<<
>>

§ 4. РЕАКЦИОННЫЕ ИЗМЕНЕНИЯ B УГОЛОВНОМ ПРАВЕ И ПРОЦЕССЕ

Кризис законности в уголовном праве. Углубление социаль- ых противоречий капитализма привело к невиданному ранее сту преступности в буржуазных государствах. Это нашло свое ыражение в резком увеличении общеуголовной преступности, широком распространении организованной преступности (ганг- теризм, рэкет) и преступности «белых воротничков* (т.

e. MO- еннических и иных незаконных действий самих буржуа), в атастрофическом росте числа рецидивов и преступлений, co- ершенных детьми и подростками. Правящие круги империали- тических государств сами практикуют или поощряют преступ- ые действия, направленные против коммунистов и иных про- ессивных деятелей, против рабочего и демократического дви- ения, против расовых и национальных меньшинств и т. д.

Несмотря на оснащение полицейских органов современными ехническими средствами, буржуазные правительства не в co- тоянии решить проблему борьбы с преступностью, поскольку неуклонный рост объясняется самой природой капитализма, *o в период общего кризиса капитализма буржуазные государ- тва стремятся изыскать более «эффективные» методы борьбы te преступностью и с этой целью берут на вооружение целый ряд новых концепций и «школ», созданных в буржуазном уголовном праве и криминологии. Так, под влиянием социологического направления, признающего связь социальных факторов с преступностью, буржуазные государства в своей уголовной политике пытаются осуществить «реадаптацию» (перевоспитание) преступника, прибегая при этом к некоторым либеральным мерам. Более широкое распространение получают реформатории (исправительные тюрьмы), учреждаются специальные детские исправительные учреждения, отменяются некоторые жестокие наказания, применяется условное осуждение и т. п. Однако и в «реформированном» виде буржуазные тюрьмы, как и вся пенитенциарная система в целом, остаются орудием подавления угнетенных, средством расправы с революционным движением.

Отдавая дань либеральным веяниям, буржуазные государства делают упор на те новые концепции в уголовном праве, которые позволяют нм усилить репрессию против лиц, не

«,уважающих» вдолжной мере капиталистические порядки, и раэ- йязать руки своим карательным органам. Для буржуазного уголовного законодательства становится характерным отказ от ряда демократических принципов, провозглашенных в уголовном праве в XVIII и XIX веках. B частности, многие кодексы и уголовные законы, принятые в буржуазных государствах после 1917 года, откровенно отходят от принципа законности в уголовном праве и отказываются от классического постулата: нет преступления без указания в законе (nullum crimen sine lege). . B них появляется множество «каучуковых» статей, неопределенных составов преступлений, которые позволяют полицей-; ским и судебным органам до предела расширять масштабы уголовной репрессии.

Более широкое распространение в буржуазных государствах получили законы, направленные против так называемых «при-; вычных преступников», которым суды могут назначать в допол- i нение к основному наказанию или помимо него «превентивное» тюремное заключение. Так, английский «Закон об уголовном правосудии» 1948года значительно расширил категорию дел, по которым к «привычным преступникам» может быть применено превентивное заключение, введенное в Англии еще по закону 1908 года. Новый закон увеличил срок такого заключения: для лиц в возрасте от 20 до 30 лет он может составлять 2—4 года, а для лнц старше 30 лет колеблется от 5 до 14 лет. Еще дальше ; в этом направлении пошел УК Швейцарии 1937 года. «Тот, кто уже отбывал многократные наказания лишением свободы за преступления и проступки, проявляет склонность к совершению преступлений и проступков, к беспутству или праздности, вновь совершает преступление или проступок, наказуемые лишением свободы, может быть, по распоряжению суда, интернирован на неопределенное время». Вообще абсолютно неопределенные санкции, в частности тюремное заключение без указания конкретного срока, стали обычным явлением в законодательстве многих буржуазных государств (Англия, Австралия, Греция, ряд штатов США).

Например, в США более 85% приговоров судов назначают неопределенный срок тюремного заключения, что по существу отдает заключенных в полную власть тюремных властей, которые сами решают вопрос о том, прошел преступник «реадаптацию» или нет.

Под влиянием реакционных концепций в области уголов* иого права буржуазное законодательство последних десятилетий откровенно преследует не преступные, противоправные, с точки зрения уголовного закона, действия, а лиц, которые представляют опасность. B уголовные законы вводится понятие опасного или предделиктного состояния, и к лицам, находящимся в таком состоянии, могут быть применены особые, в сущности репрессивные санкции — «меры безопасности», «меры социальной защиты». Узаконение таких мер означает легализацию произвола карательных органов буржуазных ro* сударств и представляет грубое попрание принципа законности в уголовном праве. Впервые такие меры предусмотрел УК Норвегии 1902 года, но только после первой мировой войны они стали получать широкое распространение. Так, УК Аргентины 1922 года и УК Перу 1924 года допускали применение «мер безопасности и исправления» к лицам, которые совершили не преступление, а так называемые «опасные действия». Наиболее полно такие «социологические» конструкции в уголовном праве проявились на Кубе, где уголовный кодекс 1936 года получил название «Кодекса социальной защиты». Он открыто ставил своей целью защиту общества от «социально опасных» лиц. Отказываясь от самого термина «наказание», заменяя его так называемыми «санкциями», кодекс предусматривал возможность их применения к лицам, находящимся в «опасном состоянии» даже в тех случаях, когда они не нарушали уголовного закона.

Особенно реакционный характер институт «опасного состояния» и «меры социальной защиты» получили в условиях фашистских, диктаторских режимов, которйе использовали их как орудие массовой репрессии. B фашистской Италии «меры безопасности», введенные в кодекс полиции безопасности 1926 года, откровенно служили для преследования коммунистов и иных противников фашизма.

Кодекс легализовал неограниченный произвол политической полиции, поскольку «опасными» могли быть объявлены «все те, кто совершил или обнаружил обдуманное намерение совершить деяния, разрушительные для общественного, экономического или национального порядка, или способны уменьшить безопасность государства, а также лица, которые мешают действиям или критикуют действия государственных властей, способом, могущим принести ущерб национальным интересам в зависимости от внутренней или внешней ситуации данного момента». K таким лицам полиция в широких масштабах применяла «меры безопасности» — принудительное интернирование на острова в Эгейском море, которые получили на* звание «островов смерти».

Применение «мер безопасности» судами было узаконено в Италии по УК 1931 года. Статья 202 УК, предусмотрев в общей форме, что такие меры могут применяться лишь к социальна опасным лицам, которые совершили преступление, вместе с тем указывала, что уголовный закон устанавливает и те случаи* когда «меры безопасности» применяются «за действие, не предусмотренное законом в качестве преступного». Так, ст. 203 гласила, что социально опасным может быть признано лицо, которое является невменяемым или не подлежащим наказанию, с точки зрения уголовного закона, но «когда является вероятным, что оно совершит новые действия, предусмотренные в законе в качестве преступных». Кодекс давал судам право помещать такое лицо в сельскохозяйственную колонию или работный дом, содержать его в судебном реформатории, отдавать под надзор, запрещать ему проживать в определенной местности н т. д. B соответствии со ст. 207 меры безопасности не могли быть отменены, «если лица, подвергнутые им, не перестали быть социальноопасными».

B Германии с приходом к власти фашистов в ноябре 1933 года введен закон «Об опасных привычных преступниках н о мерах безопасности и исправления». По этому закону лица, объявленные «опасными привычными преступниками», заключались в концентрационные лагеря, причем это заключение продолжалось «до тех пор, пока оно представляется необходимым с точки зрения задач, преследуемых данной мерой безопасности или исправления».

B руках гитлеровских палачей уголовное законодательство стало орудием осуществления их расистских и неоломброзианских идей, согласно которым преступность объявлялась врожденным свойством «низших» людей, «неполноценных» рас и народов. Ликвидируя последние остатки законности в уголовном праве, фашисты в Германии ввели в него так называемую «волевую теорию», по которой для уголовной ответ- стенности было достаточно «преступной воли». Таким образом, уголовной репрессии могло быть подвергнуто любое лицо, у которого фашистские карательные органы обнаруживали «преступную волю». Такие теории н правовые институты полностью стирали грань между «законными» приговорами и внесудебной расправой, применявшейся гитлеровцами в невиданных ранее масштабах.

Социальные превентивные меры после второй мировой войны получили широкое распространение в уголовном законодательстве буржуазных стран: латиноамериканских, скандинавских и т. д.

Законодательство о политических преступлениях. Отказ от принципа законности в буржуазном уголовном праве наиболее откровенно проявился в названной сфере.

Буржуазия не гнушается никакими средствами, попирает элементарные демократические принципы, если речь идет о подавлении ее политических противников, о спасении прогнив-

ших политических режимов. B условиях фашистских и диктаторских режимов законодательство о политических преступлениях выступало инструментом массовой расправы со всеми демократически мыслящими людьми.

Например, в Японии императорский указ 1923 года «О распространении ложных слухов» установил тюремное заключение до десяти лет для тех, кто «подстрекает через печать, письмо или каким-либо иным путем» к действиям против существующих властей, нли «измышляет какие-либо опасности для общественного мира с целью нарушить общественное спокойствие и безопасность», или «распространяет ложные слухи с целью ввести в заблуждение народ». Ha основе этого указа была арестована половина состава коммунистической партии. Закон 1925 года «Об охране общественного порядка» еще более расширил понятие политического преступления в Японии.

Статья 1 этого закона квалифицировала как преступление создание общества или участие в обществе, целью которого является «изменение установленных конституцией государственного строя или формы правления или отмена частной собственности». Сама пропаганда целей, указанных в ст. 1, каралась длительными сроками тюремного заключения. B 1928 году новый закон об «опасных» мыслях ввел смертную казнь за антиправительственную дея- тельность. B 30-е годы по мере усиления реакционных тенденций в государственном строе Японии в уголовном законодательстве появлялись новые составы политических преступлений. Особенно активно это законодательство использовалось для преследования н физического уничтожения коммунистов.

B фашистской Италии закон 1926 года «О защите государства» восстановил отмененную по УК 1889 года смертную казнь и предусматривад применение ее в широких размерах по таким государственным преступлениям, как посягательство на короля или на главу правительства, вооруженное выступление против государственных властей и т. д. Умысел к совершению таких преступлений карался тюремным заключением на срок от 15 до 20 лет. Многие из положений этого закона вошли затем в УК Италии 1931 года. Кроме того, в ст. 8 УК давалось общее определение политического преступления, под которое можно было подвести любое неугодное властям действие: «Политическим считается всякое преступление, нарушающее политический интерес государства или политическое право гражданина. Считается также политическим общеуголовное преступление, совершенное полностью или частично по политическим мотивам».

Открыто террористический характер носило также законодательство о политических преступлениях в фашистской Германии (закон «О защите народа и государства» от 18 февраля 1933 r., закон «О защите народа от измены и мятежных происков» от 28 февраля 1933 г. и т. д.). Только за первые три года своего пребывания у власти фашисты в Германии арестовали по политическим, религиозным и расовым мотивам около 1 млн. человек.

Ho грубое нарушение законности в сфере законодательства о политических преступлениях наблюдалось не только в фашистских государствах, но и в странах так называемого «свобод< ного мира». Так, в Англии в 1929—1933 гг. в связи с обострением классовой борьбы и волнениями во флоте правительство, используя старые статуты парламента («Акт о возбуждении мятежа 1797 года»), обрушилось с респрессиями против комму< нистов, пацифистов и т. д. За эти годы в Англии было проведено политическихпроцессов больше.чем запредшествующие 140лет. Ho правительство, не довольствуясь старым законодательством, провело в 1934 году новый закон «О мятеже», позволивший карать любые формы революционной агитации в армии вплоть до хранения «возмутительных сочинений».

B Германии еще до прихода к власти фашистов актами парламента и указами президента (закон «Озащите республики» 1929 года и др.) были введены новые составы политических преступлений, с помощью которых «легально» подавлялось революционное движение, проводились массовые аресты коммунистов. Целая серия антидемократических актов, направленных против противников существующего политического режима, была издана в начале 50-х годов в ФРГ. Еще в 1951 году специальное дополнение к уголовному кодексу (ст. 90-a) предусмотрело применение уголовных санкций к политическим деятелям — членам партий, признанных «неконституционными». После запрещения в 1956 году коммунистической партии, а также ряда других прогрессивных организаций на их руководителей и членов был обрушен целый град репрессий. Правительство Аденауэра организовало свыше 11 тыс. судебных процессов над противниками своего политического курса.

B США уже с 20-х годов в ходе кампании по «травле крас- Ных» в большинстве штатов были приняты законы о «преступном анархизме», о «преступном синдикализме», о «красных галстуках» и т. д., «каучуковые» формулировки которых позволяли использовать эти законы для преследования коммунистов и других прогрессивных деятелей. B 1940 году был принят пресловутый федеральный закон Смита («О регистрации иностранцев»), предусмотревший применение тюремного заключения на срок до десяти лет к лицам, которые «сознательно или умышленно при-

вают, подстрекают или учат, что должно, необходимо, жела- ьно или правильно низвергнуть или уничтожить какое-либо авительство в Соединенных Штатах путем применения силы и насилия». После окончания второй мировой войны в обста- вке новой антикоммунистической истерии этот закон приме- лся против Компартии США. K 1956 году в тюрьмы было ошено свыше 100 руководящих работников партии. Ha судеб- м процессе не было приведено сколько-нибудь вразумительных казательств того, что подсудимые вступили в сговор «с целью сильственного свержения правительства», поскольку таких оказательств» не существовало в природе. Обвинительные при- воры против коммунистов по закону Смита ясно показали, что от закон находится в явном противоречии с демократическими ннципами конституции, поскольку карает не преступные дей- гшя, а неугодные для правящих кругов США политические еи и образ мыслей.

Еще более грубо подрывает основы конституционной закон- рсти в США акт Маккарэна — Вуда «О внутренней безопасно- и», принятый в 1950 году в обстановке неистового разгула аккартизма и дополненный в 1954 году «Законом о контроле ад коммунистической деятельностью». Этот акт в отличие от акона Смита откровенно направлен против Коммунистической артии США и других прогрессивных организаций, которым pe- кция приписывала стремление установить «тоталитарную дик- атуру». Акт объявлял «незаконнымдлялюбого лица сознатель- o объединяться, составлять заговор или договариваться с ка- ми-либо другими лицами с целью совершить любой акт, ко- рый существенно содействовал бы установлению в Соединен- ых Штатах тоталитарной диктатуры». Кроме того, по этому кту «коммунистические организации действия» и «организации оммунистического фронта» (к последним может быть причис- ена любая организация, политика которой хотя бы частично совпадает с политикой коммунистической партии) обязана регистрироваться в министерстве юстиции в качестве «подрывных». Отказ от регистрации влечет за собой уголовное наказание до пяти лет тюремного заключения и штраф до 10 тыс. долларов, причем каждый день такого отказа рассматриваетсякакотдель- ноё преступление. Однако и регистрация в соответствии с этим драконовским актом по существу означает автоматическое признание вины, поскольку зарегистрировавшаяся организация и ее члены тем самым соглашаются, что они являются «агентами иностранной державы» и «международного коммунистического движения». B случае введения в США чрезвычайного полѳже» ния члены таких организаций под предлогом «внутренней без*

опасности» могли быть без суда подвергнуты заключениювкон- центрационных лагерях. Акт Маккарэна — Вуда предусмотрел также существенное ограничение прав членов «коммунистиче-; ских организаций»: под угрозой тюремного заключения им запрещалось занимать должности на государственной службе, j получать заграничные паспорта и т. д.

Под влиянием уголовного законодательства США реакцион-j ные акты, прямо запрещающие коммунистические партии и другие прогрессивные организации, приняты в 40—50-е годы в' большинстве стран Латинской Америки. Для этих законов такжеЗ характерны расплывчатые и неопределенные понятия «коммуни-і стической деятельности», «коммунистических организаций» т. n., что позволяет реакционным правительствам преследовать любую оппозиционную политическую деятельность.

Рост административного и судебного произвола Антидемократические, реакционные тенденции в период общего кризиса' капитализма присущи также уголовному процессу и организации; суда в буржуазных государствах. Они проявились в отказе от признанного ранее в буржуазном праве принципа неприкосновенности личности и в грубом попрании карательными органами,; в том числе и судами, элементарных процессуальных прав обвиняемых.

Прежде всего следует отметить произвол полицейских и ! следственных органов. Это характерно особенно для периодов: резкого обострения классовой борьбы и подъема революционного движения, когда полиция применяет любые методы, B TOM числе и незаконные, для того, чтобы разгромить революционные силы, подавить деятельность оппозиционных организаций — коммунистических партий, профсоюзов и т. д. Карательные органы буржуазных государств в таких случаях без суда и следствия расправляются с опасными для них политическими деятелями. Так, при попустительстве социал-демократического правитель-1 ства Германии состоявшие у него на службе офицеры зверски убилн в 1919 годуруководителей коммунистической партии Розу Люксембург и Карла Либкнехта. B Японии в 20-е годы были замучены в полиции или расстреляны многие члены ЦК коммунистической партии и рядовые коммунисты. Сотни тысяч коммунистов погибли в тюрьмах фашистской Италии и Германии, франкистской Испании, в Греции, во многих латиноамериканских государствах и т. д. Полиция организует массовые аресты прогрессивных политических деятелей, бросает их в тюрьмы, нарушая при этом важнейшие конституционные гарантии личности. Например, в США, по приказу министра юстиции Пальмера, под предлогом борьбы e «красным заговором» только в одну ночь Ha 2 января 1920 г. арестовали около 10 тыс. человек.

Разгулу полиции содействуют законодательство, а также позиция судебных органов, которые расширяют права следственного аппарата и покрывают его произвол. Так, в Англии в соответствии с законодательством о «чрезвычайном положении» приостанавливалось действие процедуры «Habeas Corpus», что устраняло судебный контроль за правомерностью арестов. B США федеральный закон 1951 года дал право чиновникам ФБР производить аресты без предъявления соответствующего ордера. B 1954 году конгресс США принял закон «О принуждении к даче евидетельскихпоказаний», по которому в делах «о подрыве национальной безопасности» свидетели лишались конституционного права (5-я поправка к конституции) отказываться давать показания, если они затем могут быть использованы против них. Bo Франции новый УПК 1958 года в ст. 11 упразднил принцнп гласности в расследовании уголовных дел и установил, что предварительное следствие проводится тайно. Это позволяет скрывать от общественного мнения те нарушения, которые допускаются в ходе следствия.

B Англии, США и других буржуазных государствах суды в последние десятилетия нередко игнорируют конституционные н законодательные правила о «допустимости доказательств», чем узаконпзают недозволенные методы ведения следствия. Судебный комитет тайного совета Англии в 1955 году признал допустим'ыми доказательства, полученные в результате незаконного задержания и обыска обвиняемого. Суды США в 40—50-е годы в целом ряде решений признали возможным использовать в качестве доказательств полицейские данные, собранные с помощью незаконных обысков, прослушивания телефонных разговоров и тому подобное, хотя это прямо противоречит смыслу 4-й поправки к конституции. Верховный суд США под давлением демократической общественности в 1957 году был вынужден признать, что в делах, где обвинение строится на донесениях провокаторов и осведомителей ФБР, защита имеет право требовать представления соответствующих документов. Ho в том же году реакционное большинство конгресса приняло закон, ограничивающий пределы действия этого решения и предоставляющий судье, председательствующему в процессе, самому решать вопрос об истребовании документов ФБР.

Игнорирование элементарных процессуальных прав обвиняемых все чаще встречается и в деятельности самих судов. Усиливается значение чрезвычайной юстиции, которую реакция создавала в целом ряде государств для преследования «политических преступников». Всякого рода чрезвычайные трибуналы и военные суды широко использовались для массовых расправ в фашистской Германии, Испании и в других странах. B ФРГ, например, для преследования коммунистов, борцов за мир и так далее на основе «блитц-закона» 1951 года по каждому округу оберландс- герихта были созданы специальные политические уголовные камеры.

B Англии и США стремление правящего класса ограничить пределы действия обычной юстиции выражается в развитии так называемого суммарного судопроизводства, при котором уголовные дела рассматриваются единоличным судьей без участия присяжных заседателей и в особом упрощенном процессуальном порядке. Так, по данным американской печати в большинстве штатов без присяжных рассматривается 90% уголовных дел. B США суммарное судопроизводство после второй мировой войны все чаще применяется для расправы с прогрессивными деятелями по делам о «неуважении к суду», где судья в одном лице заменяет собой и суд, и жюри присяжных, и даже обвинение. Bo Франции начиная с закона 1941 года ограничение суда присяжных выразилось в слиянии коллегии присяжных и профессиональных судей в единую коллегию (так называемый суд шеф- фенов). Этот процесс получил окончательное выражение в УПК 1958 года.

Сам ход процессов, сфабрикованных реакцией против коммунистов, профсоюзных работников и иных прогрессивных деятелей, представляет, как правило, грубое попрание элементарных норм демократии и законности. Таковы, например, «дело» Сакко и Ванцетти в США в 20-е годы, Лейпцигский процесс над Г. Димитровым в Германии в 30-е годы, процесс над 11 руководителями Компартии США в 40-е годы, «дело» Манолиса Гле- зоса в военном трибунале в Афинах в 50-е годы XX века. B этих и тысячах других политических и иных уголовных процессах судьи открыто становились на сторону обвинения, оказывали грубое давление на свидетелей защиты, нарушали элементарные права подсудимого на защиту. Например, во время Лейпцигского процесса суд отклонил всех восьмерых предложенных Димитровым адвокатов н последний был вынужден, как он отмечал сам, «выступить перед... судом в двойной роли: во-первых, как подсудимый Димитров, во-вторых, как защитник подсудимого Димитрова*[53]. Поделу 11 руководителей Коммунистической партии США судья Медина приговорил к тюремному заключению за «неуважение к суду» адвокатов, защищавших обвиняемых.

Кризис законности в деятельности буржуазной юстиции выражается также в фальсификации доказательств в судебных процессах, в вынесении несправедливых и необоснованных приговоров. Это характерно для тех процессов, в которых подсудимыми выступают профсоюзные руководители и участники забастовок, организаторыиучастники антиправительственныхдемон- страцийимитингов, коммунисты и члены других нежелательных для господствующего класса партий и организаций. По таким делам суды ие только не считают себя связанными фактическим составом, установленным в процессе рассмотрения дела, но и подтасовывают факты, игнорируют очевидные доказательства, выносят заранее предрешенные жестокие приговоры.

Так, буржуазное правосудие даже при сохранении его внешней «законной» оболочки по существу представляет собой классовую расправу над обвиняемым: например, смертный приговор по ложному обвинению в убийстве, вынесенный рабочим- иммигрантам Сакко и Ванцетти, многочисленные судебные линчевания негров в США, тысячи осужденных коммунистов и других противников милитаризации в ФРГ и т. п.

<< | >>
Источник: П.H. ГАЛАНЗА. ИСТОРИЯ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА ЗАРУБЕЖНЫХ СТРАН. Том ІІ. Москва «Юридическая литература» - 1980. 1980

Еще по теме § 4. РЕАКЦИОННЫЕ ИЗМЕНЕНИЯ B УГОЛОВНОМ ПРАВЕ И ПРОЦЕССЕ:

  1.   ПРАКТИЧЕСКАЯ ФИЛОСОФИЯ ГЕГЕЛЯ  
  2. ПЕРВЫЙ ПЕРИОД: ЗАПАДНЫЙ ВАРИАНТ «ДЕНАЦИФИКАЦИИ» И СУДЕБНАЯ ПОЛИТИКА ТРЕХ ОККУПАЦИОННЫХ ВЛАСТЕЙ
  3. Ислам и национализм
  4. Глава вторая.ПОНЯТИЕ «ИСТОЧНИКА ПОВЫШЕННОЙ ОПАСНОСТИ
  5. Глава IИСТОРИЧЕСКИЙ ОБЗОР УЧЕНИЙ О ДЕЙСТВИИ УГОЛОВНЫХ ЗАКОНОВ В ПРОСТРАНСТВЕ
  6. ОЧЕРК ИСТОРИИ КАФЕДРЫ УГОЛОВНОГО ПРАВА ХАРЬКОВСКОГО ЮРИДИЧЕСКОГО ИНСТИТУТА ЗА 50 ЛЕТ (1920-1970 гг.)
  7. ИЗМЕНЕНИЕ ОБВИНЕНИЯ В СОВЕТСКОМ УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ
  8. ЗАКОННОСТЬ И ОБОСНОВАННОСТЬ ОСНОВНЫХ СУДЕБНЫХ АКТОВ В СОВЕТСКОМ УГОЛОВНОМ СУДОПРОИЗВОДСТВЕ
  9. § 2. УГОЛОВНО-ПРАВОВАЯ ПОЛИТИКА И ВОПРОСЫ ОБЩЕЙ ЧАСТИ УГОЛОВНОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА
  10. Уголовное право и процесс
  11. Тема 6. ОСНОВНЫЕ ЧЕРТЫ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА В ПЕРИОД ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ В РОССИИ (1917 - 1922 ГГ.)
  12. § 3. Государственный строй
  13. § 4. Малыепроцессы 1871—1876гг.
  14. § 2. ФИЛОСОФСКИЕ КОНЦЕПЦИИ ПРАВА
  15. Важнейшие законы, относящиеся к гражданскому состоянию и семейному праву
  16. Вопросы трудового права
  17. § 4. РЕАКЦИОННЫЕ ИЗМЕНЕНИЯ B УГОЛОВНОМ ПРАВЕ И ПРОЦЕССЕ
- Административное право зарубежных стран - Гражданское право зарубежных стран - Европейское право - Жилищное право Р. Казахстан - Зарубежное конституционное право - Исламское право - История государства и права Германии - История государства и права зарубежных стран - История государства и права Р. Беларусь - История государства и права США - История политических и правовых учений - Криминалистика - Криминалистическая методика - Криминалистическая тактика - Криминалистическая техника - Криминальная сексология - Криминология - Международное право - Римское право - Сравнительное право - Сравнительное правоведение - Судебная медицина - Теория государства и права - Трудовое право зарубежных стран - Уголовное право зарубежных стран - Уголовный процесс зарубежных стран - Философия права - Юридическая конфликтология - Юридическая логика - Юридическая психология - Юридическая техника - Юридическая этика -