<<
>>

  7. Объявляя вещи непознаваемыми, пирронпсты не поступают противно природе  

Возражают также, что последователи Пиррона по&ступают противпо природе, поскольку все люди естест&венно стремятся к знанию, как о том говорит Аристо&тель и как это подтверждает опыт; природа не вложи&ла бы, говорят, в людей напрасно такое стремление, если бы не существовало возможности что-либо узнать.
В подтверждение этого ссылаются на то, что, с одной стороны, существует несколько способов познания, та&кие, как познание с помощью интеллекта и доказа&тельства, с другой стороны, существуют и сами позна&ваемые вещи — таково все естественное. Таким обра- зом, никакой изъян природы не мешает знанию. Ссылаются также и на то, что несправедливо зачерки&вать труды стольких выдающихся философов, которые до сих пор усердно служили знанию. Мы видим, что природа как бы избрала философов для того, чтобы с их помощью знание утвердилось в мире, где царило противное знанию невежество. В подтверждение этой точки зрения можно добавить то, что сказано Аристо&телем после перечисления упомянутых выше мнений: все, что вытекает отсюда, говорит он, совершенно неле&по. Если бы в самом деле такое мнение складывалось у тех, кто видит истину наиболее полно (это те, кто больше всех ищет ее и любит), и они создавали бы такого рода учение об истине, то разве те, кто лишь приступает к философии, могли бы не пасть духом? Поиск истины был бы тогда подобен погоне за улетаю&щей птицей. Можно было бы сослаться и на то, сколь нелепо рассматривать физику, метафизику, юриспру&денцию и прочие науки лишь как пустые названия, и особенно математические дисциплины, ибо только бе&зумный может отрицать, что благодаря им мы о многом имеем точное и очевидное знание, — настолько ясны и убедительны математические доказательства. На все это мы можем в немногих словах ответить следующим образом.

Во-первых, не погрешают перед природой те, кото&рые ничего у нее не отнимают, но и не приписывают ей неправильно лишнего (ибо одинаково несправедливо называть то, чего нет, и не называть того, что есть) и которые, следовательно, признают, что природа вло&жила в каждого человека жажду знания, однако не любого знания и не обо всем.

Поэтому пока люди же&лают познать многое посредством опыта и в тех пре&делах, в каких это допускает видимость, их жаждой знания, действительно, руководит природа. Но когда у них возникает желание узнать сокровенную природу вещей и причинную необходимость, — это уже тот род знания, который принадлежит ангельской или даже божественной природе и людской природе не подобает. Поэтому такое желание нельзя назвать естественным. Равным образом все люди желают бессмертия; но раз- ве кто-нибудь думает, что это желание заложено при&родой, которой, напротив, установлено, что все люди в один прекрасный день должны умереть? Как бы ни желали люди никогда не умирать, ни один человек не достигает бессмертия, и из этого мы заключаем, что же&лание это полностью противно природе; точно так же мы можем заключить, что неестественно и желание проникнуть в сокровенную природу вещей, поскольку ни один человек не проник в природу даже самой ма&лой вещи. Во-вторых, можно признать и то, что суще&ствуют причины знания, но знания лишь опытного, я бы сказал, знания видимостей. Если у нашего интел&лекта и есть какое-то знание, то это есть опытное по&знание многочисленных видимостей. Доказательство здесь также многообразно. Это — либо простое указание пальцем, либо словесное сообщение, либо что-нибудь еще в этом роде. Но интеллект не познает ничего в аристотелевском смысле и, следовательно, здесь не су&ществует доказательства, которое описывает Аристо&тель. В силу этого можно также допустить, что суще&ствует много познаваемых вещей, однако не таких, ко&торые могут быть постигнуты в аристотелевском смыс&ле, а лишь таких, которые познаются опытным путем и в соответствии с видимостью. Ты возразишь, что на основании тех вещей, которые подлежат опыту или яв&ляются чувствам, интеллект может делать заключение о вещах более глубоких. Я отвечу: нельзя с помощью рассуждений проникнуть глубже того, что в свою оче&редь может быть проверено на опыте или представлено как некая видимость. Мы, в общем, отрицаем возмож&ность проникнуть в сокровенную природу вещей.
Это может быть равным образом распространено и на тру&ды выдающихся философов, но не следует считать их бесплодными из-за того, что они до сих пор не дали нам знания в аристотелевском смысле, ибо они дали другое знание, более правильное и полезное, — я под&разумеваю знание на основе опыта и видимости вещей. Поэтому надо воздать величайшую благодарность ве&ликим мужам за то, что они как бы из рук в руки пе&редали нам свои наблюдения, полученные либо из опы&та, либо с чужих слов, либо путем размышления, и сйабдили их при этом определенным методом. Куда, в самом деле, скажи мне, могли бы обратиться те, кто ныне философствует, если бы они не опирались на плечи такого числа знаменитых мужей? Мы не отри&цаем поэтому, что они как бы были избраны для уст&ранения невежества, ибо и то знание, о котором мы говорили, противостоит невежеству. С другой стороны, невежество, как его представляют себе наши против&ники, позорит человека не больше, чем отсутствие на руке ста пальцев. Как нет природной необходимости в ста пальцах, так ее ист, по-видимому, и в знании со&кровенной природы вещей. Видишь теперь, сколь неза&служен упрек Аристотеля: те, кто занимается филосо&фией, не должны отчаиваться из-за того, что великие философы, очевидно, ничего не могли познать,— я го&ворю о том, что относится к внутренней природе ве&щей,— и признавали себя в этой области невеждами. В другом отношении их признают самыми учеными, поскольку от них не скрыто почти ничто из тех вещей, которые могут быть познаны. Без преувеличения по&этому можно назвать их невежество ученейшим, ибо немалое достоинство состоит в том, чтобы признать не&вежеством то, что другие почитают знанием, и открыто признавать, что ты не знаешь того, чего действительно не знаешь.
<< | >>
Источник: Пьер ГАССЕНДИ. СОЧИНЕНИЯ В ДВУХ ТОМАХ. Том 2. «Мысль» Москва - 1968. 1968

Еще по теме   7. Объявляя вещи непознаваемыми, пирронпсты не поступают противно природе  :

  1. Теорема 5. Вещи постольку противны по своей природе, т.е. не могут существовать в одном и том же субъекте, поскольку одна из них может уничтожать другую.
  2. Теорема 37. В природе нет ничего, что было бы противно этой познавательной любви, иными словами, что могло бы ее уничтожить.
  3. Теорема 10. Пока мы не волнуемся аффектами, противными нашей природе, до тех пор мы сохраняем способность приводить состояния тела в порядок и связь сообразно с порядком разума (intellectus).
  4. 4. Правовая природа права приобретения вещи в будущем (Anwartschaftsrecht)
  5. Теорема 30. Никакая вещь не может быть дурной через то, что она имеет с нашей природой общего; но поскольку она для нас дурна, постольку она нам противна.
  6. Теорема 11. Аффект к вещи, которую мы воображаем необходимой, при прочих условиях равных, сильнее, чем к вещи возможной или случайной, другими словами, — к вещи не необходимой.
  7. Теорема 44. Природе разума свойственно рассматривать вещи не как случайные, но как необходимые.
  8. Раздел пятый § 46. Вещи со стороны правоотношений на них. Вещи, находящиеся в обороте и изъятые из него
  9. Принципами республики были объявлены свобода, равенство и братство.
  10. Было объявлено обязательным обучение всего населения грамоте.
  11. Теорема 13. Аффект к вещи случайной, которая, как мы знаем, в настоящее время не существует, при прочих условиях равных, слабее, чем аффект к вещи прошедшей.
  12. Теорема 12. Аффект к вещи, которая, как мы знаем, не существует в настоящее время, но которую мы воображаем возможной, при прочих условиях равных, сильнее, чем к вещи случайной.
  13. 242. Является ли передачей вещи в смысле ст.224 ГК уступка права на выдачу вещи от третьего лица, фактически владеющего этой вещью?
  14.   ПРОТИВ «ВТОРОГО РАЗМЫШЛЕНИЯ» О природе человеческого ума и о том, будто эту природу нам легче познать, чем природу тела Сомнение I