия неодинаковые. Поэтому Чжоу, отойдя от Цинь и примкнув к союзу «Цзун», было захвачено через год; Вэй, отойдя от Вэй129 и примкнув к союзу «Хэн», погибло через полгода. Итак, Чжоу было уничтожено в союзе «Цзун», а Вэй погибло в союзе «Хэн». А если бы Чжоу и Вэй повременили со своими планами [присоединения] к союзам «Цзун» и «Хэн», а серьезно подошли бы к внутреннему упорядочению своих стран, [сделали бы] ясными свои законы п запреты, [сделали бы] неотвратимыми свои награды и наказания, использовали бы до конца все плодородие своих земель, чтобы приумножить свои запасы, довели бы народ до [готовности] умереть, но укрепили бы городские стены, то в Поднебесной от захвата их земель было бы мало пользы, а от нападения на эти государства был бы большой урои, и [даже] государство с десятью тысячами колесниц не посмело бы разбить лагерь под [их] крепкими стенами и дать сильным врагам воспользоваться его недостатками. В этом [заключается] способ никогда пе погибнуть. Отказаться от способа никогда не иогпбпуть и идти ио пути, непременно ведущему к погибели,— это ошибка при управлении [государством]. [Если] умные [замыслы] встречают затруднения внутри [страны], [если] и внешняя политика приходит в расстройство, то это значит погибнуть и не иметь возможности подняться.

Истинные помыслы народа сводятся к тому, чтобы достичь покоя и выгод, избежать опасностей и бедствий. Ныне когда [людей] посылают в бой, то в наступлении они гибнут [от рук] врагов, а при бегстве их наказывают смертью, — в этом [для них] опасность. [Они] забрасывают свои семейные дела и исходят потом [на службе], как лошади, семьям [их] трудно, но правитель не считается [с этим], — в этом [для них] бедствие. Когда существуют бедствия и опасности, как же народу не избегать [их]? Поэтому [люди] служат частным домам и уклоняются [от государственной службы]; уклонившись [от государственной службы], они избегают [идти на] войну; а раз [они] избегают [идти на] войну, они [добиваются] покоя. Взятками [они ищут] опоры у самовластных чиновников и добиваются желаемого; [раз они] добились желаемого, то им самим спокойно; [раз им] самим спокойно, то в этом же и выгода [для них]. Как же к этому не стремиться? Поэтому людей, [занятых] общественными [делами], мало, а лиц, [озабоченных] частными [делами], масса.

Ведь просвещенный правитель, занимаясь управлением государством, делает так, чтобы у него торговцев, ремесленников и бродячего люда было мало и чтобы их репутация была презренной. Этим [он] уменьшает [число тех, кто] отказывается от основного занятия и стремится заниматься второстепенным. В паше время [если правитель будет] удовлетворять все просьбы приближенных, то должности и ранги знатности можно будет купить; если должности и ранги знатности можно будет купить, то ремесленники и торговцы ие будут презираемы. Злодеи смогут воспользоваться своим богатством, нажитым на рынках, п торговцев не станет меньше. [Если у них] всякого добра будет вдвое больше, чем у земледельцев, а почет выше, чем у людей, занимающихся земледелием и войной, то порядочных людей будет немного, а торгующего люда будет множество.

Поэтому в расстроенном государстве порядки [таковы]: в нем ученые расхваливают путь прежних правителей под предлогом [их] гуманности и [следования] чувству долга, пышно украшают свои одежды и изощряются в изысканных речах, вызывая сомнения в существующих законах и раздвоенность в душе правителя. В нем бол- туны несут всякий вздор, опираются на внешние силы, чтобы устроить свои личные [дела] и отбросить [дела], полезные для алтаря земли и злаков. В нем те, кто носит мечп, собираются толпами, выставляют напоказ своп качества, чтобы прославить свое имя и нарушить запреты [всех] пяти [высших] чиновников. В нем те, кто страшится повинностей, собираются в частных домах, употребляют все свое добро на взятки, чтобы упросить самовластных чиновников и уклониться от тяжких трудов. В нем торговый и ремесленный люд изощряется в изготовлении грубых поделок, собирает у себя несметные запасы, а собрав [их], выжидает время, чтобы посягнуть на выгоды земледельцев. Эти пять [категорий людей] — паразиты для государства. [Если] правители не искоренят этих пятерых паразитов и не займутся воспитанием порядочных людей, то что же удивительного, что в мире еще будут разрушающиеся государства и гибнущие династии?

 

<< | >>
Источник: ЯН ХИН-ШУНА. Древнекитайская философия. Собрание текстов в. двух томах. Т. 2. М., «Мысль»,1973.. 1973

Еще по теме   «пять паразитов» :

  1. 8.6.4. Механизмы динамики численности
  2. ОЧЕРК ВТОРОЙ
  3.   II. УЧЕНИЕ гр. Л. Н. ТОЛСТОГО  
  4.   «пять паразитов» 
  5.   ИССЛЕДОВАНИЕ О ПРИРОДЕ ОБЩЕСТВА
  6.   ИССЛЕДОВАНИЕ О ПРИРОДЕ ОБЩЕСТВА  
  7. НАЧАЛО ФИЛОСОФИИ В КИТАЕ
  8. ПОЛОЖЕНИЕ о ведомственных Комиссиях по борьбе с взяточничеством
  9. Математика, естествознание и логика (0:0 От Марк[с]а)
  10. Echinococcus granulosus - эхинококк
  11. Дискуссии (Стиль и транскрипция авторов сохранены)
  12. ОТРЯД PIROPLASMIDA WENXON, 1920,- І ПИРОПЛАЗМИДЫ
  13. СЕ МЕЙСТВО OXYUR1DAE
  14. Ornithodoros alactagalls Is.
  15. Систематические признаки.
  16. Тема семинарского занятия №15: Аграрное движение в Римской республике во второй половине 2 в. до н.э., римская армия и реформы братьев Гракхов.
  17. СЕЗОННАЯ ДИНАМИКА СТРУКТУРЫ СООБЩЕСТВ ПАРАЗИТОВ ЕРША GYMNOCEPHALUS CERNUUS (LINNAEUS, 1758)
  18. ПЕРИОДИЗАЦИЯ ЭКОЛОГИИ