Академик А. А. Шахматов (с. 313)

lt;.. .gt; И если наука Фортунатова не была наукой для всех, то Шахматов талантливо вынес ее на широкое общественное поле. По силе своего дарования, по энергии и жару деятельности, по общественному пониманию науки Шахматов занимал совершенно исключительное место среди русских ученых.

Я. А. Расторгуев. К характеристике личности А. А. Шахматова (с. 319)

lt;.. .gt; Так прекрасна была душа Алексея Александровича, так одухотворена она была светом вечной немерцающей Правды! Этот свет исходил из самой глубины ее, согревал тебя, его собеседника, и заставлял ярким пламенем вспыхивать где-то далеко в тайнике твоей души тлеющую твою собственную искорку Добра и Правды, и от этого света кругом становилось тепло и уютно — забывались невзгоды и горечи окружающей жизни.

Такое впечатление производил на меня своею личностью Алексей Александрович не в юношеские мои годы, не в пору моего романтического периода, когда свойственно увлекаться и судить о людях по первому впечатлению. Начало моего личного знакомства с Алексеем Александровичем относится к той поре моей жизни, когда мне было за 30 лет, когда я уже «знал неверной жизни цену»: успел не раз разочароваться в отдельных личностях и, может быть, научился разбираться в людях. Мое знакомство с ним произошло несколько лет спустя по окончании мной Московского университета при следующих обстоятельствах.

Осенью 1913 г. мною были приобретены «Курсы лекций по истории русского языка», читанные Алексеем Александровичем в 1909- 1910 г. в Петроградском университете. Знакомство с этими курсами было поворотным моментом в направлении моих научных интересов: с таким построением истории и диалектологии языка, какое было в курсах Алексея Александровича, мне до тех пор не приходилось встречаться в известной дотоле научной литературе ни по одному из славянских языков, которыми я тогда преимущественно занимался; для меня тогда стало ясно, что на работах Алексея Александровича нужно учиться филологу, — и эти работы всецело поглощали тогда мое внимание. Обстоятельства далее сложились так, что вскоре я и лично познакомился с Алексеем Александровичем. Весной 1914 г. я жил некоторое время на даче под Петроградом и часто приезжал в город. В один из таких приездов я решил пойти к Алексею Александровичу и попросить его руководства в моих научных занятиях. Заранее я был уверен в том, что Алексей Александрович не откажет в моей просьбе: его исключительная доброжелательность и моральная поддержка всякого, работающего научно, хорошо были известны мне — об этом красноречиво говорили на протяжении целого ряда лет предисловия. lt;...gt;

Е. Ф. Будде.