<<
>>

Природа и географическая среда

Проблема взаимоотношения человека, общества и природы — комплексная. Физика, химия, биология, точные науки вносят свой вклад в ее решение. Экология — сложное объединение научных дисциплин — специально занимается взаимодействием живых организмов, человека, человеческих сообществ с окружающей средой. Термин «экология» (от греч. oikos— жилище и logos — учение) ввел один из последователей Ч.Дарвина, немецкий зоолог Эрнст Геккель в 1866 г. Он определял экологию как науку об отношениях организмов к окружающей среде.

Философию эта проблема интересует во многих отношениях. Прежде всего, только отличая себя от природы как иного, человек может понять собственное своеобразие. «Дух есть свобода, а не природа», — писал Н.Бердяев. Только рассматривая себя как порождение и продолжение природы или как ее антитезу, человек решает вопрос о возможностях и границах познания мира, единства и многообразия мира, сущности красоты, добра, справедливости. Поэтому исторические типы философии так или иначе связаны с определенным типом решения проблемы «природное —социальное —человеческое».

Проблема качественной специфики социальности конкретизируется в проблеме антропосоциогенеза как проблеме ее границ.

Философский аспект взаимоотношений общества и природы ясно выражен в проблеме периодизации истории, в определении принципов многообразия и единства исторического процесса.

Без обращения к этой проблеме нельзя понять особенности и перспективы современного общества. Концепции постиндустриального общества, идеи глобализации многих социальных проблем тесно связаны с определенным решением этой проблемы.

В современном массовом сознании, пронизанном мифологическими представлениями, в социальных утопиях и антиутопиях, в разнообразных социальных движениях современности природа представляется то «землей обетованной», новым Эдемом, то — средоточием зла и хаоса.

«Природа» в широком смысле слова порой отождествляется с понятием Вселенной, даже с понятием материального мира. Природа в ее целостности, бесконечности, вечности интересует философа при решении общих онтологических и гносеологических проблем. Когда же философия приближается к человеку, его деятельности, формам общения, то речь уже идет о той части природы, с которой человек вступает в непосредственное взаимодействие и которая является естественным условием человеческой жизни.

Так понимаемая природа получила в 1875 году название биосферы. Ввел этот термин австрийский геолог Э.Зюсс. Биосфера — это вся совокупность живых организмов и их среда обитания (вода, нижний слой атмосферы, верхняя часть земной коры). Последняя составляющая биосферы получила название географической среды.

Вплоть до XX века исследователи ограничивались понятием географической среды при решении проблемы «общество — природа». До сих пор еще вполне жизнеспособна идея, согласно которой развитие общества, причины войн и революций, человеческие обычаи, нравы имеют «естественное происхож-

дение» и определяются прежде всего географической средой. Такие взгляды получили название географического детерминизма. Сторонников географического детерминизма можно обнаружить уже в древности (Геродот).

В новое время сторонник географического детерминизма Ш.Монтескье считал, что власть климата сильнее всех властей. Именно от климата зависят особенности характера, привычки, привязанности людей, полагал он.

«Народы жарких климатов робки, как старики, народы холодных климатов отважны, как юноши»1.

К сторонникам этой натуралистической концепции можно отнести также французского государственного деятеля, философа, экономиста XVIII века А.Р.Ж.Тюрго. Сторонниками географического детерминизма в XIX веке были английский историк Г.Т.Бокль, французский писатель, историк, философ Э.Ренан, французский историк, философ И.Тэн. Жаркий климат, по мнению Бокля, был причиной рабства в Индии, поскольку особым образом влиял на сознание местного населения. Благодатный климат, тучная почва Голландии, по мнению И.Тэна, определили натурализм и «полнокровность» голландской живописи.

Для отечественного мыслителя Л.Н.Мечникова (1838— 1888) определяющим фактором в развитии общества всегда была вода. Особенности древних обществ Китая, Египта, Месопотамии определялись освоением великих рек, протекающих на их территории. Это была «речная» цивилизация. Затем возникает средиземноморская цивилизация, особенности которой связаны с обладанием морскими пространствами. С открытием Америки возникает глобальная океаническая цивилизация.

На принципы географического детерминизма опирается так называемая геополитика. Термин этот был введен шведским ученым Р.Челленом и означал учение о государстве как географическом и биологическом организме, стремящемся к постоянному расширению. Основные понятия геополитики — «жизненное пространство», «естественные границы». Внешняя политика государств, согласно этой концепции, в основном определяется географическими факторами (климатом, местоположением, природными ресурсами, темпами роста народонаселения).

Антропосоциогенез. Проблемы и дискуссии

Одним из аспектов взаимодействия общества и природы является антропосоциогенез — происхождение человека и общества. В XIX веке учение об антропогенезе прочно связано с именем Ч.Дарвина. Главный вывод Ч.Дарвина— генетическое родство человека с животным, следовательно, естественное, природное происхождение человека в процессе эволюции, основными механизмами которой являются наследственность и естественный отбор, осуществляемый в процессе борьбы за существование.

Собственно возникновение человека с мышлением и речью, способного к трудовой деятельности совместно с себе подобными, было рассмотрено Ф.Энгельсом, сторонником трудовой гипотезы происхождения человека и общества. В работах «Диалектика природы», «Роль труда в процессе превращения обезьяны в человека» Энгельс предположил существование сложного маятникообразного движения от биологических к качественно новым, социальным закономерностям и обратно в процессе антропогенеза. В силу изменения природных условий жизни будущий человек стал чаще использовать продукты природы в своей деятельности — камни, палки; он вынужден был распрямиться для лучшей ориентации в условиях изменившегося рельефа; вынужден искать защиту от холода при изменении климата. Эти предпосылки стимулируют развитие простейших трудовых навыков, которые, в свою очередь, ведут к изменению строения руки. Освобожденная от участия в передвижении, рука стала органом и одновременно продуктом труда. С помощью совершенствования руки стало возможным невиданно расширить круг предметов, с помощью которых можно воздействовать на природу. Производство этих предметов — орудий — процесс коллективный. В процессе коллективной деятельности у людей возникает «потребность что-то сказать друг другу». Потребность создала свой орган. Гортань обезьяны изменила свою структуру, что стало биологической предпосылкой возникновения речи.

Маятникообразное движение от биологического к социальному, от социального к биологическому убыстряется. Причины практически невозможно отделить от следствий, все сплелось в тугой клубок. И вдруг происходит почти чудо: природно-биологические закономерности отходят на второй план, человек приобретает законченную социальную форму, природа в нем самом укрощена навеки: он закончил свою биологическую эволюцию и отныне живет по новым, общественным законам, он даже ест и пьет «по-человечески».

«Начала» и «концы» представленной версии антропогенеза относительно ясны. В начале эволюции стоит животное, чьи биологические механизмы адаптации уже не справляются с изменившимися условиями окружающей среды. В конце — человек, обладающий сознанием и речью, испытывающий неодолимую потребность жить в коллективе, изготовляющий орудия труда. Животное только пользуется природой и производит в ней изменения только в силу своего в ней присутствия. Человек заставляет ее служить своим целям, господствует над ней. В середине же — почти неуловимые нюансы переходов от орудийной деятельности животных к человеческому труду.

«Трудовая» гипотеза ныне многими, в том числе и отечественными исследователями, признается недостаточной. Анализ трудовой гипотезы, а также иной вариант теории антропогенеза представлен в исследовании В.М.Вильчека. В трудовую гипотезу незаметно вплетается ламаркизм, пишет В.Вильчек. Ф.Энгельс говорит о постепенной тренировке конечностей, приучению к прямохождению. Достигнутое в процессе жизни «продвинутых» обезьян передается потомкам. Генетика отрицает наследование приобретенных признаков. Сам естественный отбор, считает В.Вильчек, «очень уж подозрителен» по отношению к человеку. Почему-то отбраковывались полезные признаки, а закреплялись вредные — безво- лосость, отсутствие когтей и клыков, прямохождение, долгий период детства. Естественный отбор мутантов был противоестественным на самом деле и аномально быстрым, словно целенаправленным1. Кроме того, сторонники трудовой теории антропогенеза грешат склонностью к модернизации. Они говорят: прачеловек догадался, понял, изобрел. Но он просто еще не умел догадываться и изобретать.

Главная слабость трудовой гипотезы заключается в невозможности связать причинной связью появление человека и возникновение трудовой деятельности. Чтобы «труд создал человека», как считал Энгельс, он (труд) должен был существовать до человека, то есть трудиться должны были обезьяны. Но труд, с точки зрения марксизма, это специфически человеческая деятельность, исключающая условно и безусловно-рефлекторную активность.

Главная причина возникновения человека, считает В.Виль- чек, первоначальное отчуждение, разрыв коммуникации с природой, ослабление или утрата инстинктов, появление множества « больных животных». Подобные ущербные существа либо погибают, либо начинают подражать, копировать поведение «нормальных» животных. Животные для человека становятся коммуникаторами, посредниками, учителями. Человек начинает подражать либо полноценным обезьянам, либо копытным, либо хищникам, с которыми он вступает в своеобразное соглашение. Человек начинает жить по плану своего Тотема — жи- вотного-покровителя. В этом причина, например, появления в архаических обществах множества запретов. Так, например, половые табу — результат синхронизации брачных отношений в первобытной общине с брачными играми животных, подчиняющихся биологическим ритмам. Люди, живущие по чужому плану, находятся в состоянии постоянного стресса, что обнажает все пласты индивидуальной изменчивости — основу для естественного отбора. Но естественный отбор в условиях становления человека «противоестествен », он ведет к сохранению слабых особей, с разрушенной способностью коммуникации с природой. Именно таким особям ничего не остается, как подражать природе по не инстинктивной, чужой программе — то есть трудиться.

Попытка реализовать травмированную способность единства с природой, найти обманчивый образ этого утраченного единства порождает другую человеческую способность — творчество. Труд и творчество, таким образом, различны по происхождению, лишь много позже то творчество начинают считать особым видом труда, то труд начинают связывать с творчеством как его атрибутом. Творчество по своей природе — это культурно-созидательная деятельность, это создание ценностей-символов, с помощью которых человек осуществляет «уход-возвращение»: реально уходит от природы, а возвращается к ней в форме идеального плана действия.

Таким образом, с точки зрения В.Вильчека, основной предпосылкой возникновения человека является его отчуждение от природы. Восстановление этой связи уже внебиологически- ми средствами и ведет к формированию человека. Причем, если труд составляет субстрат, «вещество» рождения социальности, то собственно человеческий характер он приобретает только в процессе возникновения символов, замещающих утраченное единение природой, то есть только в процессе куль- туросозидания.

Другой отечественный философ, Ю.М.Бородай, еще дальше отходит от трудовой гипотезы, объясняя антропосоциоге- нез с помощью психоаналитической теории[156].

Для самого 3.Фрейда загадка возникновения социальности лежит в замещении реального отца-вожака первобытного стада мифическим зверем-прародителем — Тотемом. У прародителей человека в течение многих поколений происходила борьба за обладание самками. Внутристадные ограничения основывались на принуждении, силе вожака-самца. Рождение человека для Фрейда — это появление внутреннего запрета — совести. Настал тот день, пишет Фрейд, когда молодые самцы объединились, убили и съели старого вожака, реализовав свои противоречивые желания: желание отождествления с вожаком, стремление стать такими же сильными, как он, и — уничтожить его как препятствие на пути удовлетворения своих желаний. Свершив это деяние, убийцы оказались во власти мучительного двойственного чувства торжества и горя. Не справившись с этим чувством, они впали в состояние «позднего послушания»: начали испытывать чувства раскаяния и вины, объявили недопустимым совершенный ими поступок и отказались от своих вожделений, закрепив свой отказ в образе священного животного-прародителя. Общество, по мнению Фрейда, покоится на создании соучастия в совместно совершенном преступлении, на чувствах вины и раскаяния.

Ю.М.Бородай обращает внимание на неудовлетворительное объяснение Фрейдом того сложного комплекса чувств, который возникает после совершения убийства отца-вожака. Человеческие чувства вины и раскаяния не вытекают автоматически из акта убийства. Двойственное отношение к вожаку — дело обычное и в обезьяньей стае.

Однако предгоминиды (пралюди) были способны к прямохождению (что ведет к повышению смертности самок) и были хищниками. В силу этих обстоятельств внутристадные конфликты стали более частыми и жестокими, они грозили гибелью вида в результате взаимного истребления. Единственное средство выжить — сублимация, способность ограничить себя в своих желаниях, видоизменить их. Эротика и смерть слились в представлении предка, поэтому орудие смерти часто становится предметом почитания (видоизмененного вожделения). Первых архаических божеств почитали в виде дубин, топоров, ножей. Появление нового, «человеческого» качества в поведении членов первобытного стада связывается с наличием двойственной, крайне напряженной ситуации в стаде и невозможностью ее физического разрешения. Желание убить и невозможность это совершить стали многократно проигрываться в воображении всех членов стада, порождая запрет (табу). Это уже внутренний запрет, основанный на собственной воле, это рождение совести. В представлении пралюдей эротика неразрывно связалась со смертью, поэтому запрет (табу) завершает эту взаимосвязь. Свои эротические побуждения отныне можно изжить только в форме перевоплощения, то есть представления своих страстей в виде чужих желаний. Миф и ритуал закрепляют этот перенос. Связь между чужим и своим постепенно забывалась, и «бескорыстный» интерес к «чужим» страстям, изображаемым на сцене, стал синонимом эстетического отношения к миру.

Таким образом, сущность социальности предельно ясно выражена в нравственных отношениях. В основе нравственности лежит процесс сублимации той противоречиво-безысходной ситуации, в которой оказались предгоминиды. В свою очередь, первые формы нравственности (чувства вины, муки совести, возникновение свободы воли) стали тем фундаментом, на котором стоит вся человеческая культура, с ее способностью к символизации, перевоплощению, отождествлению себя с другим. Утрата исходной нравственно-родовой основы человеческой культуры связана с завоеваниями одного народа другим, многочисленными войнами, в результате которых мифологическая суть человеческих взаимоотношений умирает, остается «чистая форма», лишенная мифологической окраски.

При всей убедительности или яркости, оригинальности рассмотренных концепций в них остается без ответа один вопрос: как рождается новое «человеческое» качество, как вспыхивает сознание, каким образом, медленно или «вдруг», трансформируется психика животного в сознание человека? А может, «естественного» объяснения недостаточно, и появление человека невозможно понять без привлечения других причин, например, некоего энергетического толчка.

Католический философ и ученый-палеонтолог Пьер Тейяр де Шарден (1881 —1955) для объяснения антропогенеза вводит понятие энергии. Скачкообразность развития характерна для всей природы, считает он. Возникновение человека и.человечества также представляет собой ряд скачков. Скрытая внутренняя энергия придается им самим изначально. Эта творческая энергия постепенно разворачивается в ходе развития, а не угасает, как можно было бы ожидать в соответствии с принципами современного естествознания. Огромный энергетический потенциал лежит в самом основании материи. Эволюция Вселенной заключает в себе стадии «преджизни», «жизни», «мысли» и «сверхжизни».

Уже на стадии преджизни проявляется «радиальная» энергия, которая ведет к нарастанию сложности материальных феноменов. «Тангенциальная» энергия связывает однопорядковые элементы, структурирует материю. Энергия неотделима от материи, однако ее можно понимать и как духовную силу, направляющую всю эволюцию космоса.

Переход с одной стадии на другую скачкообразен, носит взрывной характер. От одного этапа к другому рывками идет усложнение материи. На стадии «мысли» появляется человек. Возникновение человека — это «индивидуальный мгновенный скачок от инстинкта к мысли», это порог, который должен быть перейден одним шагом. Первый человек появляется сразу как множество людей. Переход к человеку происходит не через внешние изменения морфо-физиологической структуры животного, но — «внутри», скрыто. «Человек вошел бесшумно... Он шел столь тихо, что, когда мы начинаем его замечать по нестираемым следам каменных орудий, выдающих его присутствие, он уже покрывает весь Старый Свет — от мыса Доброй Надежды до Пекина. Безусловно, он уже говорит и живет группами. Он уже добывает огонь»1.

Человек как бы сгущает психическую энергию, творит «ноосферу», в которой возникает мысль, личность, единство индивидуальностей. Духовное объединение человечества, его «планетизация» ведет к стадии Сверхжизни. На этой стадии человечество соединяется с Божественной полнотой, «точкой Омега», с «нечто» и «некто», действовавшим с самого начала эволюции, не сливаясь с ней.

Понятие энергии кладет в основу своей концепции JI.H.Гумилев (1912—1992). В его интерпретации энергия теряет свою сакральную (священную) окраску. Гумилев говорит о биохимической энергии, энергии космоса. Он выдвинул концепцию этногенеза как составной части антропосоциогенеза (происхождения отдельных народов, этносов). Для JI.Гумилева теория Дарвина годна для объяснения лишь внутривидовых изменений, природа же изменений в обществе, исчезновения одних народов и появления других — иная.

Пространство и время оказываются теми формами жизни этноса, через которые осуществляется связь с природной средой. Начало этногенеза JI.Гумилев связывает с механизмом мутации — внезапного изменения генофонда живых существ, наступающего под действием внешних условий в определенном месте и в определенное время. В результате возникает «этнический толчок», ведущий к образованию новых этносов. Процесс этногенеза связан с появлением особого генетического признака — пассионарности. Пассионарностъ — это признак, возникающий вследствие мутации (пассионарного толчка) и образующий внутри популяции некоторое количество людей, обладающих повышенной тягой к действию. Гумилев назвал их «пассионариями». Пассионарии способны на радикальные изменения и желают их. Они защитники Отечества, они — открыватели нового, великие реформаторы, творцы, воины, строители. Для такой деятельности нужна особая избыточная энергия, которой оказываются наделены пассионарии. «Вкладывая свою избыточную энергию в организацию и управление соплеменниками на всех уровнях социальной иерархии, они, хотя и с трудом, вырабатывают новые стереотипы поведения, навязывают их всем остальным и создают таким образом новую этническую систему, новый этнос...»1.

Однако энергия («пассионарный заряд») не остается неизменной в этносе, она уменьшается. Вследствие желаний пассионариев «быть самими собой», не подчиняться правилам, в обществе начинается соперничество и кровопролитие. Из-за междоусобиц и резни пассионарный заряд уменьшается, происходит « рассеивание энергии », кристаллизующейся в памятниках культуры. Расцвет культуры соответствует спаду пассионарности, общество находится в фазе «надлома». В

результате общество избавляется от излишней пассионарнос- ти и приходит в состояние видимого равновесия, живя по инерции, на основе приобретенных ценностей. Инерционную фазу характеризует образование больших государств, накопление материальных благ.

Однако вследствие утраты этносом пассионарности в обществе занимают ведущее место субпассионарии — люди с пониженной пассионарностью; они стремятся уничтожить всякое проявление пассионарности, это люди вялые и эгоистичные, они проедают и пропивают все созданное в героические времена. Это фаза обскурации, при которой процессы распада становятся необратимыми.

Затем наступает мемориальная фаза, когда этнос сохраняет лишь память о своем прошлом. Затем исчезает и память, приходит фаза равновесия с природой, когда люди лишь поддерживают налаженное предками хозяйство, живут в гармонии с ландшафтом и предпочитают «великим замыслам обывательский покой ».

Только благодаря «вливаниям» космической энергии человечество не исчезает с лица Земли. Более того, и возникновение человека, антропогенез, возможно, также связан с пассионарным толчком. Нет преемственности между неандертальцами и современными людьми, как нет ее между римлянами и румынами, между хунну и мадьярами, считаетJI.Гумилев. Понять возникновение и эволюцию человечества невозможно, только учитывая внутреннюю, социокультурную преемственность. Разрывы постепенности, скачки, неизбежные «недостающие звенья» в человеческой истории нельзя понять без учета тесной связи человека и природы.

Исторические типы взаимодействия общества и природы

Материальная сторона взаимодействия общества и природы аккумулирована в трудовой деятельности человека. Труд в самом широком смысле и есть «процесс обмена веществ между обществом и природой». Этапы развертывания взаимоотношений общества и природы в целом определяются переворотами в производстве, производительных силах общества. Производительные силы включают предмет труда, средства труда, субъект труда (человека, наделенного определенными знаниями и трудовыми навыками).

Можно выделить три революционных переворота в производительных силах. Так называемая неолитическая революция, связанная с переходом от «присваивающей» экономики к производящей, с возникновением земледелия и скотоводства. Промышленная революция — переход от ручного ремесленного труда к машинному производству. Научно-техническая революция, начавшаяся в середине XX века, которая должна в перспективе исключить рутинный «нечеловеческий » труд из жизни общества.

Первый этап начинается с появления человека разумного. В этот период человек воздействует на природу только самим фактом своего существования, он живет охотой, рыболовством, собирательством. Этот период «присваивающей» экономики, хотя человек уже производит крайне примитивные орудия труда. Природа практически определяла все особенности жизни примитивного человеческого сообщества, естественная детерминация была преобладающей. От природных условий зависели и характер занятий членов общины, и темпы роста количества членов общины, и необходимость миграции, перекочевывания на новое место. Различие «стартовых» условий для разных народов на ранних стадиях человеческой истории обусловило многообразие исторического процесса, различия в судьбах народов, своеобразие традиций, обычаев разных стран.

Второй этап во взаимодействии природы и общества начинается еще в первобытную эпоху и продолжается до возникновения буржуазных отношений. Исходный пункт нового этапа — возникновение земледелия и скотоводства. Осуществляется переход от присваивающей к производящей экономике. Человек начинает активно вмешиваться в природу, планировать результаты своей деятельности. Вырубаются леса, строятся ирригационные системы. Вместе с тем трудовая деятельность еще зависима от погодных условий, почвы, рельефа местности. Занятия скотоводством были характерны для тех народов, которые жили в степных районах с резко континентальным климатом. Народы, жившие в бассейнах рек Нил, Евфрат, Инд и Ганг, Янцзы, занимались в основном земледелием. Занятия скотоводством или земледелием накладывали отпечаток на образ жизни людей (кочевой или оседлый), традиции, нравы, обычаи.

Влияние природы на человека, таким образом, уже опосредствуется общественными структурами, средствами производства. Человек уже начинает оказывать разрушительное воздействие на природу — он оставлял за собой вытоптанные пастбища, выжженные леса, перенося свою деятельность на другие территории. Засоление почв в долине Тигра и Евфрата было результатом ирригационных работ. В свою очередь, ухудшение качества почвы привело к упадку народы, населявшие эти территории. Однако влияние человека на природу на ранних стадиях носило еще локальный характер, не было глобальным.

Особенно наглядно переплетение социальных и природных факторов можно проследить на примере возникновения войн. В греческих полисах каждый член общины обязан был иметь земельный надел. Территория же греческих городов-государств была весьма ограничена. Население росло. Отсюда — необходимость войн, захвата новых земель. Рост населения кочевых народов также толкал к захвату новых земель; именно демографический фактор, как считают многие историки, был одной из причин перенаселения народов.

Уже на втором этапе взаимодействия общества и природы в этом процессе складываются противоречивые тенденции, которые выразились в возникновении двух типов обществ — традиционных и техногенных.

Для традиционных обществ характерны медленные изменения производственной сферы, воспроизводящий (а не инновационный) тип производства, устойчивость традиций, привычек, образа жизни, незыблемость социальной структуры. К этому типу обществ относятся Древний Египет, Индия, мусульманский Восток. Духовные ориентиры предполагают родственность природного и социального, невмешательство в природные процессы.

Мироотношение, сформировавшееся в рамках традиционных обществ, сохранилось и до наших дней, переплетаясь с иным типом взаимоотношений общества и природы, носителем которого является техногенное общество. Расцвета техногенный тип общества достигает на третьем этапе взаимодействия природы и общества, который начинается с промышленной революции XVIII века в Англии. Однако принципы взаимоотношений общества и природы, характерные для техногенного общества, начали складываться гораздо раньше.

Признание сверхприродной сущности человека в христианстве позволило говорить о возможности подчинения природы человеку. В христианстве зарождается и развивается идея непрерывного прогресса, совершенствования как принципа человеческой деятельности. Идеи о преобразующей, конструирующей силе человеческой деятельности, аналогичной божественной творческой силе, развивались в эпоху Ренессанса. Наконец, Декартово учение о двух субстанциях — мыслящей и протяженной — вело к упрочению взгляда на все природное лишь как на объект человеческой активности. «Картезианское учение о природе является ключом к пониманию нынешнего разорения природы», — пишет современный немецкий философ В.Хесле[157].

Техногенная цивилизация базируется на принципе активного отношения человека к миру. Внешний мир, природа рассматривается лишь как арена деятельности человека, не имеющая самостоятельной ценности. В свою очередь, природа понимается как бездонная кладовая, чудесным образом созданная для человека, доступная его пониманию. Деятельность человека обеспечивает и обладание продуктами его труда — преобразованными элементами природы, и право распоряжаться ими по своему усмотрению. Человек становится господином природы, и власть его в перспективе должна расширяться. Сама преобразующая человеческая деятельность базируется на рациональном взгляде на мир. Не магия, но наука, разлагающая природу на части, является основой ее преобразования. В нашей стране в «борьбу с природой» в известный период включились даже писатели. Так, М.Горький призывал новых советских поэтов прекратить прославление природы[158].

Жажда новизны, постоянное нарушение равновесия между обществом и природой, «улучшение», «расширение», «углубление», «ускорение» воздействия на окружающую среду, понимание покорения природы как прогресса также характерно для техногенной цивилизации.

Новый, четвертый этап взаимоотношений общества и природы, начавшийся в XX веке, знаменует попытку преодолеть противопоставление человека и общества природе, создать новую, невиданную доселе гармонию между ними, согласовать «стратегию природы» и «стратегию человека».

Колоссальные возможности открываются в деле совершенствования отношений общества и природы, в возникающем на наших глазах так называемом «информационном обществе». Например, разрушается казавшаяся столь прочной связь между местом жительства и местом работы человека. Электронные средства коммуникации позволяют работнику избавиться от ежедневных поездок на работу, а работодателю избавиться от затрат на коллективную организацию труда. Существенно новые возможности открываются и для создания новых стратегий образования. Город, источник загрязнений окружающей среды, может вообще исчезнуть. «Во многих отношениях , если бы города не существовали, сейчас не было бы нужды их изобретать», — пишут Дж.Несбитт и П.Эбурдин[159].

В XX веке намечается переход от физических моделей мира к биологическим. Мир — организм, а не механизм. Для «биологически сформированного сознания» мир предстает как информационно ориентированный, целостный, способный к адаптации. Биотехнологии делают возможным избавление человека от болезней, обеспечивают защиту растений, становятся основой «зеленой» революции, в результате которой, возможно, будет решена проблема продовольствия. Вместе с тем успехи биологии порождают проблемы, перед которыми в растерянности останавливается человек, привыкший мыслить образами техногенного общества. Как определить границы естественного и искусственного в организме, границы живого и неживого, каковы границы вмешательства человека в наследственность и т.п.

Однако невиданные возможности, которые открывает перед нами наука, не могут быть реализованы, если останутся в неприкосновенности мировоззренческие устои техногенного общества.

На пути к новому экологическому сознанию

Необходимость изменения принципов взаимоотношений общества и природы была осознана уже давно. Понятие «ноосфера» (сфера разума), введенное в 1927 году французским ученым Э.Леруа, вобрало в себя ожидания и надежды передовой научной мысли. Академик В.И.Вернадский создал учение о ноосфере, рассматривая ее как область интегрирования законов общества и природы. Ноосфера — это такое планетарное состояние, когда человек становится основным фактором природной эволюции. Одновременно возрастает и ответственность человека за ход эволюции, поскольку воздействие человека на природу приобретает уже не локальный, а глобальный характер.

Если понятие ноосферы концентрирует в себе осознание единства природы и надежды на его упрочение, то другое понятие, «глобальные проблемы современности», выражает опасения за будущее человечества.

Понятие «глобальные проблемы» получило распространение с конца 60-х годов. Глобальными являются те проблемы, которые носят общечеловеческий характер. Они затрагивают интересы каждого народа и каждого человека в отдельности, решение их возможно только совместными усилиями; от того, в каком направлении будет осуществлено (или не осуществлено) их решение, зависят судьбы всего человечества. Наконец, эти проблемы воплощают в себе неразрывность социальных и природных сторон жизни.

Первая группа глобальных проблем — интерсоциальные проблемы. Установление мира между государствами становится насущной задачей современности. Не менее важной проблемой является создание нового международного экономического порядка. Устранение неравномерности экономического развития, преодоление международной дестабилизации — это одновременно и решение проблемы здоровья людей, решение проблемы качества освоения природных ресурсов. Сохранение мира в ядерную эпоху есть первое условие выживания человечества. Остановка гонки вооружений — это одновременно предотвращение загрязнения окружающей среды в планетарном масштабе. Как видим, интерсоциальные проблемы неотделимы от проблемы взаимодействия общества и природы.

Вторая группа глобальных проблем включает проблемы, которые возникают в результате непосредственного взаимодействия природы и общества. К ним относятся проблемы природных ресурсов (обеспечение топливом, энергией, сырьем, водой); освоение Мирового океана и космоса.

Третья группа глобальных проблем — это проблемы, связанные с взаимодействием человека и общества (проблемы народонаселения, здравоохранения, образования). В данном случае проблема природы и общества — это проблема биологических основ жизни человека, опосредованных социальными условиями. Так, например, по данным статистики, образование — это фактор, способствующий продлению срока человеческой жизни в среднем на 10 лет.

В 1968 году небольшая группа ученых во главе с А.Печчеи организовала так называемый Римский клуб, международную неправительственную организацию, цель которой — понимание проблем современного мира в их совокупности, рекомендации правительствам, ознакомление мировой общественности с глобальными проблемами. Глобальные проблемы сцепились между собой, как щупальца огромного спрута, опутав всю планету. Уже нельзя отделить экономику от экологии, психологические проблемы от политических. Необходимо совершенно новое, планетарное мышление, способное уловить связь между социальной несправедливостью и инфляцией, неграмотностью и голодом, психическими расстройствами и социальной нестабильностью, энергетическим кризисом и демографическими проблемами[160].

Высококвалифицированные специалисты различных стран готовят доклады Римскому клубу. Первый доклад назывался «Пределы роста». Только ограничение использования невозобновимых ресурсов, ограничение рождаемости, «нулевой рост» производства может спасти человечество, считает его автор Д.Медоуз.

Второй доклад, «Человечество на перепутье» М.Месарови- ча и Э.Пестеля, вместо концепции «нулевого роста» обосновывает концепцию «органического роста». Мир подобен живому организму, в котором каждый регион должен выполнять свою функцию, а весь планетарный «организм» требует глобального управления. Третий доклад, «Перестройка международного порядка» Я.Тинбергена, выдвинул идею нового экономического порядка как основы решения глобальных проблем.

Через 25 лет после основания Римского клуба, в 1983 году, принимается декларация, в которой заявлено о перспективах нового Ренессанса в Европе, где стал возможен переход от пограничных барьеров к экономической и политической интеграции. «Мы убеждены, что находимся на ранней ступени формирования нового мирового сообщества. Рост численности населения в южных странах, симптомы нарушения климатического баланса в мире, проблемы в обеспечении продуктами питания, истощение природных, в том числе энергетических ресурсов, противоречия в области технического развития, а

также обширные изменения в сфере идеологии — в сумме своей эти тенденции соответствуют самой глобальной революции в масштабах планеты. Эта революция не имеет идеологического основания. Она — результат беспрецедентного совпадения социальных, экономических, технических, культурных, этических факторов, а также геостратегических сотрясений поверхности Земли. Взаимодействие перечисленных факторов, их совпадение способно привести человечество к совершенно неожиданным результатам »1.

Поиск контуров нового мира, где глобальные проблемы смогут найти свое разрешение, привел к серьезным изменениям в общественном сознании.

Появляются различные концепции, авторы которых предлагают решить проблему, рассматривая человека в качестве части природы либо включая природу в человеческий мир как его часть. Социобиология, трансперсональная экология, глубинная экология — вот лишь некоторые направления, в которых развертывается новое экологическое сознание.

Социобиологи (Ф.Аяла, Э.Уилсон, Г.Флор и другие) считают, что различные проявления социальности (например, альтруизм) можно обнаружить и в животном мире. Наше поведение определяется биологическими факторами, считают эти исследователи. Моральные установки способствуют сохранению генов предков, поэтому моральное поведение в конечном итоге ведет к выживанию человечества — коллективного потомка некоего общего предка. Агрессивность человека также есть качество, общее человеку и животному. В зависимости от ситуации, в человеческой группе проявляются то альтруистические, то агрессивные черты, что усиливает выживаемость вида.

Борьба альтруизма и агрессивности, в равной степени имеющих биологические корни, в человеческом сообществе принимает форму « совести ». Так что не подавление врожденных биологических импульсов, а, напротив, следование им способствует выживанию человечества. Часто «биологическая преграда» (неспособность уничтожить того, кто принял «позу покорности») не дает развиваться групповой агрессии; культурные нормативы в этом случае приказывают убивать.

При оценке политического поведения, борьбы за власть, войн, революций социобиология заявила о себе как о «биополитике». Понять предпосылки социальной стабильности, логику массового сознания, отношение народа к вождю невозможно без понимания биологических основ этих процессов. Так, «передача настроения» птиц в стае в случае опасности может быть использована для объяснения предреволюционных настроений. Нахождение масс в непосредственной близости от политического лидера, умеющего должным образом использовать «жесты уверенности», «ритуал успокоения», способствует социальному единству. Представители биополитики считают, что структура отношений господства—подчинения, борьба за власть, доминирующее положение в группе, обществе, определяющее распределение ресурсов, оптимизация политических отношений должны опираться на изучение группового поведения животных.

Если социобиология рассматривает взаимодействие общества и природы в социально-философском ключе, то так называемая экософия, персоналистическая экология рассматривают отношения человека к природе в интимно-личностных, этических, эстетических, религиозных аспектах.

Для представителей глубинной экологии (А.Наесс, У.Андерсон, У.Фокс и др.) изменение взаимоотношений общества и природы начинается с изменения самой структуры нашего «я». Традиционное противопоставление «я» и окружающего мира заменяется представлением о том, что наше «я» — это поле, которое постоянно расширяется, углубляется, сливаясь со всем существующим на планете.

Забота о природе становится заботой о себе, все преграды между «я» и природой рушатся, человек начинает мыслить «изнутри» природы, мораль оказывается излишней. Личность превращается в « эко-я », она готова « сбросить с себя бремя отождествления только с человеческой сущностью»[161]. Человек начинает говорить от имени Земли, леса, горы.

В рамках глубинной экологии предлагаются способы слияния с природой; ритуальные формы действий, медитативные упражнения, пробуждение «эволюционнойпамяти», «эко-ды- хательные» упражнения, подключающие «я» человека к большому экологическому «я». Человек утрачивает индивидуальную свободу, подчиняясь душе природы, растворяясь в ней.

Другая тенденция в экологическом сознании, персоналис- тическая экология, ориентирована на идею сотрудничества с природой, руководства природой, расширения возможностей природы. Зачастую она связана с христианскими воззрениями, расширяя заботы христиан о всем живущем на Земле. Отношения человека и природы должны приобрести характер симфонии. Вопреки распространенному мнению, что христианство явилось источником потребительского отношения к природе, Л.Уайт, Дж.Пассмор, Р.Аттфилд утверждают, что в христианстве коренятся совершенно иные тенденции взаимоотношения человека с природой. Библейский Эдем — это идеальный образ природы, возврат к единению с природой. Грехопадение — это деспотически-потребительское отношение к природе, выраженное в рационализации взглядов на природу как объект анализа и носитель стоимости. Мироощущение христианина способно за видимой ограниченностью природы прозреть божественный замысел движения тварного мира к совершенству, к единению с Творцом. В этом случае « я » не растворяется в душе природы; напротив, зрелость «я» есть залог существования и «возрастания» природы.

Рекомендуемая литература

  1. Бердяев Н. Смысл истории. М., 1990.
  2. Бердяев Н. Новое Средневековье. М., 1991.
  3. Бородай Ю.М. Эротика — смерть — табу: трагедия человеческого сознания. М., 1996.
  4. Вебер М. Избранные произведения. М., 1990
  5. Вильчек В.М. Прощание с Марксом. М., 1993.
  6. Кассирер Э. Лекции по философии и культуре. // Культурология. XX век. Антология. И., 1995.
  7. Печчеи Ф. Человеческие качества. М., 1985.
  8. Поппер К. «Открытое общество» и его враги. М., 1992.
  9. Риккерт Г. Науки о природе и науки о культуре. // Культурология. XX век. Антология. М., 1995.
  10. Сорокин ПА. Человек. Цивилизация. Общество. М.,1992
  11. Тойнби Дж. Постижение истории. М., 1991.
  12. Франк С. Духовные основы общества. М., 1992.
  13. Фукуяма Фр. Конец истории. // Вопросы философии. 1990, №3.
  14. Хесле В. Философия и экология. М., 1993.
  15. Тейяр де Шарден П. Феномен человека. М., 1987.
  16. Шпенглер О. Закат Европы. М., 1993.
  17. Ясперс К. Смысл и назначение истории. М., 1991.

 

<< | >>
Источник: Г.Г. Кириленко, Е. Л. Шевцов. Философия. Справочник студента 2000. 2000

Еще по теме Природа и географическая среда:

  1. 1.2. Регулирование внешней и внутренней среды предпринимательских структур как основа их устойчивого развития
  2. 3. ВЗГЛЯДЫ НА СООТНОШЕНИЕ ОБЩЕСТВА И ПРИРОДЫ И НА РЕШЕНИЕ ЭКОЛОГИЧЕСКИХ ПРОБЛЕМ
  3. Природа и общество
  4. 10. Учение о географической среде
  5.   § 51. Природа в естественнонаучном и гуманитарном познании Понятие «природа»  
  6. Природа как объект естественных и гуманитарных наук  
  7.   2.4.3. Географическая среда человеческого общества
  8. § 1. Природа как важнейший объект философского осмысления
  9. § 3. Природа живая и неживая. Отношение человека к живому. Жизнь как ценность
  10. Природа как объект философского анализа
  11. Взаимосвязь и взаимодействие природы и общества
  12. Коэволюция как новая парадигма развития системы «природа — общество — человек»