Аскетика как нравственный идеал монашества.

Хотя монашескими наставлениями отнюдь не исчерпывалась этика Каппадокийской школы, монашество было идеалом, который воплощали в жизнь сами защитники Никейской веры, черпая из него принципы богословствования и называя его «фьЛосгбфпсос; (Зюр> .

381 Лурье В. М. Послесловие. В кн.: Святой Григорий Нисский. Об устроении человека. СПб.: 2000. С. 188.

С появлением организации скитского общежития возник идеал аскетики как точной науки, что находит свое выражение в новых формах моральной дидактики. Требовалась теоретическая основа для построения системы иноческих уставов. Такой основой было, с одной стороны, богословие, как знание о целях и причинах всего делания; и во-вторых, антропология, как знание о предмете и субъекте аскезы - человеке. Вместе с тем, и сама аскеза могла составить основу для богословской и философской рефлексии. Для Василия Великого «правде; означает не деятельную жизнь в современном смысле слова, но упражнение вдобродетели как подготовка к Qecoqia, видению Бога» . Профессор А. И. Сидоров в своей работе отмечает, что аскетическое учение св. Василия было разработано им не специально для монахов, а для христиан вообще,

•3 о с

с указанием на монашество как на образец нестяжательной жизни .

В трактате «О девстве» Григорий Нисский указывает на главное отличие уединенной жизни — праздность от всех забот и попечений, отвлекающих душу и не дающих ей приблизиться к ее главной цели.

386

человеческим не ограничивается» , что указывает на неисчерпаемость подвига, невозможность его заключения в границы и помещения между прочими делами жизни. Другими словами, добродетель отрицает жизнь, внеположную себе. Поэтому о ней говорится, что она «посредине между

387

жизнью и смертью» , однако в том смысле, что смерть останавливается и прекращает свое действие при столкновении с тем, «кто живым сердцем воспринимает нетление Духа» .

384 Ladner G.B. The Philosophical Anthropology of Saint Gregory of Nyssa. In: Dumbarton Oaks Papers. 12. Cambridge, 1958. P. 77.

385 См.: Сидоров А. И. Древнехристианский аскетизм и зарождение монашества. M.: 1998. С. 166-170.

386 Greg. Nyss. De virg. IV. 2. 1 (SC 119, 306)

387 Ibid. XXIII. 6. 339 (SC 1 19, 546)

Но такой идеал не мог равняться принципиальному отрицанию мирской жизни, хотя бы в силу того, что этой жизнью каппадокийские Отцы должны были руководить как пастыри Церкви. Обязанности, которые накладывал мир на человека, охватывали широкий круг общественных отношений: семья, государственная служба, собственность и т.д. Как совместить это с христианской жизнью? Прежде всего, требовалось безоговорочное признание правоты девства, желание приобрести ту же праздность, которая доступна истинным монахам. С этим стремлением неразлучны - практические шаги по осуществлению нравственной жизни. «Хорошо обязаться супружеством, толькоцеломудренно, уделяя большую часть Богу, а не плотскому союзу» . В качестве руководства к мирской жизни, устремляющейся вслед за «жизнью философской», Отцы Церкви представили учение о милостыне.

Монах не имеет собственности. Человек, вынужденный жить в системе частно-собственнических отношений, должен отречься, прежде всего, от сознания собственника, представив себя управителем имущества, вверенного ему Промыслом. Именно так поступил сам Василий Великий, который продал свое наследство для пропитания голодных еще до того, как стал епископом в Кесарии . «Кто любит ближнего, как самого себя, тот ничего не имеет у себя лишнего перед ближним» . Действие милостыни двояко: нищему она дает минимум потребного, а богатому, если он истинно милостив, позволяет ограничиться этим же минимумом и для себя, раздавая все излишки. «Кто имеет у себя больше, чем сколько потребно на нужды житейские, тот обязан все это употреблять на благотворения, по заповеди Господа, Который и даровал нам все, что ни имеем» . Согласно Григорию Богослову, любовь к бедным, как лишенным помощи, есть высшее выражение человеческой любви вообще . У Григория Нисского проповеди о нищелюбии - его самые сильные произведения с гомилетической стороны.