3.3. Развитие учения о категорическом императиве права в трактате «К вечному миру»  

детального рассмотрения проблем гносеологии, очерк всей системы, обращает на себя внимание следующее замечание Канта: «Давно уже высказывается пожелание, которое, быть может, когда-нибудь исполнится, — чтобы вместо бесконечного разнообразия гражданских законов были найдены их принципы, так как только в разрешении этой задачи и состоит секрет упрощения законодательства» (А 301—2; В 357—8). Упоминание об общем законе права имеет место в работе 1793 года «О поговорке "Может быть, это и верно в теории, но не годится для практики"», а в трактате «К вечному миру», как бы пересекаясь с «Критикой чистого разума», он пишет о возможности «такой формулы (сходной с математической)», которая «есть единственный настоящий критерий последовательного законодательства, без которого всякое так называемое ius certum89 останется лишь благим намерением» (6, 265).

Понятие категорического императива права можно встретить здесь неоднократно, однако впервые Кант ставит его в связь с проблемами политики. Особенности международного права таковы, что связь права с моралью здесь еще полнее, чем в других правовых областях. Например, субъектов международного права характеризуют отношения равенства, подобно морали, оно (международное право) касается всего человечества, есть общее и в механизмах санкционирования.

Существует общность и в сфере мотивации.

89 Ius certum — право непреложное, неотъемлемое, подлинное.

81

гражданского общества, создается объединенная воля как граждан, так и государств, возникает в трудах Канта неоднократно. Но только в трактате «К вечному миру» он сформулировал «трансцендентальный принцип», дополняющий категорический императив права. В положительной форме этот принцип таков: «Все максимы, которые нуждаются в публичности (чтобы достигнуть своей цели), согласуются и с правом, и с политикой» (6, 308). Роль средств массовой информации в обеспечении справедливых демократических условий жизни общества впервые с такой определенностью осознана и выражена великим кёнигсбергским правоведом. С учетом этого Кантова положения категорический императив права должен быть сформулирован следующим образом: «Поступай внешне так, чтобы свободное проявление твоего произвола было совместимо со свободой каждого, сообразной со всеобщим законом и чтобы максима твоего поступка находилась в соответствии с принципом публичности». Это дополнительное условие дает возможность партнерам судить не только о легальности совершаемых поступков, чего часто бывает недостаточно, особенно в области международно-правовых отношений, но и об ориентации их поведения на моральность с достаточной определенностью.

* * *

Современная ситуация в России ставит перед обществом задачи, с одной стороны, всестороннего правообеспечения, а с другой — самого широкого правового воспитания и образования. Поэтому в исторически долгом противостоянии двух подходов к праву: эмпирически-позитивистского и нормативно-трансцендентального — последний, на мой взгляд, обладает рядом преимуществ.

Уже много цитируемый Отфрид Хеффе, сторонник кантианского нормативизма в философии права, в своей последней монографии «Политика, право, справедливость. Основоположения критической философии права и государства» приводит два аргумента против эмпирической критики категорического императива: «Во-первых, требование проверять моральные императивы опытом исходит из ошибочной трактовки отношения сущего и должного и является поэтому уязвимым с аргументативно-логической стороны. Во-вторых,

82

идея категорического императива выводима и из опыта, но опыт не в состоянии эту идею легитимировать, он может лишь продемонстрировать ее действительную общепризнанность» [35] . Это аргументы теоретического характера, к которым я хотел бы добавить аргумент практический: овладение теорией решает вопрос сразу, тогда как опыт должен совершенствоваться неопределенно долго, оставляя вопрос открытым. А что касается малой пригодности теории для практики, Кант еще в свое время заметил, что она заключается «не в самой теории, а в том, что здесь было недостаточно теории» (4(2), 62). Ситуация со времен Канта изменилась мало: ее и сейчас недостаточно. Помимо всестороннего развития теории права, должно бы развивать и сейчас такие прикладные теории, как логика норм и логика ценностей, которые еще очень далеки от нужд юриспруденции. Да и в самом юридическом образовании положение остается анти- нормативистским: изучаются существующая практика и система права вместо того, чтобы главное внимание обращать на то, какими они должны быть.