И. БУВЕ - ЛЕЙБНИЦУ Пекин, 8 ноября 1702 г.  

Должно быть, Вы получили через Англию ответ2, который я в прошлом году дал на чрезвычайно любезное письмо, полученное мною от Вас в том же самом году3. Чтобы гарантировать себе время от времени столь полезные и столь приятные как этот, знаки Вашего внимания, которые — честь для меня, мне следовало бы гораздо лучше использовать два благоприятных случая, которые у меня были в эту жатву (moisson), и решиться написать Вам с каким-либо из этих рейсов еще более обстоятельно, чем я это сделал в прошлом году.

Поскольку [все] это заставляет меня удовольствоваться кратким письмом, я скажу Вам только, Сударь, что продолжив в этом году с тем же старанием изучение древних китайских книг, я имел счастие сделать там новые открытия, которые, которые мне кажутся тем более важными, что имеют весьма особое отношение к религии; и что они открывают путь, равно естественный и легкий, чтобы подвести ум китайцев не только к [при]знанию Творца и к естественной религии, но также к Иисусу Христу, единственному его сыну, и к самым трудным истинам христианского учения. Если бы я располагал досугом, чтобы войти здесь в некоторые подробности, Вы имели бы удовольствие узнать при чтении этого письма, что почти полная система истинной религии заключена и содержится в классических книгах китайцев, и что главные таинства Воплощения Слова, жизни и смерти Спасителя и главные плоды его святого служения (ministere) находятся в виде прорицаний в этих драгоценных памятниках китайской древности. Вы были бы изумлены не менее, чем я, увидев, что здесь есть лишь непрерывная цепь отсветов (ombres), очертаний (figures), или пророчеств истин нового закона.

Бога, забыв иероглифический смысл (signification) их знаков и понимание их древних книг, они могли сохранить лишь поверхностное уважение к учению, в них содержащемуся, так как в течение столь долгого времени оно перестало передавать их умам ощущение возвышенности и святости истин и изречений, представляющих подлинную его суть (economie). И поскольку я начал чистосердечно излагать Вам то, что думаю я о канонических книгах и письменах китайцев, добавлю то, что, полагаю, следует принять как нечто несомненное, а именно, что как те, так и другие суть много древнее самих китайцев и являются достоверными памятниками древнейшей традиции, оставленными общими для всех народов [праотцами их потомкам и которые китайцы с большей, чем у других заботливостью сохранили.

С тех пор, также, как я прочел книги, рассказывающие о происхождении этого народа, и рассмотрел основания, на каких он считает себя столь древним, я далеко отошел от мнения всех, кто полагал своим долгом верить им на слово. Напротив, я полагаю себя убежденным, и очевидно, что приблизительно двадцать начальных веков их истории значительно отличаются от остальных, и их следует воспринимать как века баснословные (fabuleux) или, лучше сказать, как темные времена, какие [в частности] породили мифическую и темную историю греков. Таким образом, я считаю, что первую часть их истории, включающую эту длинную вереницу императоров и царей после Фуси, предполагаемого основателя этого государства, до эпохи в несколько столетий перед Конфуцием, следует определить лишь как аллегорическую историю5, или своего рода историческое сказание (роёте), сочиненное и сложенное их авторами, которые — кто бы они ни были - , дабы изложить красиво и затейливо старое религиозное учение (так, примерно, как греки; что уж говорить о других народах, происхождение которых давно подернуто дымкой легенды темных веков), излагали религию своего народа, соткав ее из вымыслов, наполняющих их сказания: с той, тем не менее, разницей, что эти, отступив от древних традиций, а равным образом, исказив свои нравы и свое учение, создали кощунственную и чудовищную религию и представили ее в своих поэтических сказаниях в соответствующих их разнузданным чувствованиям образах.

Сколь бы новыми и сомнительными ни показались, может быть, этого рода исследования тем, прежде всего, людям, которые не обладают такими как Ваши, сударь, познаниями, дабы здраво судить об этом по столь беглым и кратким (peu detailles) замечаниям, каковы приведены мной к настоящему моменту, однако счастливая удача, которую я встретил уже в первых моих опытах, особенно в этот последний год, не позволяет мне усомниться, что возможно прийти к цели и воссоздать всю эту древнюю систему, которая, какя понимаю, есть не что иное, как универсальная система той древней и божественной магии, превращение которой в обломки было, похоже, истинной причиной всеобщего и печального крушения, какое потерпели религия и науки у всех народов.

Чтобы преуспеть в осуществлении проекта, столь полезного, как для первой, так и для последних, следовало бы обладать, как Вы, совершенным знанием главных памятников древности в сочетании с той проницательностью и прямотой ума, которой наделило Вас небо, и оно ведет, похоже, Вас в Ваших постоянных исследованиях, коими Вы занимаетесь с таким успехом на поприще совершенствования искусств и наук — по тем же следам, по которым шли эти великие люди глубочайшей древности, достойные быть наставниками всех других. Но за недостатком сего будет постоянно весьма большим подспорьем для меня, если Вы и впредь соблаговолите делиться со мной Вашими замечательными открытиями — теми особенно, которые, Вы полагаете, будут, вероятно, наиболее полезными в том, чтобы помочь мне разгадать тайны китайской иероглифической системы (science).

Если бы у меня было здесь в моем распоряжении и по моему выбору всего хотя бы четверо или пятеро из наших миссионеров, готовых взять те же идеи и дружно работать со мной, я бы подумал о том, чтобы приступить к составлению новых комментариев ко всем каноническим книгам китайцев, а также к первой части их истории и составить новый словарь, анализируя каждый знак. Когда эти работы будут закончены в том виде, в каком, я полагаю, они могут быть выполнены за несколько лет, это даст, на мой взгляд, все необходимое, чтобы у нас обозначилась точная (juste) идея естественного закона (loi naturelle) и сжатой сути (l'economie) религии первых патриархов, бывшей тогда в полном расцвете; и чтобы восстановить древнюю универсальную систему наук и достичь сразу той степени совершенства, до которой все академии наших ученых взялись их довести путем, гораздо более долгим и требующим больших усилий.

Если Вы, как и я, считаете, сударь, что китайские книги могут оснастить ученых в Европе тем, что поможет осуществить грандиозный замысел доведения наук до совершенства — в чем Вы до сих пор принимали такое участие -, внушите мысли, которые у Вас будут на этот счет, отцу Вержюсу7 и отцу де ла Шэзу8, а они отнесутся к ним с совершенно особым почтением и всевозможными знаками внимания; и посоветуйте им, если сочтете за благо, приставить [к этому] с полдюжины наиболее способных миссионеров наших, которые, составив род малой Китайской Академии, трудились бы в согласии, чтобы обеспечить, с одной стороны, своим собратьям здесь наиболее надежные и действенные средства распространения и утверждения христианства, и с другой, чтобы предоставлять ученым в Европе все сведения о Китае, какие они пожелают, для исполнения их проекта.

Ваш смиреннейший и покорнейший слуга

И. Буве И.

Из Пекина сего 8 нояб. 1702 г.

Примечания

По изданию: Leibniz korrespondiert mit China. P. 173 - 177.

Письмо от 4 ноября 1701 г (см. выше).

Письмо Лейбница от 15 февраля 1701 г. (см. выше).

Жан де Фонтанэ (Fontaney; 1643 - 1710) - иезуит, миссионер в Китае; возглавлял группу из шести математиков, отправленную в 1685 г. в Китай Людовиком XIV. Был также во главе французской миссии ордена с 1692 по 1699 г.г.; в 1701 г. доставил из Франции в Китай еще группу миссионеров.

Собственно историей, или документированной историей Буве начинает считать только историю династии Чйсоу (1122 - 255 г.г. до н. э.). годы жизни Конфуция, как веха, на которую указывает миссионер, - 551 - 479. Письмо Буве Ле Гобьену для Лейбница (см. выше).

Лейбниц отправил письмо А. Вержюсу 17 августа 1704 г. (см. Leibniz korrespondiert mit China, p. 213-216).

Франсуа д'Экс де Ла Шэз (F. D'Aix de La Chaise; 1624 - 1709) - иезуит.