§ 1. Телеология происхождения человека.

Космогония и антропогония тесно взаимосвязаны во всех мифологиях и философских системах Античности. В период развития патристики популярность приобрела платоническая концепция, согласно которой человек есть прежде всего душа, и ум (voug) составляет в нем самое существенное64.

Философская полемика о происхождении человека и цели его существования развернулась во II — III вв. между гностиками, 641 Alcib. 123е- 130е

65 Met. I. 983а

66 Армстронг А. X. Истоки христианского богословия. Введение в античную философию. СПб., 2003. С. 162.

платониками и христианами . Гностики были первоприемниками античного синкретизма. Если следовать суждению Аристотеля, что всякий любитель мифов есть в своем роде философ, так как руководствуется чувством удивления68, то теоретики гностицизма были выдающимися философами, хотя их философия носила в значительной степени иррациональный характер.

Гностики утверждали онтологическое неравенство всех людей, более того — отрицали их соестественность. Главной целью гносиса было познание Бога и спасение «духовных», а главной задачей при построении систем - теодицея, как выход ума за пределы обманчивого мира добра и зла в пространство абсолютного блага. Зло есть следствие распадения плеромы, своего рода сбой и ошибка в алгоритме развертывания ноуменального мира, порождающий целое множество бесполезных и вредных созданий, среди которых - «плотяные» люди. Но так как в 67 Ivanka Е. von. Plato Christianus. Einsiedeln, 1964. s. 133.

68 Arist. Metaph. I. 983a. 69NHC III 76, 14-24

заложниках у зла оказывается сама Премудрость (София), необходимый элемент плеромы, уничтожение зла неизбежно, и возвращение «гностиков» к небесному Отцу представляет собой завершающий акт этой космической драмы. Таким образом, гностицизм во всем своем многообразии был религией спасения, и это составляло его сходство с церковным христианством.

Платоников и других «эллинов» равно раздражало в гностиках и христианах деление всего человечества на две неравные части, одна из которых принадлежит к «спасаемым», а другая — к «погибающим».

71

своего рода излучения, подобного солнечному , сначала Ум, созерцающий вечно сущие Идеи, а затем Душу, воплощающую эти идеи в бытовании живых существ и материи, которая сама по себе представляет

72 73

чистую лишенность , способную только к хаосу . Таким образом, природа в сущности единообразна, и все живые существа причастны Благу: им надо лишь познать это и проявить волю к созерцанию. В своей антропологии философ предшествовавшего каппадокийцам III века, Плотин, «часто настаивает на тождестве высшей части души с Божественным Умом. Мы - больше, чем

70 Iren. Adv. haer. I. 6,2

71 см. Платон, Государство. VI. 508.

72 Plot. Enn. II. 4. 8, 16.

73 Платон. Тимей. 30а.

«человек», и больше, чем «душа». В нашем возвращении к высшему мы можем удалить наше более низкое человеческое и стать теми, каковыми мы являемся по праву и в некотором смысле никогда не прекращали быть, Божественным Умом, который также есть Все, безграничная тотальность действительного бытия»74.

В этой гуманистической установке, подчеркивающей идеальное величие человека и принципиальное (хотя и никогда не осуществляющееся в действительности) равенство всех людей, нельзя упустить одной существенной особенности: чтобы стать тем, кем он должен быть, человек должен перестать быть человеком. Ему надлежит отрешиться от всего, с чем он связан случайными узами земного бытия, обратить сознание на вечный мир Идей и слиться с Умом. Таким образом, значительный пласт бытия - а именно, бытия исторического, конкретного, текущего — вычеркивался неоплатониками из сферы философских интересов, становился лишним балластом в процессе постижения истины.

74 Армстронг А. X. Истоки христианского богословия. Введение в античную философию. СПб., 2003. С. 202-203.

75 Origen. De principiis. II. 11, 7.

76 Andresen С. The Integration of Platonism into Early Christian Theology // Studia Patristica, 15. Berlin, 1984. P. 409.

В александрийском «альянсе между христианством и неоплатонизмом» наиболее существенным являлся гуманистический элемент76. Но далеко не все христиане принимали такую антропологию, которая неминуемо замыкалась в античном циклическом круге: ведь «восстановленные» в первоначальное состояние вечно сущие твари могли бы неисчислимое количество раз пасть снова в различные меры зла. Если же от человека ожидается какое-то постоянство, которого он способен достичь, исчерпав некий лимит времени, то способности мыслить, созерцать и делать свободный выбор отнюдь не могут исчерпывать сущностных характеристик его природы. «Некоторые думали, - писал Диодор Тарсский в начале IV в., - что сотворение человека как образа Божьего относится к невидимости души. Но они не принимали во внимание, что ангелы и даже демоны также невидимы. В каком же смысле человек есть образ Божий? По своему владычеству [над видимым

77

миром]» . Положение человека в космосе, а не изъятие его из космоса, -вот прочное основание антропологии, альтернативной неоплатонической.

Для сирийских и малоазийских богословов человек есть прах, одушевленный дыханием Бога. «Поэтому, — рассуждает Феофил Антиохийский в послании к Автолику, - весьма многими душа названа бессмертной» . Но душа не бессмертна по существу, хотя ее нельзя

70

77 Diodor.

78 Theopil. Ad Autolicum. II. 19.

79 Ibid. II. 27.

80 Irenaeus. Contra Haeresis. II. 34, 3.

назвать и смертной: она прежде всего свободна . Это значит, что человек, будучи некоторым одушевленным количеством вещества, способен к развитию, формированию. Он может «стать Богом», следуя заповедям своего Создателя, и может погибнуть, злоупотребив имеющейся у него нравственной свободой. По учению Иринея Лионского, бессмертие является следствием торжества в душе чувства благодарности Творцу80. Таким образом, человек прежде всего историчен, и в его лице вся материальная тварь предстоит Богу как история, как процесс, имеющий славное начало и еще более славный конец, а целью - становление в добре путем испытания воли. Для этой христианской мысли, менее затронутой влиянием эллинизма, нет более дикого положения, чем то, что тварь (прах, \хх\ 6v) может быть совечна Богу. Тварь, имея сугубо временное бытие, возникла однажды путем актуализации Слова, Сущего в Отце.

Этот акт можно было бы назвать спонтанным, немотивированным. Но он исполнен любви, мудрости и заботы. Традиция св. Иринея «поднимает человека на максимальную высоту, так как ищет Божественную славу в живом [т. е., состоящем из души и тела] человеке»81. В силу своей связи со Словом, человек может, хотя он и является всего лишь прахом, предстоять Богу: так, именно Слово «ходило» по Раю и «беседовало» с первозданным Адамом82.

Неоплатоническая, в том числе христианская, антропология была слишком эллинизирована по сравнению с новозаветной литературой; учение о человеке апологетов и сирийских богословов было недостаточно разработанным философски, во многих пунктах даже наивным. Каппадокийцы должны были выстроить новое здание антропологии, воздавая должное и возвышенному идеализму первых, и космо-историческому реализму вторых. Подобно тому, как в жизни они совмещали научно-философскую деятельность с аскетической наукой, разработанной совсем не александрийцами , так и в теории философская терминология у них эксплицировалась на выполнение задач каждодневной пастырской работы и на проповедь о воплощении в жизнь заповедей Христа.