5. Восприятие и мнение.

Можно заметить, как в речи Сократа будто бы невзначай появляются странные, вроде бы синонимические подмены. То он заменит пару “ощущаемое” - “ощущающее” на пару “то, что мнится тому, кто мнит — та SOKOVVTOL - то SOKOVVTI” (158е), то, как мы видели, возведет ощущающего в судью, способного судить и не ошибаться в мыслях о своем мире.

Тезис «как каждому кажется, так оно для него и есть» не кажется, а сказан. Сказанный в сочинении под названием “Истина”, он подразумевает, что возможны и другие, ошибочные тезисы, хотя содержание тезиса Протагора (в редакции Сократа) как раз такую возможность не допускает. «...Если для каждого истинно то, что он мнит (Зо^сЗД, опираясь на (Sia) ощущения, и никто не может разбираться (SiaKpiVei) в переживаниях (ттабод) другого лучше, чем он сам, никто же

253 Памятуя затронутые выше горячие темы, извлечем из сказанного такую лемму: чем более знание, апеллирующее к живому опыту, стремится уйти в это живое чувство, раствориться в своем переживании, тем более оно уходит не только в свой, скрытый от других мир, но и в мир скрывающийся от самого постигающего, ибо в следующее мгновение все изменится и ничто не напомнит ему о том, что он только что пережил. Такой уход и называется беспамятством.

225

другой и не более властен, чем он сам, рассматривать его мнение, правильно оно или ошибочно, если, как часто говорилось, каждый исключительно сам составляет свои мнения, и все они правильны и истинны, с какой же стати, друг мой, Протагор столь мудр, что справедливо почитается достойным быть учителем других за большую плату, мы же — неучи и должны ходить к нему в школу, тогда как каждый из нас сам есть мера своей мудрости”(161e, пер.Т.В.).

Стоит, значит, перетолковать (и без того уже перефразированный) тезис Протагора, почти синонимически заменив в нем “казаться-являться” (фаговой) на “казаться-мниться” (та SOKOVV, — см. 170а), как его спорность станет очевидной. В непосредственной “истинности” (тождестве) ощущаемого и ощущающего равны не только все люди, но и все живые существа (более того, все сущее вообще, поскольку быть означает производить действие и/или испытывать его). Животные (и растения — см. 167с) в этом отношении даже “равнее”, их чутье, их инстинкт не испорчены рассуждениями, они знают сразу. Тождество ощущаемого и существующего — знание — для них просто условие выживания. Они не нуждаются в том, чтобы на основании (Sia — через, с помощью, т.е. уже не в тождестве) испытываемого составлять мнения относительно испытываемого. Составленное же мнение (в отличие от ощущения) само по себе вовсе не тождественно мнящемуся, оно предполагает некое выпадение из мира производимых и тут же испытываемых впечатлений.

Внутреннее столкновение по сути дела двух мнений о знании — знание-эстесис и знание-докса (мнение),— происходящее в самом логосе Теэтетовой гипотезы, показывает, что идея знания не может быть сведена к эстесис. Она сама себя опровергает. Мы обращаем внимание на то, что знание сообщено нам Протагором в форме мнения (в форме одного логоса-определения, высказанного относительно того, что охвачено одним эйдосом), что он обучает своему знанию, что он утверждает свое мнение в качестве более мудрого, более знающего, чем другие, — что, стало быть, все это как-то относится к самой идее знания. Как именно, остается тем не менее не ясным. И главная неясность в том, что этим, слишком, может быть, формальным сомнением не затрагивается само основание эстесис-гипотезы: ощущение есть ощущение существующего. Все иные смыслы — источники возможных возражений — будут висеть в воздухе, пока мы не усмотрим их возможность в отношении к определенной идее существования, бытия.

226

Поэтому после всех этих забегающих вперед сомнений приходится все же вернуться к исходной гипотезе и снова испытать ее на прочность.

Если знать, значит, например, видеть, то разве, закрыв глаза, я не продолжаю помнить то, что видел, т.е.

Но почему же тогда Протагор почитается и ценится как софист-мудрец, чем он мудрее головастика, вполне тождественного своим ощущениям? А говоря серьезно, почему, утверждая, что каждый сам мера своего мира, он все же полагает это утверждение истинней других? Вот тут в речи Сократа-Протагора открывается кое-что новое.

Каково каждому чувствуется, таково оно и есть для него. Что тут спорить? Кто вырвет меня из мира моих захватывающих переживаний и безусловных значимостей? Можно ли заставить больного изменить свое мнение о звучащей музыке, которая на мой, скажем, слух приятна, если каждый звук причиняет ему страдание? Разве это страдание не настоящее? Разве для него мучительность не существующее качество существующих звуков? И если он скажет это, он скажет только то, что испытывает, т.е.

227

о том, что не существует, или отличное от того, что испытываешь: последнее всегда истинно» (167а, пер. Т.В.). Я выделил курсивом развернутую и внутренне обоснованную формулировку нашего тематического тезиса. Существовать значит оказывать себя, производить действие; знать значит испытывать эти действия (в этом смысле камень, например, знает воду в качестве того, что его точит); высказать то, что испытываешь, значит высказать то, что есть, значит высказать истину. Связь сущего (то 6V), ощущения (77 aiad-qms) и истинного мнения (аЛт^ 8о?а), связь, которая и составляет знание (rj еттштгцлт]), здесь прямая и ясная. Протагор прав, знание таково. Но мудрость Протагора-мудреца (софиста) заключает в себе кое-что еще.