<<
>>

1. Теория и хорея.

Согласно Аристотелю (Метафизика. Кн. I, гл. I), наука (етпсттт^) в противоположность ремесленной опытности (e/xTieipia) есть обоснованное знание, или знание основ и начал того или иного ремесла.

Ученый-врач и ученый-строитель не столько врачуют и строят, сколько изучают общие принципы своего искусства. Их предмет - «причины и начала» ремесла (тех^т/). В соответствии с этим предметом универсальной науки, или «так называемой мудрости», являются первые начала и причины. “Первичность” этих начал означает, что они составляют корень обоснования каждой отдельной науки, то что делает вещь знаемой, а знание (или умение) знающим. Начала эти - само существо занятий и вещей, отыскать их дело чрезвычайно трудное и прежде всего потому, что сами поиски не могут направляться искомыми началами и должны быть предметом внимания особого рода.

Если отдельные ремесла (принципиально отдельные науки) занимаются теми или иными частными предметами, то ремесло всеобщей науки должно быть занято всеобщим, то есть “первым” предметом: целым, единым, сущим как таковым, бытием. Но “первое” - не простой предмет, который можно представить наряду с другими. Там, где “первый предмет” становится предметом мысли, сама мысль также неизбежно возникает в качестве предмета - задачи - для самой себя. “Онтологическое

168 Аристотель. Аналитики II, кн. II, гл. 19, 100 B. М., 1952, стр. 288.

181

удивление”, если можно так сказать, заставляет мышление удивиться также и самому себе. Это действенное удивление и составляет начало теоретической основы философского мышления.

Именно благодаря философии повседневное ремесло мышления начинает рассматриваться как особое искусство, которое «наблюдает за ясностью, точностью и истинностью» (Платон. Филеб, 58 С.)169. Здесь мышление стремится действовать как бы под собственным наблюдением, оно приобретает опыт о себе (самосознание) и становится теоретическим искусством мышления, укрепленного на собственном основании (еттштгцлт]).

Но тем, что мы определили философию в качестве посредствующего звена в процессе возникновения теоретического мышления, мы лишь сдвинули проблему.

Ведь само философское мышление рождается и развивается внутри определенного практического “ремесла” и является уже его анализом, истолкованием. Прежде чем “бытие” определилось в качестве собственно философского понятия или чистой категории, в культуре античной Греции существовали сферы, которые ближе всего стояли к этому всеобщему “предмету”.

Сфера, в которой внимание к первым началам всегда уже решительно преобладает над обыденным практическим интересом к частностям, взятая в целом, есть сфера мифа. Но для нас важно то, что эта сфера также представлена неким “техне”, “искусством-ремеслом”, а именно искусством ритуальной хореи.

Мусические искусства занимают как бы срединное положение в мире античной Греции. Музыка и пластика суть центр, через который вечные начала проектируются в уклончивость человеческого мира, то, посредством чего вечность формирует свой подвижный образ.

В «Теогонии» Гесиода о музах, девяти дочерях Зевса и Мнемосины, говорится:

«Радуют разум (voov) великий отцу своему на Олимпе Дщери великого Зевса-царя, олимпийские Музы» (ст. 51-52)

«… Голосами прелестными Музы

Песни поют о законах, которые всем управляют” (ст. 65-66)

«Если кого отличить пожелают Кронидовы дщери,

Если увидят, что родом от Зевса вскормленных царей он,—

То орошают счастливцу язык многосладкой росою.

Речи приятные с уст его льются тогда. И народы

Все на такого глядят, как в суде он выносит решенья,

Платон. Соч. в трех томах, т. 3 (1). М., 1971, стр. 75.

182

С строгой согласные правдой. Разумным решительным словом Даже великую ссору тотчас прекратить он умеет”170.

Посредническое, срединное положение мусических искусств выражено здесь достаточно ясно. С одной стороны, музы обращены к Зевсу, к вечным законам, к тому, «что было, что есть и что будет» (ст. 40), а с другой — к смертным, которым они прорицают и вещают волю божественного полиевса171, а также дарят их способностью судить, управлять, упорядочивать, умиротворять и успокаивать (ср.

ст. 54-55 и 98-103).

Хорея небесных тел и космичность, то есть благоустроенность и упорядоченность мусических искусств172, — это два источника и прообраза античного умозрения, мышления как особого искусства, содержащего в себе начала всякой умелости и искусности.

Для начала примем без дальних слов: зрение и слух человека, насыщаясь созерцанием божественных законов, начертанных на небе, и слушанием божественной гармонии, которой музы одаряют смертных, становятся чувствами теоретическими, органами мышления. Именно эти две способности - астрономическая наблюдательность и гармонический слух произвели, по Платону, «род философии», благодаря которой «невозмутимые обороты» космического разума и гармонии образуют и устрояют уклончивые и нестройные «обороты» человеческой мысли и души (Тимей, 47 A-D)173.

Словами “музыка”, “мусический” в эпоху ранней классики, а часто и позже, во времена Академии, обозначались не только музыкальные искусства и не только вся совокупность певческих (эпос, лирика, дифирамб) и плясовых форм. Мусическим называли человека образованного, тонкого, просвещенного, ученого. Греческий ученый, liovaiKos, — это человек, обладающий не просто музыкальным слухом, но владеющий искусством гармонизации вообще, он прекрасный устроитель, воспитатель, управитель. Он сведущ в началах всякого “техне”.

170 “Эллинские поэты”. Пер. В. Вересаева. М., 1963, стр. 171-172.

171 В гомеровском гимне Аполлону Делосскому Аполлон обращается к «бессмертным богиням» со

следующими словами: «Пусть подадут мне изогнутый лук и любезную лиру. Людям начну прорицать я

решенья неложные Зевса» (там же, стр. 43).

172 Среди муз находится также Урания — муза астрономии. В «Мнениях физиков» Стобея о

космологической теории пифагорейца Филолая говорится, что у него вокруг «центрального огня»

Вселенной «пляшут в хороводе десять божественных тел…» См. А. Маковельский. Досократики, ч. 3.,

Казань, 1919, стр. 30 (Филолай А 16). (Ср. пер. А. В. Лебедева в изд.

Франменты ранних греческих

философов. Ч. 1. От эпических космогоний до возникновения атомистики. М. 1989. С. 437).

173 Платон. Соч., т. 3 (1), стр. 487-488. Ср. также следующее высказывание: “Пожалуй, как глаза

наши устремлены к астрономии, так уши - к движению стройных созвучий: эти две науки - словно

родные сестры…” (там же, стр. 342).

183

То, что в отдельных ремеслах и искусствах составляет совокупность приемов исполнения, интуитивно воспринятое умение производить, внутренний закон мастерства — будь это политическое, врачевальное или кожевенное искусство, — в произведении мусического (или пластического) искусства не только составляет принцип произведения или исполнения, но и само воплощается, выражается, делается явным, ощутимым, видимым и слышимым, то есть эстетическим. В силу этой особенности искусство в узком смысле слова становится с течением времени особой сферой мастерства, в которой не столько оформляется тело, сколько воплощаются всеобщие формы. Именно эта выраженность формы как таковой составляет специфическую интеллектуальность категории прекрасного в эпоху классической античности. В отличие от продукта любого другого ремесла, исполненного при участии ума, в прекрасном предмете, выполнен и выявлен сам мусически-пластический ум мастера.

Следовательно, в сфере искусства в узком смысле слова мы как раз и находим такую действительность, в которой начала и основы античного мастерства, умелости (ума) даны обособленно и отдельно от своего предметного практического применения — в своей чистой всеобщности174.

<< | >>
Источник: А.В. Ахутин. Поворотные времена (Статьи и наброски) 2003. 2003

Еще по теме 1. Теория и хорея.: