<<
>>

1.5. РУССКОЕ ЛИТЕРАТУРНОЕ ПРОИЗНОШЕНИЕ В ЕГО ИСТОРИЧЕСКОМ РАЗВИТИИ

Орфоэпия как совокупность специфических норм устной речи, в частности система русского литературного произношения, складывалась исторически, вместе с сложением и развитием данного национального языка.

Хотя элементы нормализации языка известны и в более ранние эпохи (до образования национального языка), однако они в эти эпохи или не охватывали устную речь, или охватывали ее в незначительной степени: потребность в орфоэпических нормах была незначительна вследствие слабого развития публичной речи. "

На каждой из отдельных территорий была распространена та или иная диалектная разновидность русского языка, которою пользовались практически все социальные группы, в том числе и высірие. Диалектная окраска отражалась в большей или меньшей степени и в письменных памятниках, разных по своему характеру. Значение единства устной речи, в частности произношения, возрастает с формированием национального языка, когда в связи с развитием капиталистических отношений, одержавших оконча-

гельиую победу над элементами феодализма, широко развивл-

ются разные формы публичной речи, требующие единого звукового оформления.

Произносительные нормы современного русского языка сложились в своих важнейших чертах еще в первой половине XVII в., но первоначально как нормы «московского говора», которые лишь постепенно, по мере развития и укрепления национального языка приобретали характер общенациональных.

Как известно, русский народ сложился в северо-восточной Владимиро-Суздальской Руси, центром которой уже с XIV в. стала Москва.

Большое значение имело присоединение к Москве северо- западных земель (Новгорода, Твери), а затем Рязани и других южных областей. Москва была сердцем России, росла ее экономическая, политическая и культурная роль. Москва постепенно объединяла русские земли и стала во главе централизованного Русского государства. Поэтому именно в Москве в XV—XVII вв.‘ на почве одного из первоначальных севернорусских окающих говоров, приобретшего впоследствии под воздействием южного диалекта аканье (и тем самым среднерусский характер),— говора московского — складываются нормы разговорного языка, а также языка письменного приказного.

Последний в связи с постепенным расширением своих функций и обогащением за счет церковнославянских и народных элементов, а также заимствования из других языков лег в основу литературного русского языка. Установившиеся в Москве нормы, в том числе нормы произносительные, передавались в другие культурные центры в качестве единого образца, постепенно усваиваясь там на почве своих местных особенностей. Таким образом, первоначально «московские» нормы перерастали в нормы общенациональные.

Язык Москвы XVII в. не мог быть однороден, так как ее население, как и население всякого большого города, а тем более политического, административного и культурного центра огромной страны, пополнялось из разных мест, которым были свойственны разные диалекты. Немалое значение имело пополнение населения Москвы из южных областей: в связи с ликвидацией мелких удельных княжеств на юге и юго-западе князья во многих случаях вместе со своей челядью нередко переселялись в Москву служить московскому великому князю и царю. Среди значительной части населения, и самой его влиятельной части, к тому времени уже сложилась фонетическая система, близкая к современной. Во всяком случае, есть основания считать, что если для XVI в. еще не видно господства аканья, то в XVII в. оно уже, несомненно, занимало в разговорной речи доминирующее положение. Вообще в поздние эпохи (в особенности в XVII и XVIII вв.) южнорусское влияние начало значительно усиливаться в языке Москвы, что видно по отражению не только аканья, но и некоторых других явлений фонетики, а также грамматических форм 'ft лексики.

Мнение о том, что обновление населения города обязательно ведет к существенным изменениям в системе языка, иногда преувеличивают. Оно действительно не в одинаковой мере для каждого исторически конкретного случая. Если до обновления населения пришлыми элементами уже создалась система, «престижная» в политическом, экономическом и культурном отношениях, то таких изменений могло не быть или они могли быть незначительными.

Несомненно, что в XV—XVII вв. население Москвы существенно _ обновлялось, как оно обновлялось и позднее. Но так же несомненно, что сложившаяся в Москве к XVII в. система языка была весьма близка к современной (точнее — к старой московской) системе.

Любопытно отметить, что по данным переписи известно: в составе населения Москвы к 1882 г. из 700 тысяч жителей только 100 тысяч были московскими уроженцами1. А сколько человек из. них были уроженцами Москвы второго, третьего и более поколений? Вероятно, их было не так уж много! Между тем никто не сомневается в том, что к концу XIX в. старомосковская произносительная система уже сложилась как национальная норма, хотя еще и не была кодифицирована. Сказанное можно проецировать — конечно, с учетом конкретных исторических условий — и на более ранние эпохи: «престижная» система имеет шансы расширяться, а остальные — напротив, суживаться.

Разговорный язык Москвы характеризовался аканьем, т. е. совпадением (о) и (а) после твердых согласных в [а] (ср. в старых московских документах написания типа каторыя, торговля, привадили), при этом неясно, была ли ему свойственна и в какой мере редукция гласных в других предударных слогах (кроме 1-го предударного; ср. написания за домам, в етам, старому); еканьем, т. е. совпадением в одном звуке [е] гласных на месте е и ѣ, а также на месте я и а после мягких шипящих (ср. написания десети, десеть, петерых, тысеча, чесов, пащедил); впрочем, не исключено также произношение (а] в этом положении на месте я, а: [ч’асы], по [ш’:а] дйл; различением им. и местн. падежей ед. ч. в случаях типа поле, море (об этом свидетельствуют встречающиеся написания поля и в поли\ ср. старомосковское произношение [пб'л’ъ] и [ф-пб'л’и]); в з р ы в н ы м (г), о чем можно судить по написаниям с [к] на месте г (ср. написания денек, дарок, стерек вм. денег, дорог, стерег) ;в ударном слоге рано стала утрачиваться особая фонема на месте ѣ, на месте которой стало произноситься [е] (об этом можно судить по встречающимся, хотя и непоследовательно, написаниям типа серым, белым). Можно не сомневаться, что говор старой Москвы характеризовался наличием (о) после мягких согласных вместо

<< | >>
Источник: Русское ЛИТЕРАТУРНОЕ ПРОИЗНОШЕНИЕ, ИЗДАНИЕ ШЕСТОЕ, ПЕРЕРАБОТАННОЕ И ДОПОЛНЕННОЕ, МОСКВА «ПРОСВЕЩЕНИЕ» 1984. 1984

Еще по теме 1.5. РУССКОЕ ЛИТЕРАТУРНОЕ ПРОИЗНОШЕНИЕ В ЕГО ИСТОРИЧЕСКОМ РАЗВИТИИ:

  1. Глава 1. СОВРЕМЕННЫЙ РУССКИЙ ЛИТЕРАТУРНЫЙ ЯЗЫК И ЕГО СТИЛИ
  2. ОРФОЭПИЯ Русское литературное произношение и его исторические основы
  3. 69. Русское литературное произношение в его историческом развитии
  4. Характеристика современного русского литературного произношения
  5. ХАРАКТЕРИСТИКА СОВРЕМЕННОГО РУССКОГО ЛИТЕРАТУРНОГО ПРОИЗНОШЕНИЯ
  6. Орфоэпия. Орфоэпические нормы русского литературного произношения
  7. Историческая основа русского литературного произношения и современные тенденции развития произносительных норм
  8. § 72. Развитие норм русского литературного произношения
  9. § 73. Единство русского литературного произношения
  10. Русское литературное произношение и его исторические основы
  11. 69. Русское литературное произношение в его историческом развитии
  12. Характеристика современного русского литературного произношения