Юридическая
консультация:
+7 499 9384202 - МСК
+7 812 4674402 - СПб
+8 800 3508413 - доб.560
 <<
>>

VI При изучении развития словообразовательных функций основного словарного фонда

необходимо учитывать исторические изменения в соотношении непроизводных и производных основ, необходимо вникать в разнообразные процессы формирования новых лексических центров словообразования, процессы пополнения самого основного словарного фонда вновь возникающими непроизводными словами.

Например, едва ли можно сомневаться в принадлежности к основному словарному фонду современного русского языка слов плот, плотина, плотный (откуда плотность, уплотнить) и плотник. С точки зрения современного живого общественного понимания и употребления все они должны быть признаны словами непроизводными [47]. Каждое из этих слов, кроме изолированного плотина (ср., впрочем, у Даля плотинный, плотинщик), является началом особой словообразовательной цепи: плот, плотовой, плотовщик; плотный, плотность, плотно, плотнеть, уплотнить - уплотнять, уплотниться - уплотняться, уплотнение, уплотненный, уплотненность, плотник, плотничать, плотницкий - плотнический, плотничество, плотничий (плотничья артель), плотничный (плотничный инструмент).

Любопытно, что уже с 20-30-х годов XIX в. начинают развиваться переносные значения в глаголе сплотить и производных от него словах: сплоченный, сплоченность, сплочение, все более и более отдалявшие этот лексический ряд от профессиональных плотить, сплотить.

Перед историком восточнославянских языков стоит также задача исследовать историю обособления слов плот, плотить от плести, плеть, плетень и т. п.

Точно так же едва ли в современном русском языке можно относить к одной лексической группе и считать непосредственно связанными цепью словопроизводства сметь (посметь) и смелый (смелость, смельчак, осмелеть, осмелиться - осмеливаться; ср. древнерусское смельство "дерзость").

Можно указать множество таких этимологических серий слов, которые в истории русского языка разделились на несколько самостоятельных словообразовательных баз, отчасти вошедших и в состав основного словарного фонда. Например:

а) спеть, спелый, спелость, переспеть, выспевать, доспевать и т. д.;

б) спех, спешить, спешка, наспех, спешный, поспешить, поспешный и т. д. (ср. подоспеть);

в) успех, успевать, успеваемость, успешный, успешно, безуспешный и др. под.

В историческом развитии словарного состава русского языка сюда же примыкали имевшие сложную семантическую историю слова приспех, приспешник (первоначально помощник в стряпне, в изготовлении хлебов, затем лаборант и позднее - клеврет, приверженец), доспех и др. Из книжных славянизмов с этими "гнездами" слов связаны преуспеяние, преуспевать, с одной стороны, и споспешествовать (ср. поспешение), с другой [48].

Особый интерес для исторического исследования представляют многочисленные лексические и словообразовательные группы, возникшие от слова след и производных от него наследник и последний, которые также вошли в состав основного словарного фонда русского языка. В качестве иллюстрации достаточно представить общую схему дифференциации разных словообразовательных и семантических рядов в этой сфере.

С одной стороны, след, следить, выслеживать, доследитъ, последить, проследить, уследить, следопыт и т. д. (ср. наследить); с другой, след, следовать, последовать, последователь, последовательный, последовательность - с сложными и разнообразными разветвлениями: следователь, следствие, следует, следовательно; исследовать, исследователь, исследовательский; старославянизм, подвергшийся в литературном языке XVIII в.

переосмыслению, преследовать кого-что и омоним преследовать что в значении "добиваться чего-нибудь", преследование, преследователь; с третьей стороны, наследовать, наследие, наследник, наследство, наследный; с четвертой, последний, последыш.

Легко заметить, что процессы образования новых слов на базе основного словарного фонда в разные эпохи сопровождаются возникновением омонимов, омонимных основ, омоморфем, например: следствие (в значении "вывод") и следствие (в значении "расследование"); преследовать (врага) и преследовать (свою цель); ср. основа (в тканье) и основа (в значении "база, основание"); отказать кому в чем и отказать кому что (в значении "завещать") и т. п.

В сфере производных глаголов, отглагольных имен существительных и производных имен прилагательных активные процессы образования омонимов в русском языке на базе основного словарного фонда подчинены строго определенным внутренним законам развития. Например: переложить (откуда-нибудь) и переложить (положить слишком много), перегрузить (с одного места на другое) и перегрузить (нагрузить слишком много), стянуть ("связать", "собрать") и стянуть ("снять", "утащить"), свести (вместе) и свести (с чего-нибудь), просмотреть (книгу) и просмотреть (ошибку) и т. п.

В истории русского литературного языка этот процесс омонимической дифференциации основ осложнялся соотношением и взаимодействием русизмов и славянизмов. Некоторые омонимические ряды русизмов и славянизмов или сливались, или, напротив, вытесняли друг друга. Так, в русском литературном языке XVIII в. было много омонимов, отделенных друг от друга границами разных стилей. Например: расточить в значении "рассеять", "разогнать" - слово высокого стиля ("Полки врагов я расточил". - Пушкин, Кольна), а расточить "растратить" - среднего и простого стилей; разрешить в значении "развязать" - слово высокого стиля, разрешить "позволить" - среднего и простого стилей; поносный в значении "позорный" - в высоком слоге, в значении прилагательного к слову понос - в просторечии; отрыгнуть в значении "открыть", "произнести", "объявить" - в высоком слоге, отрыгнуть "извергнуть из желудка", "произвести отрыжку" - в просторечии и т. д.

Омонимические русизмы и церковнославянизмы нередко становились антонимами, т. е. словами с противоположными значениями, например, русские: вонь, вонять, вонючий, вонючка и церковнославянские: благовоние, благовонный (ср. зловоние, зловонный).

Уже из приведенных иллюстраций ясно, что множество лексических ответвлений, отделившихся от основного словарного фонда, остается в разных специальных или стилистически ограниченных сферах словарного состава языка, обнаруживая здесь большую или меньшую производительность. Например, от слова страх еще в XVIII в. или в начале XIX в. обособляются и специализируются страховать, страховка, позднее страховой (страховое письмо - "заказное письмо" с 60-70-х годов XIX в.); ср. в современном русском языке переносно: перестраховка, перестраховщик, перестраховаться.

От вянуть (увянуть - увядать, увядание, завянуть, повянуть, вялый, вялость и т. п.) через посредство вялый (вялость) обособляются слова вялить, вяленый. Любопытно, что в современном русском языке прямое значение слова вялый (ср. вялые цветы, вялые овощи) все больше слабеет, становится малоупотребительным; над ним явно возобладало переносное употребление: вялое настроение, вялый характер.

От гад (производные: гадина, гадюка) ответвляются, с одной стороны, гадить с его разнообразными значениями (ср. изгадить, нагадить) и гадость, гадливый, а с другой стороны, ставшее непроизводным - гадкий.

Исторические процессы обогащения словаря посредством образования новых слов па базе основного словарного фонда сопровождаются сложными и разнообразными изменениями в семантике слов и основ.

<< | >>
Источник: Виноградов В. В.. Избранные труды. Лексикология и лексикография.. 1977

Еще по теме VI При изучении развития словообразовательных функций основного словарного фонда:

  1. Источники, аспекты, основные результаты и перспективы когнитивного осмысления истории изучения глаголов речи
  2. Позднейшие этимологические словари
  3. ТРУДЫ томской ДИАЛЕКТОЛОГИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ
  4. VI При изучении развития словообразовательных функций основного словарного фонда
  5. VII Исторический анализ взаимодействия основного словарного фонда и прочего словарного состава язык
  6. Тематический план-программа курса
  7. Ли Жулун О ЛЕКСИЧЕСКИХ РАЗЛИЧИЯХ МЕЖДУ ДИАЛЕКТАМИ КИТАЙСКОГО ЯЗЫКА
  8. ЛЕКСИЧЕСКИЕ РАЗЛИЧИЯ НА ТЕРРИТОРИИ МОСКОВСКОЙ ОБЛАСТИ (ЛЕКСИКОГРАФИЧЕСКАЯ, ЛЕКСИКОЛОГИЧЕСКАЯ И ЛИНГВОГЕОГРАФИЧЕСКАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА)
  9. Глава 4 НОРМАТИВНЫЙ И КОММУНИКАТИВНО-ПРАГМАТИЧЕСКИЙ АСПЕКТЫ КУЛЬТУРЫ РЕЧИ
  10. Глава 15 ЭВМ И КУЛЬТУРА РЕЧИ: ИТОГИ И ПЕРСПЕКТИВНОЕ ПЛАНИРОВАНИЕ