<<
>>

  О ВОЗРАЖЕНИЯХ ПРОТИВ «ВТОРОГО РАЗМЫШЛЕНИЯ»  

1. Ты продолжаешь здесь пускать в ход вместо ар&гументов сценические приемы: ты прикидываешься, будто считаешь, что я вас дурачу там, где я говорю совершенно серьезно, и, наоборот, будто я высказываюсь решительно и серьезно там, где я лишь ставлю вопрос и делаю об&щераспространенное допущение, дабы в дальнейшем под&вергнуть его рассмотрению. Ибо мое заявление, что все свидетельства чувств следует считать недостоверными и даже ложными, абсолютно серьезно и настолько необ&ходимо для понимания моих «Размышлений», что любой, кто не пожелает или не сможет его принять, не сумеет выдвинуть против них ничего заслуживающего ответа.
При этом необходимо обратить внимание на различение (настойчиво проводимое мной в целом ряде мест) между жизненными поступками и исследованием истины: ведь когда речь идет о правильном жизненном поведении, было бы нелепо не доверять чувствам, и вполне достойны осме&яния были те скептики, которые до такой степени отрица&ли все человеческое, что друзья их должны были их охра&нять, дабы они не кинулись в пропасть; поэтому я кое-где напоминаю, что никто всерьез не сомневается в подобных вещах. Однако, когда исследуются вещи, которые чело&веческий ум может познать достовернейшим образом, было бы абсолютно неразумным пренебрегать возможностью всерьез отбросить те же самые вещи как сомнительные, даже как ложные, дабы установить нечто иное, что уже не может быть отброшено таким образом, а потому и яв&ляется более достоверным и доподлинно нам известным.

Что же до моих слов, гласящих, что я пока недоста&точно хорошо знаю, кем именно является тот, кто мыслит, ты недобросовестно принимаешь их всерьез, ибо я дал им в своем месте объяснение; то же самое относится к твоим словам, будто я не питал сомнений относительно того, в чем состоит природа тела, и не приписывал телу никакой силы самостоятельного движения, а также будто я во&ображал нашу душу чем-то вроде ветра, огня и т. п.; ведь там я привел все это лишь как расхожее мнение, дабы показать в своем месте ложность таких представлений.

Однако насколько верно твое утверждение, будто я отношу питание, ходьбу, ощущение и т. д. за счет души? Ведь ты тут же добавляешь: Пусть будет так; но надо быть осторожным с различением, которое ты проводишь между душой и телом. Я же несколько ниже в ясных и недвусмысленных выражениях отношу питание к одному только телу, а ходьбу и ощущение также главным образом к телу и не приписываю душе никаких относящихся к этим процессам сходных функций, но одно только мыш&ление.

Далее, какой дал я тебе повод говорить, будто нет нужды в столь громоздком построении для доказательства моего существования? Право, из самых этих твоих слов я усматриваю лучшее основание полагать, что в своих «Размышлениях» я прибег к недостаточно внушительному построению, ибо не сумел добиться того, чтобы ты правиль&но понял суть дела. Ведь когда ты утверждаешь, что я мог прийти к тому же выводу на основании любого другого своего действия, ты здесь очень далек от истины, поскольку ни в одном своем действии я полностью не уверен (по крайней мере в смысле той метафизической уверенности, о которой здесь только и идет речь) и для меня достоверно одно лишь мышление. Такой вывод, как Я хожу, следовательно, я существую, допустим лишь постольку, поскольку осознание ходьбы — это мышление, ибо к нему одному только и может относиться достовер&ность такого умозаключения, но никак не к движению тела: временами, во сне, его вообще не бывает, а между тем мне при этом кажется, будто я хожу.

Таким образом, на основании того, что я думаю, будто я хожу, я вполне могу сделать вывод относительно существования думаю&щего так ума, но не имею права на подобный же вывод о шагающем теле. То же самое относится и ко всему прочему.

2. Далее ты предпринимаешь довольно забавную пер&сонификацию, обращаясь ко мне не как к цельному челове&ку, но как к самостоятельной сущей душе. Тем самым, по-видимому, ты даешь мне понять, что твои возражения исходят не от тонкого философского ума, но всего лишь от плоти. Итак, я спрашиваю тебя, о Плоть или как тебе еще угодно именоваться, неужели ты столь малопричастна уму, что не сумела заметить, где именно я исправил ту общераспространенную фантазию, согласно которой мыс&лящее начало представляется в виде ветра или подобных ему тел? Но ведь я поставил здесь все на место, когда пока&зал, что допустимо предположить, будто в мире нет ни ветра, ни какого-либо иного тела, а между тем сохраня&ется все то, на основании чего я признаю себя мыслящей вещью. А значит, и то, что ты затем спрашиваешь — почему же я и впредь не могу быть ветром, заполнять пространство, двигаться всевозможным образом и т. д., настолько бессмысленно, что не требует никакого ответа.

3. Не более весомо и то, что ты потом добавляешь: если я некое тонкое тело, почему не могу я питаться и т. п. Ведь я отрицаю, что я — тело. И дабы раз навсегда с этим покончить (поскольку ты почти неизменно пользуешься одним и тем же приемом), я укажу тебе, что ты не опро&вергаешь мои доводы, но, изображая их как бы ничтож&ными или приводя их в неполном и искаженном виде, сваливаешь в одну кучу различные сомнения, выдвига&емые обычно невеждами против моих заключений или близких к ним выводов, а также и против тех, что с ними совсем не сходны и либо не имеют никакого отношения к теме, либо разрешены мною в соответствующих местах или сняты. Поэтому не стоит труда отвечать тебе по от&дельным пунктам твоих вопросов: ведь в таком случае нужно было бы сотни раз повторить то, что я написал раньше. Я лишь вкратце остановлюсь на вопросах, могу&щих затруднить достаточно понятливых читателей. Что же до тех, кто внемлет не столько силе аргументов, сколько пышным речам, то я ничуть не ищу их одобрения и не стану, дабы его снискать, пускаться в пространные объ&яснения.

Итак, прежде всего я здесь отмечу, что не вызывает доверия твое утверждение, будто ум взрослеет и дряхлеет одновременно с телом: ты не приводишь в пользу этого утверждения никаких аргументов; ведь из того, что ум не столь совершенно функционирует в теле младенца, как в теле взрослого, и что вино и другие телесные вещи часто могут затруднять его действия, следует лишь, что, пока ум связан с телом, он пользуется им как инструментом для тех функций, выполнением которых он, как правило, за- нят; однако тело не делает его более или менее совершен&ным. И вывод твой не более верен, чем если бы из того, что мастер действует неправильно всякий раз, когда поль&зуется плохим инструментом, ты заключил, что искусность своего мастера он заимствует от добротности своего ин&струмента.

Надо также заметить, о Плоть, что ты, видимо, совсем не понимаешь, что значит пользоваться аргументами, раз в доказательство того, что мне вовсе не должно ставить под сомнение достоверность чувств, ты приводишь следу&ющий вывод: Если мне иногда и кажется, будто, не ноль- вуясь глазами, я чувствую то, что без глаз чувствовать невозможно, я все же не всегда впадал в подобный само&обман. Да разве для сомнения не достаточно того, что мы иногда замечаем ошибку? Как будто может быть так, чтобы мы замечали свою ошибку всякий раз, как ошиба&емся! Ведь, наоборот, ошибка состоит именно в том, что мы не замечаем ее как таковую.

Наконец, поскольку ты часто требуешь от меня осно&ваний, в то время как сама ты, о Плоть, никаких не име&ешь (а ведь доказательство — твоя задача), я должен поставить тебе на вид, что для правильного философство&вания вовсе не требуется доказывать ложность всего, что мы не допускаем, ибо сомневаемся в истинности этих вещей, но нужно только в высшей степени остерегаться допустить в качестве истины то, истинность чего мы до&казать не в силах.

Так, когда я замечаю, что я — мысля&щая субстанция и образую ясное и отчетливое понятие этой мыслящей субстанции, в коем не содержится ничего причастного понятию субстанции телесной, этого вполне достаточно для утверждения, что я, насколько я себя поз&нал, есть не что иное, как мыслящая вещь; только это я и утверждаю во «Втором размышлении», о котором сейчас идет речь. Я не должен был также допускать, что эта мыслящая субстанция есть некое легкое тело, чистое, тонкое (и т. д.), поскольку я не располагал никакими аргументами в пользу подобного убеждения; ты же, если располагаешь таким основанием, должен сам нам его предъявить, а не требовать от меня, чтобы я доказал лож- нось вещей, которые я отказался признать по той единст&венной причине, что они мне неведомы. Ведь ты посту&паешь точно таким же образом, как если бы, когда я гово&рю, что обретаюсь пока в Голландии, ты стал бы выра&жать к этому недоверие до тех пор, пока я не докажу, что одновременно не нахожусь в Китае или какой-либо иной части света — поскольку может статься, в силу божест&венного могущества, что одно и то же тело будет одновре&менно находиться в двух разных местах. Но коль скоро ты добавляешь, будто мне следует также доказать, что души животных бестелесны и грубое тело никак не со- действует мышлению, ты тем самым обнаруживаешь, что тебе не только непонятно распределение наших ролей в доказательстве, но также и то, что именно каждый из нас должен доказывать, ибо я не считаю души животных бестелесными и не утверждаю, будто грубое тело никак не содействует мышлению, но говорю лишь, что рассмотре&нию этих вопросов здесь не место.

4. Ты выискиваешь здесь неясность, основанную на двусмысленности слова душа (anima); однако я в стольких местах и так тщательно разъяснил этот термин, что было бы совестно здесь это повторять. Итак, я лишь скажу, что, как правило, вещам дают имена невежды, а посему имена эти далеко не всегда подобающим образом соответствуют сути; нам же дозволено не изменять эти имена (после того как они уже вошли в обиход), но лишь вносить поправки в их смысл, когда мы замечаем, что другие неверно их понимают. Так, поскольку древние люди, воз&можно, не отличали в нас то начало, благодаря которому мы питаемся, растем и выполняем все прочие функции, общие у нас с животными (без всякого участия мысли), от того, благодаря которому мы мыслим, они нарекли то и другое общим именем души; позднее, приметив, что мышление отлично от питания, они мыслящее начало наз&вали умом и решили, что это — главная часть души. Я же, обратив внимание на то, что начало, способствую&щее питанию, во всех отношениях отлично от мыслящего, заявил, что слово «душа» двусмысленно, поскольку его понимают в обоих значениях. Поэтому, дабы его понимали только в смысле первичного акта или в смысле основной человеческой формы, оно должно применяться исключитель&но к мыслящему первоначалу, и во избежание двусмыслен&ности я, как правило, именую это умом; притом я рас&сматриваю ум не как часть души, но как мыслящую душу в целом.

Однако ты недоумеваешь (это твои слова), не считаю ли я, таким образом, душу мыслящей постоянно. Но по&чему же ей и не мыслить всегда, если она — мыслящая субстанция? И что удивительного, если мы не помним ее мыслей в утробе матери, в летаргическом сне и т. д., в то время как мы не помним также большинства тех мыслей, которые, как мы твердо знаем, посещали нас взрослых, здоровых и бодрствующих? Для припоминания мыслей, посещающих наш ум все то время, что он бывает сопря&жен с телом, нужно, чтобы какие-то следы этих мыслей запечатлелись в мозгу и ум, обращаясь к этим следам, припоминал бы прошлое; но надо ли удивляться, что мозг младенца или человека, погруженного в летаргический сон, не способен запечатлевать в себе такие следы?

Наконец, когда я говорю: может статься, что пока мне неведомое (а именно мое тело) нисколько не отличается от того я, кое я знаю (а именно от моего ума), однако я этого не знаю и пока об этом не рассуждаю и т. д.— ты возражаешь: если ты этого не знаешь, если ты об этом не судишь, как можешь ты утверждать, что не принадле&жишь к подобным вещам? Неправда, будто я утверждаю то, чего я не знаю; совсем напротив, именно потому, что я не знал, идентично ли тело уму или нет, я не сделал по этому поводу никаких допущений, но рассмотрел в этом месте лишь ум, и только позднее, в «Шестом размышле&нии», я провел реальное различение между умом и телом, не делая допущения, но прямо это доказывая. Ты же, о Плоть, очень сильно здесь погрешаешь, коль скоро, не имея ни малейшего основания для того, чтобы доказать отсутствие различия между умом и телом, тем не менее это отсутствие допускаешь.

  1. Внимательному читателю вполне ясно то, что я напи&сал относительно воображения, однако неудивительно, если это оказалось весьма темным для тех, кто не привык мыслить. Но я хочу их предупредить, что сказанное мной о знании, какое я имею о самом себе, и об отношении к этому знанию предметов воображения вовсе не противо&речит упомянутой мной раньше неуверенности, имеют ли эти предметы отношение ко мне: ведь это совершенно разные вещи — иметь отношение ко мне самому или же к тому знанию, какое я о себе имею.
  2. Все то, что ты здесь, милейшая Плоть, излагаешь, представляется мне не столько возражениями, сколько до&кучливым ворчанием, не заслуживающим никакого ответа.
  3. Здесь ты тоже сильно ворчишь, однако большей частью все это, как и предыдущее, не нуждается в от&вете. Ибо все то, что ты пытаешься выяснить о живот&ных, здесь совсем неуместно, поскольку неустанно раз&мышляющий ум на своем собственном опыте может по&нять, что он мыслит, но не знает, мыслят ли или нет животные: это он может исследовать лишь апостериори, на основе их действий. И я решительно должен отвергнуть все твои ссылки на мои якобы нелепые речи, ибо мне довольно лишь раз поставить тебе на вид, что ты не все мои слова приводишь с достаточной добросовестностью. Тем не менее я часто указывал на критерий, позволяющий установить отличие ума от тела; критерий этот состоит в том, что вся природа ума заключена в мышлении, что же до тела, то вся его природа заключается в протяжен&ности, причем между мышлением и протяженностью нет решительно ничего общего. Я также не раз ясно отмечал, что ум способен функционировать независимо от мозга, поскольку мозг никак не может быть использован для чистого понимания, но лишь для воображения либо для ощущения. И хотя при большой силе ощущения или во&ображения (как это бывает при мозговых нарушениях) ум с трудом освобождается для постижения других вещей, мы, однако, знаем — поскольку воображение слабее ума,— как часто мы постигаем нечто полностью отличное от того, что воображаем: например, когда мы во сне примечаем, что грезим, требуется воображение для этих грез, но для того, чтобы их приметить, необходим один только разум.
  4. Здесь, как часто и в других местах, ты лишь обнару&живаешь, что недостаточно хорошо понимаешь вещи, то&бой порицаемые. Я вовсе не абстрагировал понятие воска от понятия его акциденций; скорее я хотел показать, каким образом его субстанция выявляет себя через акци&денции и как продуманное и отчетливое восприятие воска (при том, что ты, о Плоть, не допускаешь никакой возмож&ности таковое иметь) отличается от общераспространен&ного и смутного. И я не понимаю, опираясь на какой аргумент ты утверждаешь как достоверный факт, будто собака рассуждает точно так же, как мы,— разве только видя, что она, как и мы, состоит из плоти, ты предпола&гаешь в ней то же, что есть в тебе. Но я, не замечающий в ней ни капли ума, не предполагаю в ней ничего подоб&ного признанному мной в разуме.
  5. Я удивлен сделанным тобой допущением, что все усматриваемое мной в воске доказывает, правда, мое ясное постижение собственного бытия, но не показывает, что я есть, или каков я: ведь одно без другого не имеет доказательной силы. И я не понимаю, чего еще ждешь ты от этого доказательства,— разве только я должен пояснить, какого цвета, запаха и вкуса человеческий ум или же не состоит ли он из некоей соли, серы и ртути; видимо, ты желаешь, чтобы мы исследовали ум наподобие вина, своего рода химическим способом. Это вполне в твоем духе, о Плоть, и в духе всех тех, кто, постигая все лишь довольно смутно, не имеет понятия о том, чем именно надо интересоваться в отношении каждой вещи. Что до меня, я никогда не считал необходимым ради выявления субстанции доискиваться до чего-то иного, кроме раз&личных ее атрибутов, так что я тем совершеннее постигал природу субстанции, чем большее количество ее атрибутов я познавал. И точно так же, как мы можем различить множество разных атрибутов у воска — белизну, твердость, переход из твердого состояния в жидкое и т. д., мы нахо&дим множество атрибутов ума: один — это способность распознавания белизны воска, другой — способность по&знания его твердости, третий — способность понимания из&менчивости его состояний, его разжижения и т. д. Ведь кто- то может познавать твердость воска, но не различать таким же образом его белизну — например, если он слеп от рож&дения; то же самое относится к остальным атрибутам. Из сказанного ясно, что ни у одной вещи нельзя распоз&нать столько же атрибутов, сколько присуще нашему уму, поскольку все атрибуты, различимые в любой другой вещи, могут быть перечислены и для ума — на основе того, что ум все это познает; а посему природа ума наиболее нам известна. Наконец, ты слегка, как бы походя, пори&цаешь меня здесь за то, что, хотя я не допускаю в себе ничего, кроме ума, я тем не менее говорю о воске, который я вижу и осязаю, а между тем эти действия немыслимы без наличия глаз и рук. Но ты обязан был отметить, как я предупреждал, что речь идет здесь не о зрении и осяза&нии, осуществляющихся с помощью органов чувств, но всего лишь о мысли относительно зрения и осязания, для которой, как мы это каждодневно испытываем во сне, не требуется указанных органов. Разумеется, ты не мог этого не заметить, но ты пожелал лишь напомнить о том, сколь нелепыми и несправедливыми бывают зачастую придирки тех, кто озабочен не столько познанием, сколько критикой.
<< | >>
Источник: Декарт Р.. Сочинения в 2 т. Т. 2— М.: Мысль,1994. 1994

Еще по теме   О ВОЗРАЖЕНИЯХ ПРОТИВ «ВТОРОГО РАЗМЫШЛЕНИЯ»  :

  1. IX. Общие итоги второго периода в истории науки уголовного права в России
  2.   [Против «Первого размышления» 39] [Единственное сомнение]  
  3.   (Против «Второго размышления»46] [Сомнение I]  
  4.   [Против «Третьего размышления»77] [Сомнение I]
  5. [Против «Четвертого размышления»] [Сомнение I]  
  6. [Против «Шестого размышления»] [С о м и е н и е I] 
  7.   МЕТАФИЗИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ, ИЛИ СОМНЕНИЯ И НОВЫЕ ВОЗРАЖЕНИЯ ПРОТИВ МЕТАФИЗИКИ ДЕКАРТА  
  8.   КРАТКИЙ ОБЗОР ШЕСТИ ПРЕДЛАГАЕМЫХ «РАЗМЫШЛЕНИЙ»  
  9.   ОТВЕТ НА ВТОРЫЕ ВОЗРАЖЕНИЯ  
  10.   ОТВЕТ НА ПЕРВУЮ ЧАСТЬ [ВОЗРАЖЕНИЙ]- О ПРИРОДЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО УМА  
  11.   ПРОТИВ «ТРЕТЬЕГО РАЗМЫШЛЕНИЯ» О существовании Бога  
  12.   ПРОТИВ «ШЕСТОГО РАЗМЫШЛЕНИЯ» О существовании материальных вещей и о реальном различии между умом и телом  
  13.   О ВОЗРАЖЕНИЯХ ПРОТИВ «ВТОРОГО РАЗМЫШЛЕНИЯ»