<<
>>

  § 33. Структура сознания и формы его проявления Информационная и оценочная стороны сознания.  

Сознание включает две стороны: информационно-отражательную и эмоционально-оценочную. Информационно-от- ражательная сторона воспроизводит явления и процессы так, как они существуют в действительности. Эмоционально-оценочная — имеет отношение к вещам со стороны свойств, удовлетворяющих интересы и потребности человека, т.е. ценности. Названные стороны едины, но относительно самостоятельны. Их самостоятельность проявляется не в факте отдельного существования, а в превалировании одной или другой из сторон.
Это зависит от ряда факторов:
  • цели деятельного отношения к миру;
  • интенции (направленности) сознания, каков его °бъект — вещи, нормы человеческого общежития, сам человек или его мышление;
  • характера образов, возникающих в процессе взаимодействия с окружающей средой;
  • уровней отражения и отношения;
  • формы выражения образного содержания.

Самостоятельность сторон указывает на различия проявлений сознания, но в действительности как психический феномен оно представляет собой единое целое.

Психика бывает сознательная и бессознательная. В «чистом виде» бессознательная психика — это психика животных. Но поскольку последняя вся бессознательная, то само понятие бессознательности применительно к животным является лишним. Характеристика бессознательности употребляется для обозначения состояния психики человека, обладающего сознанием, но может выступать как осознанная и неосознанная, сознательная и бессознательная.

Сознательное и бессознательное — альтернативные понятия, определяемые одно через другое. Но и то и другое являются (свойствами человеческой психики как целостного образования. Бессознательное не представлено сознанию. Один из исследователей неосознаваемой психической деятельности Ш. Н. Чхартишвили определяет этот класс объектов как «явление, которое, участвуя в организации целесообразного поведения, само не становится непосредственным содержанием сознания субъекта этого поведения. Функционируя, оно остается вне внутреннего поля зрения субъекта. Его существование и его осознание не покрывают друг друга» .32 Непредставленность сознанию указывает на относительную самостоятельность данного феномена, но это еще не говорит о его полной независимости от сознательных процессов психики. Структурная иерархия сознательного и бессознательного динамична. Бессознательное в процессе психической деятельности проявляется, оно лишь не представлено непосредственно. Но, воздействуя на формирование целей, мотивов поведения, выбор решений, оно впоследствии может оцениваться сознанием по результатам.

Во всех своих проявлениях человеческая психика структурна по уровням: есть высшие и низшие эмоции и чувства (по источнику и характеру духовные и телесные); чувственное и рациональное бытие сознания и подсознания; рацио- нальное бытие представлено рассудком и разумом. Но главное, что свойственно этим структурным элементам, это их единство, системность, которая обусловливается сознанием и самосознанием. «Сознание как интегративно-целост- ное образование нельзя представить без единства.трех определяющих моментов: чувства собственного существования, чувства присутствия в данном кесте и в данный момент времени, идентификации себя в мире (различения себя и мира). Отсутствие хотя бы одного из указанных моментов расценивается как разрушение сознания», — читаем в одном из новейших словарей философских терминов.33 Как видим, указанный тезис включает сознание основных онтологических моментов, оформляющих бытие человека в мире: ощущение себя живым, своей живой, двигающейся телесности; адекватное отражение пространственно-временных координат; различенно-тождественные отношения с миром.

Эти общие моменты присутствуют и воспроизводятся как в ин- формационно-отражательных, так и эмоционально-оценочных процессах.

Знание и знаковые формы его бытия. Знание — это отражение объективных сторон действительности в сознании человека. Знание идеально и существует в объективированных формах. Как уже говорилось, объективированная форма представляет собой «вторичную материю». Знание «живет» в формах культуры: продуктах труда, творчества, естественных и искусственных языках. В определенном смысле оно является продуктом знаковой деятельности, а сама знаковая деятельность — стороной предметно-практической деятельности людей. Знак, как и орудие труда, выполняет активные созидательные функции. Эта активность обеспечивает связь информации об объективных компонентах среды с организацией коллективных действий. Владение знаком для человека означает владение информацией о способе действия с предметами, а также правилах взаимодействия с людьми.

Особенностью знака является то, что он находится вне тела человека и является носителем идеальных свойств и отношений окружающего мира. Это носитель знания как отражения объективной реальности; он «соотносит» знание с другими людьми и опосредствованно осуществляет связь человека с самим собой. То есть составляет материальную форму «сознания» (соотнесенного, совместного знания). Знак как форма «сознания» включает важную коллективистскую компоненту, выполняет целевую, орудийную, коммуникативную, стимулирующую функции. Естественно, идеальное содержание знания — образ — содержит признаки влияния этой коллективистской компоненты и в определенном плане обусловливает характер знака.

Первоначально, возникнув в ответ на необходимость обслуживания целеполагающей деятельности человека, рациональный знаковый процесс должен быть изоморфным формам предметной деятельности, то есть «каким-то повторяющимся воздействиям на объект», должен быть изоморфным «самим объективным отношениям, что достигается за счет соответствия деятельности своему объекту» .34 С развитием языка, усложнением знаковой деятельности и знаковых ситуаций, включающих многозначность элементов языка и их связей, желаемая адекватность становится сначала вероятной, а впоследствии маловероятной и мистифицированной. Особенно это касается знаков, воспроизводящих социальную действительность.

Сознание как знание выражается прежде всего в отношении знака к предмету. За исключением иконических знаков, отношение знака к обозначаемому отличается большой долей произвольности. Так, языковые знаки обладают многозначностью (полисемия). Даже на терминологическом уровне, по идее исключающем многозначность, постоянно встречается употребление знаков с противоположными смыслами и значениями. Не случайно методология науки всегда занималась этой проблемой (например, критика призраков познания Ф. Бэкона включает языковый аспект).

Будучи формой рационального процесса, языковые знаки несут на себе информацию:обобщение. Это обусловливает, поиск и обозначение границы предмета, мысленное очерчивание предметной области, которую «обслуживает» данный знак. Операция отграничения предмета отражения чрезвычайно сложна и может нарушать соответствие обра- за действительности. Возрастание уровня абстрагирования, использование наукой процедуры идеализации предполагает необходимость контроля над процессом экстраполяции знания. Расширение поля, подлежащего определенному знаку, переход границы его прежнего действия, отвечающего адекватности, делает границу весьма проблематичной.

Во всяком случае, для обыденного сознания.

Аналогичная ситуация складывается с другим типом знаков — символами. Символ чаще обслуживает социальную действительность. Первоначально в функции символического знака выступают предметы природы (растения, животные, какие-либо необычные явления в виде обгоревшего дерева, камня определенной формы и пр.), затем рукотворные (символический ряд «искусства» эпохи палеолита). Смысл их совпадал с ритуальной практикой, где и следует искать их содержание. В отличие от языковых знаков, символы имеют некоторое сходство с изображаемым предметом (если не полностью совпадают). Но символ обозначает не то, что изображает. Например, изображенное живот- ное-тотем указывает на кровнородственную связь племени с данным видом животных. Изображаемый предмет указывает на сущность этой связи. Содержание символов является более абстрактным, чем изображение. Символ — «это материальное явление, которое в наглядно-образной форме представляет абстрактные идеи и понятия... символы должны быть удобны для восприятия, и их внешняя форма отнюдь не безразлична для функционирования символа как средства информации».35

Символ часто восйроизводит ситуацию, которая наиболее ярко выражена в прошлом, и он соотносит три времени, указывает на то, что ситуация повторяется, длится. Символ — это знак, который оформляет скорее не образ, а некую структуру соотнесенных образов, содержащую черты объективной реальности. Поскольку его объекты чаще относятся к социальной действительности, символы обще- ствознания испытывают на себе сильное воздействие социальной среды, а общественные противоречия способствуют соответствующему отграничению их предмета.

Сознание и знание представляют собой единство. Одного без другого не существует: знание является формой проявления сознания. Но «чистый» образ знания, без «примеси» результатов влияния различного рода коллективистских интересов, возможен только в науке. Этот образ с необходимостью должен быть адекватен. «В логико-методологическом плане знание исследуется в форме высказываний, допускающих оценку их истинности. В современной логике существуют неклассические построения, в которых рассуждения, содержащие утверждения о знании, мнении, вере и т.п. (т.н. эпистемологические контексты), анализируются достаточно строгими логическими методами».36

Начиная с античности знание различалось как знание «по мнению» и знание «по истине». В течение всей истории философии мыслители занимались поиском критериев истинного знания. Их видели в непротиворечивости рассуждений, концепций, теорий; в очевидности утверждаемых положений; в сведении рационального к чувственному; гармонии и красоте системы; простоте выражения; практике. В настоящее время, когда наука может быть предельно абстрактной, практика как критерий адекватности все более уходит на второй план — поиск осуществляется с учетом самостоятельности уровней отражения. На место практики встает логическая процедура различения смысла и бессмысленности теоретических высказываний. Однако если ставить проблему критерия, то практика остается основным из них, поскольку именно в ней «встречаются» идеальное и материальное, информационно-отражательное и эмоционально-оценочное.

Созерцание — это непосредственное отношение сознания к предмету. Считается, что в созерцании при помощи интуиции, чувственной или рациональной, предмет «схватывается» целиком.

В истории философии созерцание понималось по-разному. По Платону, оно носит умозрительный характер. В классической немецкой философии — интуитивно-мыслительный. У И. Фихте и Ф. Шеллинга оно представлено как проникновение в сущность предмета. И. Кант рассматривает созерцание как способ данности предмета чувствам, орга- низованным при помощи всеобщих форм чистого созерцания, к которым относит пространство и время. В системе Г. Гегеля созерцание носит рациональный характер. В современном рационализме, как правило, признаются оба уровня созерцания предмета — и явления, и сущности. Когда К. Маркс оценивал позицию французских материалистов как созерцательную, он имел в виду не то, что они не имели соответствующих теорий, а то, что отношение предмета и субъекта не было опосредствовано практикой. То есть целостность предметного мира представлена теоретическому сознанию непосредственно. А другая распространенная формула: «от живого созерцания к абстрактному мышлению» — выражает исторический аспект развития науки. Здесь термин «созерцание» означает допонятийный этап целостного осознания предметного мира.

Оценка сознания как созерцания чаще употребляется в первом, марксовом значении. Например, философы-досок- ратики описывали мир с позиции созерцания. Когда говорят, что Пифагор отнял математику у купцов и превратил ее в науку, это характеризует его как созерцательного мыслителя, но не означает, что он вовсе не определял понятия геометрии. Он изъял математику из практики и превратил ее в теорию, в которой предметный мир был представлен непосредственно. В античности, вплоть до II в. до н. э., философы и ученые в большинстве своем стояли рядом с практикой. Заботиться о применении своих идей (исключая, пожалуй, «работающих» на политику) считалось недостойным для мыслителя. Так, Евклид (III в. до н.э.), создавший «Начала геометрии» — теорию, которая до сих пор оценивается специалистами чрезвычайно высоко, — относился к аристократам-созерцателям. А Архимед (II в. до н.э.) уже не считал потерей достоинства стремление технически применять свои законы.

Мышление — это высшая форма отражения действительности. Оно отличается активным, опосредствованным и обобщенным характером, направленностью на существенные черты объективного мира. При помощи мышления возникают новые идеи, творчески разрешаются проблемы, разрабатывается и совершенствуется собственный мыслитель- ный аппарат, язык науки. На основе мышления становится возможным прогнозирование — также высшая форма опережающего отражения.

Мышление осуществляется в языке. Мышление и речь составляют единое целое. Это единство представлено в значении слова. Разложение мышления и языка на составляющие элементы, не включающие в себя черты целого, сродни человеку, «который попытался бы для объяснения того, почему вода тушцт огонь, разложить воду на кислород и водород и с удивлением бы увидел, что кислород поддерживает горение, а водород сам горит».37

JI. С. Выготский — крупный русский психолог, отстаивающий диалектико-материалистическую позицию в области сознания и языка. Исследуя структуру сознания, он приходит к выводу, что структура сознания представляет собой динамическую смысловую систему, объединяющую аффективные, волевые и интеллектуальные процессы. Эти процессы объективируются в практике и в языке. «Кто оторвал мышление с самого начала от аффекта, — пишет он, — тот навсегда закрыл себе дорогу к объяснению причин самого мышления, цотому что детерминистический анализ мышления необходимо предполагает вскрытие движущих моментов мысли, потребностей и интересов, побуждений и тенденций, которые составляют движение мысли в ту или другую сторону. Так же точно, кто оторвал мышление от аффекта, тот наперед, еде л ал невозможным изучение обратного влияния мышления на аффективную, волевую сторону психической жизни, ибо детерминистическое рассмотрение психической жизни исключает как приписывание мышлению магической силы определить поведение человека одной своей собственной системой, так и превращение мысли в ненужный придаток поведения, в его бессильную и бесполезную тень. Анализ, расчленяющий сложное целое на единицы, снова указывает путь для разрешения этого жизненно важного для всех рассматриваемых нами учений вопроса. Он показывает, что существует динамическая смысловая система, представляющая собой единство аффективных и интеллектуальных процессов. Он показывает, что во всякой идее содержится в переработанном виде аффек- тивное отношение человека к действительности, представленной в этой идее. Он позволяет раскрыть прямое движение от потребности и побуждений человека к известному направлению его мышления и обратное движение от динамики мысли к динамике поведения и конкретной деятельности ЛИЧНОСТИ*.38

Диалектический взгляд на проблему соотношения мышления и языка исходит из того, что их связь опосредствована творческой деятельностью человека, самим движением от мысли к слову и обратно. Значение, выступающее основой единства языка и мышления, с одной стороны, кодируется в соответствующих нейродинамических структурах индивидуальной психики, а с другой — в общественно выработанных знаках, языке, являющемся объективированной формой содержания мышления. Значение, так же как и творческая деятельность людей, развивается. Развивается и язык.

Характер мышления и языка обусловлен историческим разделением труда, выделением умственного труда в каче^ стве относительно самостоятельной сферы развития, созданием понятийного аппарата. Благодаря материальному носителю логического образа (понятий, суждений, умозаключений) обеспечивается закрепление, обобщение и трансляция познавательного и социально-исторического опыта человечества. Понятийно-категориальный уровень процесса говорит об определенном отлете от действительности и вместе с тем о способности отражения сущностей мира.; Логический аппарат указывает на исторический источник данного Trfna отражения, что качественно отличает его от чувственного отражения и обыденного сознания. Мышление обладает способностью к теоретической рефлексии. Рефлексия (от позднелат. — «обращение назад») является одним из важнейших принципов мышления, на основе которого оно способно охватывать большие периоды времени — от настоящего к прошлому и к будущему. Отсюда следует целый ряд действенных, широких возможностей сознания: решать вопросы происхождения явлений и процессов, анализировать собственные предпосылки и методы познания, предвидеть будущее. Обладая качественной специфи- кой, выраженной в структурах различной сложности, самостоятельностью развития по отношению к другим уровням отражения, мышление преобразует их, выступая необходимой стороной познания как такового.

Рассудок и разум. Мыслящее сознание осуществляется в двух формах — рассудка и разума. Различие этих форм философы отмечали уже в античности. Гераклит, например, утверждает необходимость следовать всеобщему. «Но хотя логос всеобщ, большинство людей живет так, как если бы имело собственное понимание».39 Одно из значений этого фрагмента состоит в противопоставлении всеобщего характера законов и обыденного понимания действительности людьми, которые не могут или не хотят доходить в своем сознании до всеобщности. Философ видит возможность мышления людьми бесконечного и всеобщего, ибо человеку даны способности, не имеющие границ. «По какому бы пути ты ни шел, границ психеи ты не найдешь; столь глубок ее логос».40

Мышление всеобщего, бесконечного существенным образом отличается от обыденных, частных представлений, не способных понять связь противоположностей, целое как истинный закон мироздания. Платон с рассудком связывает обычную, наполненную практическими делами жизнь, а с разумом — божественный источник вдохновения, ведущий по пути к прекрасному как таковому, к пониманию сути всеобщих идей. По Аристотелю, разум исследует причины и начала сущего, начала научных дисциплин; его не занимают частные предметы и чувственно воспринимаемые вещи. И облекается разум в формы общего и всеобщего. Античная философия указала практически все возможные признаки, различающие разум и рассудок. Поэтому уже на фоне отмеченных признаков понятной оказывается фраза Гегеля о рассудке как разуме в домашнем халате. «Домашний халат» хотя и несет на себе негативный оттенок, подчеркивая его ограниченность, все-таки это разум. То есть они связаны и способны переходить друг в друга. Новое время не только внесло свои акценты в данное соотношение типов мышления, но и подвергло его специальному рассмотрению, выразило в соответствующих категориях.

И. Кант толкует рассудок и разум как два уровня познания, а само познание — как восхождение от рассудка к разуму. По Канту, рассудку недоступно отношение к миру в целом, он обращен к конечным предметам, к отдельным сторонам мира, оперирует частным знанием и проявляется в обыденном сознании или конкретных науках. «Всякое наше знание, — отмечает философ, — начинается с чувств, переходит затем к рассудку и заканчивается в разуме, выше которого нет в нас ничего для обработки материала созерцаний и для подведения его под высшее единство мышления».41 Рассудок формален. Способ его бытия — частный закон, формальная логика. Конечное, огранйченное определенной формой знание раскрывает в основном только повторяющиеся устойчивые черты явлений. Мышление активно, оно нарушает границы, положенные формой рассудка, выходит за его пределы, стремясь к бесконечному и безусловному знанию. Однако разум как высшая форма мыслительной деятельности не может дать такого знания, поскольку обладает неразрешимыми противоречиями.

Г. Гегель, как диалектик, не располагает рассудок й разум по признаку «ниже» или «выше». Они оба необходимы познанию, имеют то общее, что и тот, и другой суть понятия. Различие же состоит в том, что рассудку свойственна неподвижность, косность, неизменность, характерная для жесткой определенности его понятий. Гегель говорит, что для осуществления процесса мышления необходимо жесткое определение понятий, без которого нет самого мышления. Необходимо также установить формальную связь этих понятий, выраженную в логике суждений и умозаключений. Рассудок организует мышление. Вместе с тем мышление есть движение, которое расслабляет границы данных рассудком определений и принимает другую форму, где форма является содержательной. Разум понимается Гегелем как способность выражения развития, установления и снятия противоположных определений, осуществления их синтеза.

С одной стороны, философ критикует силлогистику: «Вообще именно чисто субъективная рефлексия разделяет соотношение терминов на отдельные посылки и отличное от них заключение:

Все люди смертны, Кай — человек,

Следовательно, он смертен.

Такое умозаключение сразу же наводит скуку, как только его услышат; это объясняется тем, что посредством разрозненных предложений бесполезная форма создает иллюзию различия, которую суть дела тотчас же развеивает».42 С другой стороны, Гегель считает необходимым изучение формальной логики, в которой проявляется рассудок, поскольку она организует мысль и без этой организации мысль рискует оказаться неправильной. Естественный рассудок часто возражает против искусственного изучения правил оформления мысли, поскольку считает, что способен от природы совершать отдельные мыслительные операции: не нужно же специально изучать анатомию и физиологию, чтобы переваривать пищу!

По поводу этих претензий естественного рассудка Гегель делает некоторое педагогическое замечание. Если для человека признается немаловажным установление шестидесяти с лишком видов попугаев, то гораздо более важным является установление форм человеческого разума. Недостаток же силлогистической премудрости в том, что она ограничивается лишь рассудочной формой умозаключения, «согласно которой определения понятия принимаются за абстрактные формальные определения».43

Таким образом, различие рассудка и разума состоит в формальности первого и диалектичности второго типов мышления. Процесс мышления предполагает необходимость как жесткого определения понятия, так и развития его форм, перехода к синтезу формы и содержания. Благодаря рассудку понятия классифицируются, приводятся в систему. Благодаря разуму раскрывается процесс качественного преобразования этих систем. Разум понимается как свободная творческая деятельность мышления, рефлексирующая на теоретическом уровне, восходящая к единству теоретического и практического, субъективного и объективного, частного и целостного в познании.

<< | >>
Источник: Звездкина Э. Ф. и др.. Теория философии/Э. Ф. Звездкина й др. — М.: Филол. о-во «СЛОВО»; Изд-во Эксмо,2004. — 448 с.. 2004

Еще по теме   § 33. Структура сознания и формы его проявления Информационная и оценочная стороны сознания.  :

  1. Глава IМЕНТАЛИТЕТ КАК СИСТЕМА СОЦИОКУЛЬТУРНЫХ УСТАНОВОК
  2. Глава IIIМЕНТАЛИТЕТ И ЯЗЫК
  3. Глава V«РУССКАЯ ИДЕЯ», ИЛИ СВЕРХЗАДАЧА СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ (Вместо заключения)
  4. СЕМАНТИЧЕСКАЯ ТЕМАТИКА В МАРКСИСТСКОЙ ГНОСЕОЛОГИИ 
  5.   § 33. Структура сознания и формы его проявления Информационная и оценочная стороны сознания.  
  6.   2.7.2. Философские категории и понятия медицины  
  7. 16. В любом состоянии материи заложено, если можно так выразиться, агрессивное начал
  8. Тексты для анализа:
  9. Глава 1 ОТ ЛИНГВОКОНЦЕПТОЛОГИИ К ЛИНГВОИДЕОЛОГИИ
  10. Структурно-стилистическая организация текстов (на примере речевого жанра «беседа»)
  11. § 3. Конкретные виды преступлений против государственной власти, интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления
  12. Глава V КУЛЬТУРА
  13. § 2. ПРЕДМЕТНЫЕ УРОВНИ, ДИСЦИПЛИНЫ И МЕТОД ФИЛОСОФИИ
  14. Понятие концептуализации в когнитивистике
  15. ТРУДЫ томской ДИАЛЕКТОЛОГИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ
  16. Практическое сознание, опытность