>>

Введение.

В середине IV в. н. э. сложилась уникальная ситуация в античном мире, когда интеллектуальные силы общества все больше вставали на сторону нового мировоззрения, а в то же время вся система образования и воспитания в целом оставалась традиционной, языческой.

Этим новым мировоззрением было христианское, которое уже вскоре после своего появления в Средиземноморье вошло во взаимодействие с философией.1

Известно, что ритор Либаний, сподвижник императора Юлиана Отступника и сторонник реставрации язычества, говорил о св. Иоанне Златоусте — «христиане похитили моего лучшего ученика». В школе Либания учились и такие мыслители «золотого века патристики», как Василий Великий и Григорий Богослов, прославившиеся теоретической глубиной своих богословских трудов. Они хорошо понимали двусмысленность ситуации, в которой оказалось христианство, по исторической необходимости войдя в ткань эллино-римской культуры. Старые ценности могли перевесить собой дух новой веры и совершить в уме образованного человека тот переворот, который произошел в уме их соученика Юлиана, готовившегося к церковному служению и ставшего императором - гонителем христиан. Или, в другом случае, отточенные за века учения «эллинов» могли подменить собой библейские догматы Откровения, как случилось в грандиозных системах Филона Александрийского и Оригена, как произошло в тринитарно-христологической ереси Ария и Евномия. В связи с этим актуальной становилась задача такого освоения потенциала языческой культуры, которое поставило бы то новое, что несло христианство, во главу угла, а не в подчиненное положение. Именно так понимал задачу своей литературной деятельности Григорий Назианзин (Богослов): «Посвятить себя философии было для меня прекраснейшим делом... Я выше всего поставил для себя ту философию, чтобы и все прочее, и ученые труды свои повергнуть перед Богом, как иные... собрав свое золото, кидали в морскую глубину»2.

Патристика явилась посредницей между античностью и средневековьем.

Введение Библии как руководящего начала в науке имело далеко идущие последствия для гуманитарного образования. Утверждение библейской доктрины божественного происхождения языка привело к преобразованию античного гимнасия в систему преподавания «тривиума», в состав которого теперь фактически входили грамматика, риторика и богословие, а диалектика и науки «квадривиума» становились служебными . Библия должна была теперь стать главным основанием всего понятийного аппарата философской мысли. Христианские мыслители критически оценивали античную культуру, выделяя в ней совместимое со словом Откровения и отделяя несовместимое. В связи с этим возникла проблема философского толкования Библии.

Вполне определенно эта проблема была поставлена в Александрийской школе, где утвердился метод аллегорического толкования Священного Писания. На Востоке александрийскому методу толкования Библии противостояла антиохийская традиция с ее историцизмом4, а в Малой Азии - влиятельное на Западе богословие св. Иринея Лионского, в котором отрицалась характерная для философии того времени тенденция к спиритуализации в трактовке человека и космоса. Вместе с тем, по глубине теоретической разработки насущных философских проблем Александрии уступали все другие центры распространения христианского учения5. 1 Соколов В. В. Средневековая философия. М.: 2001. С. 14.

2 Greg. Theol. Poem, de seipso XI. 270 (PG 37. 104 B).

3 См. об этом: Рождественский Ю. В. Философия языка. Культуроведение и дидактика. М.: Грантъ, 2003. С. 17 и др.

4 Епифанович С. Л. Преподобный Максим Исповедник и византийское богословие. М.: «МАРТИС», 1996. С. 18.

5 Саврей В. Я. Александрийская школа в истории философско-богословской мысли. М.: УРСС, 2006. С. 15.

Александрия стала главной ареной борьбы между православными и арианами, и это еще более возвеличило ее значение, особенно когда местные архиепископы Александр и, позднее, Афанасий Великий в своей полемике с еретиками представили триадологию и христологию в том виде, в каком их принял I Вселенский Собор 325 г.

в Никее. Отсюда же еще в III в. вышел св. Григорий Чудотворец — миссионер в провинциальной Каппадокии, который также отстаивал ортодоксальные триадологические воззрения, сделавшиеся содержанием «никейского» богословия. Эта «Каппадокия, которая всегда была на окраине культурной жизни Церкви, достигла своего славного времени при Василии [Кесарийском], Григории Назианзине и Григории Нисском»6 и дала свое скромное имя наиболее влиятельной школе «золотого века» патристики.

Каппадокийцы соединили в своих трудах различные аспекты антично-христианской мысли, равно богословской и философской. Как ученики (хотя и косвенные) Иринея Лионского7, они восприняли существенные черты его миросозерцания, во многом отличные от александрийских8. Воспитанные с детства в правилах ортодоксии, они «не предоставляли права философскому гносису перерабатывать положения веры, а только обосновывать их, связывать и выяснять»9. Но, несмотря на это, каппадокийцы «с отрицанием оригенизма как такового соединили защиту александрийской духовности»10, а их мировоззрение «явило собой первую форму неоплатоническо-христианского синтеза»11. Неоплатонизм был завершением античной философии, попыткой объединить все ее достижения во всеобъемлющей системе. Он продолжал развиваться с III по VI вв. н. э. Каппадокийская 6

Simonetti М. Biblical Interpretation in the Early Church. Edinburgh, 1994. P. 64.

7 Скурат К. E. Золотой век святоотеческой письменности (IV - V вв.). Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 2003. С. 40.

8 Сравнительный анализ см. в кн.: Behr J. Asceticism and Anthropology in Irenaeus and Clement. Oxford: University Press, 2000.

9 Сагарда H. И., Сагарда А. И. Патрология. СПб.: «ВОСКРЕСЕНИЕ», 2004. С. 809.

10 Otis В. Cappadocian Thought as a Coherent System // Dumbarton Oaks Press. Cambridge, 1958. № 12. P. 118.

школа дала христианскую интерпретацию

многих вопросов, поставленных в рамках этого движения мысли12. Антропология каппадокийцев может быть рассмотрена как наглядный пример их библейско-философского синтеза, поскольку человек в понимании христиан, как и философов, был существом, объединяющим в себе два мира - небесный и земной, идеальный и материальный; был божественным образом среди видимого и представителем вещественной вселенной среди невидимого.

Если божественное начало стояло во главе миропонимания античного идеализма13, то человек находился в его центре, образуемом призывом «познай самого себя» (yvcbQi aeauxov)14.

Человек -единственное существо на земле, которое не только создано с определенной целью, но и сознательно стремится к высшей цели. Платон напрямую увязывал наличие такого стремления со способностью к социальной организации; он полагал, что лишь человек возвышенного образа мыслей способен и обладает правом управлять людьми15. Христианские мыслители всегда уделяли антропологии почетное место, особенно в связи с учением о Воплощении Христа.

Э. Осборн выделяет пять антропологических вопросов, на которые раннее христианство давало свои ответы16:

6

В каком отношении к Богу стоит человек?

Как согласовать ничтожность человека с его божественным началом?

" Майоров Г. Г. Формирование средневековой философии. Латинская патристика. М.: «Мысль», 1979. с. 150.

12 Шелдон-Уильямс полагает, что понятие «христианский платоник» включает в себя два значения: платоник, укрепляющий и трансцендирующий с помощью веры свои умозрения, и христианин, мыслящий и выражающий свою веру «в терминах, понятных платоникам». К первому типу относятся, например, блаж. Августин и Иоанн Филопон, а ко второму - александрийцы, каппадокийцы и преп. Максим Исповедник (The Cambridge History of Later Greek and Early Medieval Philosophy / Ed. by A. H. Armstrong. Cambridge, 1967. P. 425).

13 Ср. «Федр», «Тимей», «Пир» (особенно «Пир» 210-211).

14 См. Хармид. 164 d-e, где эти слова трактуются как приветствие от Бога. Встреча с Божественным для Платона начинается не иначе, как с самопознания.

15 Государство. VII.

16 Osborn Е. The Beginning of Christian Philosophy. Cambridge, 1981. P. 80.

Свободен ли человек?

Из чего человек состоит?

Может ли человек познать истину?

С одной стороны, все эти вопросы наделены философским содержанием, и мы здесь видим действительно «начало христианской философии». С другой стороны, их тематическое разнообразие строго ограничено духовной сферой. Все остальные вопросы о человеке рассматривались христианскими богословами только в этой перспективе.

Философская антропология представляла собой как бы портик, с которого каппадокийцы обращались к современникам со словом христианского учения о цели человеческой жизни.

По утверждению Дж. Ф. Кэллахана, «традиционные философские и научные теории применялись Василием или Григорием [Нисским] к обсуждаемым ими проблемам не механически, так как "мудрость мира" была усвоена ими как органическая часть их собственной интеллектуальной жизни»17. Следовательно, философия в творчестве каппадокийцев претерпевала изменения, носившие характер внутреннего развития, закономерности которого зависели от оценки философских положений с точки зрения христианского Священного Писания. Следует подчеркнуть, что плоды этого развития, ставшие достоянием всей христианской культуры, представляют значимость не только для историко-богословского, но и для историко-философского осмысления. Прежде всего, фидеизм каппадокийской школы предполагал не отрицание философствующего разума, а его превосхождение.

Философские идеи занимали важное место на пути к высшим, духовным созерцаниям. Философия рассматривалась как неотъемлемое звено дидактики, принимающей гомилетическую форму. В связи с этим она нередко сливалась с риторикой18. Догматические вопросы, выносимые на широкое обсуждение, имели характер спора об определениях и требовали выработки точного понятийного 17 Callahan J. F. Greek Philosophy and the Cappadocian Cosmology. In: Dumbarton Oaks Papers. 12. Cambridge, 1958. P. 53-54.

18 См.: Ruether R. R. Gregory of Nazianzus. Rhetor and Philosopher. Oxford, 1969.

7аппарата. Среди них антропологические вопросы обладали значением интегральных, так как в ракурсе антропологии пересекались друг с другом проблемы христологии, теории познания, соотношения духа и материи, теодицеи, провидения и предестинации, Откровения, герменевтики, эсхатологии. Таким образом, философия продолжала быть важной частью христианской проповеди, хотя и не являлась руководящим началом при построении христианского мировоззрения. Исследование каппадокийской антропологии позволяет представить соотношение философии и библейской веры как соотношение научного языка, позволяющего выработать точную терминологию, и религиозного смысла, выражаемого средствами этого языка.

Объектом настоящего исследования является учение каппадокийской школы в его философских аспектах.

В качестве предмета избрана антропология, а именно учение о человеке в его отношениях к Богу, миру и человечеству, о природе, происхождении, духовно-материальном строении, развитии, цели существования человека.

Исследований, охватывающих патриотическую или каппадокийскую антропологию в целом, а не в частных аспектах учений отдельных Отцов, имеется не так уж много. Из зарубежных авторов необходимо назвать X.

19 20 21

Карппа , X. Мерки , Э. Де Плас . Антропологические проблемы

22 23 24

затрагивают в своих трудах Э. фон Иванка , Ж. Даниелу , Я. Пеликан , П. Федвик и А. Мередит . Мы пользовались также современными патрологиями Й. Квастена27 и Б. Альтанера - А. Штуйбера28. В значительной степени раскрытию 19 Karpp Н. Probleme der altchristlichen Anthropologie. Bad Gadesberg, 1950.

20 Merki H. Homoiosis Theo. Von der platonischen Angleichung an Gott zur Gottanlichkeit bei Gregor von Nyssa. Freiburg in der Schweiz, 1952.

21 Des Places E. Syngeneia. La parente de l'homme avec Dieu: d'Homere a la patristique. Paris, 1964.

22 IvankaE. von. Plato Christianus. Einsiedeln, 1964.

23 Danielou J. Platonisme et theologie mystique. Essai sur la doctrine de Saint Gregoire de Nysse. («Theologie» II), Aubier 1944, 1953.

24 Pelikan J. Christianity and klassical Culture. Bingham, 1993; The Christian Tradition. A History of the Development of Doctrine. Vol. 1. The Emergence of the Catholic Tradition. Chicago, 1971.

25 Fedwick P. J., ed. Basil of Caesarea: Christian, Humanist, Ascetic. Toronto, 1981.

26 Meredith A. The Cappadocians. N.Y., 1995.

27 Quasten J. Patrology. Vol. 3: The Golden Age of Great Patristic Literature from the Council of Nicaea to the Council of Chalcedon. Utrecht; Antwerpen, 1975.

человекоучения св. Григория Нисского посвящена работа Г. У. фон Бальтазара «Присутствие и мысль» .

Автору известны лишь немногие исследования, посвященные антропологии отдельных каппадокийцев: св. Григория Богослова (А. С. Эллверсон30) и св. Григория Нисского (А. В. Мартынов31, Ф. Хильт32, Г. Б. Ладнер33).

Существенным, если не ключевым вопросом для исследования антропологической проблематики учения каппадокийцев является связь их богословия и античной философии, особенно неоплатонизма. В своих экскурсах, посвященных этой теме, мы опираемся на труды зарубежных авторов: Дж. Диллона34, Дж. Риста35, А. X. Армстронга и Р. Маркуса36, X. Дейнхарда37, Дж. Ф. Кэллахана38, Я. Пеликана39. Большую ценность представляют предисловия и комментарии к изданиям трудов каппадокийцев в серии «Sources chretiennes»: М. Обьено40, Ж. Моссэ41, А. Сметса и М. Эсбрёка42, Ж. Даниелу43 и др.

Отечественные дореволюционные и работавшие в эмиграции ученые

AltanerB., Stuiber A. Patrologie. Basel, 1966.

29 Balthasar H.U. von. Presence and Thought. Essay on Religious Philosophy of Gregory of Nyssa. San Francisco, Ignatius Press, 1995.

30 Ellverson A. S. The Dual Nature of Man. A Study in the Theological Anthropology of Gregory of Nazianzus. Uppsala, 1981.

31 Мартынов А. В. Учение святого Григория Нисского о природе человека (Опыт исследования в области христианской философии IV века). M.: 1886.

32 Hilt F. Des heiligen Gregor von Nyssa Lehre vom Menschen systematisch dargestellt. Koln, 1890.

33 Ladner G. B. The Philosophical Anthropology of Saint Gregory of Nyssa. In: Dumbarton Oaks Papers, 12. Cambridge, 1958.

34 Диллон Дж. Средние платоники. СПб., 2002.

33 RistJ. М. Platonism and Its Christian Heritage. London, 1985.

36 Armstrong A. H., Markus R. A. Christian Faith and Greek Philosophy. London, 1960.

37 Dehnhard H. Das Problem der Abhangigkeit des Basilius von Plot. Berlin, 1964.

38 Callahan J. F. Greek Philosophy and the Cappadocian Cosmology. In: Dumbarton Oaks Papers. 12. Cambridge, 1958.

39 PelikanJ. Christianity and Classical Culture. Bingham, 1993.

40 Aubienau M. Introduction // Gregoire de Nysse. Traite de la virginite. Paris, 1966 (Sources chretiennes, № 119).

41 MossayJ. Introduction // Gregoire de Nazianze. Discours 20-23. Paris, 1980 (Sources chretiennes, № 270).

42 Smets A., Esbroeck M. van. Introduction // Basile de Cesaree. Sur l'origine de l'homme (Horn. X et XI de l'hexaemeron). Paris, 1970 (Sources chretiennes, № 160).

43 Danielou J. Introduction // Gregoire de Nysse. La creation de l'homme. Paris - Lyon, 1943. (Sources chretiennes, № 74).

заложили основы изучения каппадокийской школы в России: это

«Патрологии» Н. И. и А. И. Сагарда , И. В. Попова , труды по истории патристической мысли прот. Георгия Флоровского46 и архим. Киприана (Керна)47. Значительную ценность представляет большой очерк патристической антропологии Ф. С. Владимирского48. В исследованиях отечественных ученых рассматриваются следующие аспекты умозрения каппадокийцев, связанные с антропологией: соотношение философии и богословия в их учении (В. В. Соколов49, Г. Г. Майоров50, В. Я. Саврей51), античные философские влияния (А. Ф. Лосев , А. В. Ситников ), догматика (В. И. Несмелое54, А. А. Спасский55, митр. Макарий Оксиюк56), триадология (Л. П. Карсавин57), мистическое познание (В. Н. Лосский58, В. В. Шмалий59).

В связи с отсутствием в отечественной науке трудов, посвященных антропологии каппадокийской школы в целом, перед автором встал вопрос о методологической целесообразности общего рассмотрения антропологии всех трех каппадокийцев. Подход к раскрытию учения о человеке у каждого из Отцов был различным: Василий Великий предпочитал этическую и догматическую проблематику, Григорий Богослов делал упор на личный мистический опыт, а Григорий Нисский на философские обобщения . Можно ли рассматривать их антропологию как единое целое? С нашей точки зрения, именно благодаря имеющимся различиям великие каппадокийцы органично дополняют друг друга, 44 Сагарда Н. И., Сагарда А. И. Патрология. СПб., «ВОСКРЕСЕНИЕ» 2004.

45 Попов И. В. Труды по патрологии. Том 1. Святые Отцы II - IV вв. Сергиев Посад, 2004. С. 203-310.

46 Флоровский Г. В., прот. Восточные Отцы IV века. Париж, 1990.

47 Киприан (Керн), архим. Антропология св. Григория Паламы. М.: 1996.

48 Владимирский Ф. С. Отношение космологических и антропологических воззрений Немезия к патристической литературе и влияние его на последующих писателей. В кн.: Немезий Эмесский. О природе человека. M.: 1998. С. 176-450.

49 Соколов В. В. Средневековая философия. М.: УРСС, 2001.

50 Майоров Г. Г. Формирование средневековой философии. Латинская патристика. М.: 1979.

51 Саврей В. Я. Александрийская школа в истории философско-богословской мысли. M.: УРСС, 2006. С. 654-€89.

52 Лосев А. Ф. История античной эстетики. Итоги тысячелетнего развития. Кн. 1. М.: 2000. С. 69-73.

53 Ситников А.В. Философия Плотина и традиция христианской патристики. СПб.: «АЛЕТЕЙА», 2001.

54 Несмелое В.И. Догматическая система святого Григория Нисского. СПб.: 2000.

55 Спасский А. История догматических движений в эпоху Вселенских Соборов (в связи с философскими учениями того времени). Сергиев Посад, 1914.

56 Макарий (Оксиюк). Эсхатология св. Григория Нисского. (Киев, 1914). М.: 1999.

57 Карсавин Л. П. Святые отцы и учители Церкви. Изд. МГУ, 1994. С. 108-118. Карсавин также рассматривает отдельно антропологию св. Григория Нисского (С. 127-140).

Лосский В. Н. Богословие и боговидение. Сборник статей. M., 2000. С. 176-193. 59 Шмалий В. В. Учение святителя Григория Нисского о познании Бога. СПб.: 1997.

будучи единодушными в главных вопросах61. В их трудах христианская антропология впервые получила такое целостное раскрытие, которое можно увидеть лишь при комплексном изучении. По мнению Б. Отиса, именно антропология является одним из ключевых пунктов, с точки зрения которых можно говорить о каппадокийской мысли как о единой системе . Прецедент рассмотрения творчества каппадокийцев как симфонически взаимосвязанного дан в книге Ярослава Пеликана «Христианство и классическая культура».

Исходя из специфики каппадокийского подхода к постановке и решению философских проблем, целью представленной диссертационной работы является выявление собственно христианского содержания философской антропологии каппадокийцев в неоплатоническом контексте. В задачи автора входит анализ воззрений каппадокийских Отцов Церкви на происхождение человека, включая естественное, природное происхождение, и сверхъестественное, обусловленное творческим актом Бога; рассмотрение учения о строении человека - его духовно-телесном составе, способностях души и наличном состоянии его сложного существа; рассмотрение этической системы каппадокийцев; анализ концепции человеческого совершенства, как предела духовного развития всех сил и способностей человеческой природы, который, однако, трансцендируется по мере его достижения, что обеспечивает динамическую картину вечной жизни в «Активная роль мысли, размышления, приложимая к Богопознанию, способность различения - вот что можно привести в качестве общей черты в богомыслии трех Каппадокийцев. Свт. Василий Великий, занятый прежде всего вопросами догматическими, пользуется ею, чтобы закрепить четкие понятия, как бы вехи для мысли; свт. Григорий Богослов преобразовывает ее в восхищенное созерцание неизреченных Божественных соотношений; свт. Григорию Нисскому она дает возможность трансцендировать умопостижимое и затем найти более возвышенный путь к соединению с Богом» {Лосский В. Н. Богословие и боговидение. Сборник статей. М., 2000. С. 188-189).

61 Как отмечает Б. Альтанер, великие каппадокийцы «принадлежат к начатому св. Афанасием новоалександрийскому движению в теологии» (Altaner В., Stuiber A. Patrologie. Basel, 1966. S. 290).

62 Otis В. Cappadocian Thought as a Coherent System // Dumbarton Oaks Papers. Cambridge, 1958. № 12. P. 98.

эсхатологии каппадокийцев.

Методология данной научной работы определяется прежде всего пониманием трудности отмежевания философских идей каппадокийцев от изложения ими богословских догматов и положений, имеющих своим источником или обоснованием исключительно религиозную веру. Автор будет придерживаться следующего метода: в учении отцов-каппадокийцев выделяются идеи, воспринятые ими из Библии (непосредственно или через посредство ортодоксальной традиции); далее диссертант выявляет, как эти выделенные идеи соотносятся у каппадокийцев с собственными философско-теологическими воззрениями общего характера; на основе проделанной работы производится детальная реконструкция антропологии каппадокийских мыслителей.

Логика изложения антропологии каппадокийцев продиктована также следующим соображением, впервые высказанным Ф. С. Владимирским: «Основной и наиболее общей чертой христианской антропологии первых веков можно признать различение трех состояний в жизни всего человечества: первобытного - идеального, невинного; настоящего - греховного и будущего - возрожденного. Но самое различение этих состояний, отличительные черты каждого из них и соответствующие им изменения человеческой природы не были еще достаточно раскрыты церковными писателями»63. С нашей точки зрения, каппадокийцы внесли в это раскрытие большой вклад. Деление настоящей диссертации на три главы соответствует учению о трех состояниях человеческой природы: исходном, поврежденном и ожидаемом.

Владимирский Ф. С. Отношение космологических и антропологических воззрений Немезия к патристической литературе и влияние его на последующих писателей. В кн.: Немезий Эмесский. О природе человека. M.: 1998. С. 182.

| >>
Источник: Неганов Владимир Владимирович. Антропология каппадокийской школы. Диссертация кандидата философских наук: 09.00.03, Москва 2006. 2006

Еще по теме Введение.:

  1. Статья 314. Незаконное введение в организм наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов
  2. ВВЕДЕНИЕ
  3. Тема 1ВВЕДЕНИЕ В ТЕОРИЮ И ПРАКТИКУ МЕНЕДЖМЕНТА
  4. ВВЕДЕНИЕ В ШКОЛЬНУЮ ЖИЗНЬ
  5. "Падение Запада" и глобальные проблемы человечества (общедоступное введение)
  6. Мысли об организации немецкой военной экономикиВведение
  7. Введение
  8.   ВВЕДЕНИЕ 
  9. Введение
  10. Введение
  11. Введение
  12. ОБЩАЯ ЧАСТЬВВЕДЕНИЕ В ТЕОРИЮ И ИСТОРИЮ СРАВНИТЕЛЬНОГО ПРАВОВЕДЕНИЯ
  13. Введение
  14. Введение
  15. 7Введение В модель QMDM: уровень СТОИМОСТИ, относящийся и отдельному акционеру
  16. ВВЕДЕНИЕ
  17. Введение
  18. Введение
  19. ВВЕДЕНИЕ
  20. ВВЕДЕНИЕ