ГЛАВА II Борьба за проведение в жизнь закона 1 июня 1882 г.

Уже одно то, что закон 1 июня должен был вступить в силу только через год, предвещало продолжение борьбы вокруг проведения его в жизнь. Предпринимателям Московской, Владимирской и др.

Обе стороны готовились к бою. Фабриканты и заводчики вырабатывали проекты, протесты и заявления, проводили их через отделения мануфактурного совета, биржи и пр., взывали к патриотизму власти, угрожали, просили и т. д. Не дремали и сторонники ограничительных правил о труде малолетних. Департамент торговли и мануфактуры обратился к фабрикантам, заводчикам и хозяевам ремесленных заведений со специальным циркуляром, в котором, указывая, что правительство, считаясь с интересами всех слоев населения, решило ввести закон лишь с 1 мая 1883 г., просит предпринимателей дать подробные сведения о своих заведениях и соображения относительно приемлемости предполагаемых ограничительных правил, направляя материалы главному инспектору над занятиями малолетних рабочих Е. Н. Андрееву.

Материал поступал крайне медленно — к 1 августу 1883 г- было получено всего 2.792 отзыва. Уже из первых сведений видно было, что фабриканты будут требовать отсрочки проведения закона в жизнь, тем более что он был разослан с большим запозданием. И, действительно, пока Е. Н. Андреев вместе со своими помощниками об'езжал губернии, собирая материал, московские предприниматели чер.ез свое отделение мануфактурного совета сделали министру финансов соответствующее представление: „Невыяснившиеся еще условия относительно дальнейшей работы малолетних на фабриках нашего отделения,—писали они,—ставят, с одной стороны, в крайнее затруднение владельцев промышленных заведений по неимению средств к определению своих действий на будущее время, а с другой — в тягостное положение самих рабочих, которые по возвращении из деревень, после праздника св.

Уже после принятия закона 13 апреля 1883 г. главный инспектор над работой малолетних Е. Н. Андреев проработал сведения, присланные ему фабрикантами и заводчиками, сыгравшие в дальнейшей судьбе ограничительных правил 1 июня немаловажную роль. Характеризуя, с одной стороны, отношение различных предпринимательских групп к ограничению эксплоа- тации детей и подростков, указанные материалы вместе с тем дают представление о тех условиях, в которых протекала работа и жизнь малолетних 3).

Наиболее полные сведения сообщили предприятия хлопчатобумажной промышленности.

Данные о двух ватных фабриках в Петербурге свидетельствуют, что малолетние составляли на них 4,8% к общему числу рабочих, работы в ночное время не производились, а продолжительность действительной работы колебалась от 11 до 13 часов в сутки.

Что касается 56 бумагопрядилен, то здесь дело обстояло иначе. Число малолетних достигало в среднем 12,78% (от 4',Vi в Петербурге до 40% в Лодзи); ночные работы производились, главным образом, в Московской губ. (на 11 фабриках из 13), Владимирской, Рязанской, Ярославской. Как исключение, работы в ночное время производились на 3-х из 14-ти петербургских предприятий. В общем дети и подростки, наравне со взрослыми, были заняты ночью на 29 предприятиях с 77.671 рабочими, деятельность которых в значительной мере протекала в центрально-промышленном районе. Принимая во внимание также и то, что на всех 56 бумагопрядильнях работали 95.394 рабочих, мы можем заключить, что процент детей, занятых на фабриках от 9 ч. вечера до 5 ч. утра, очень велик. Рабочий день длился на предприятиях не менее 12 часов. Эти данные определяют и отношение к закону 1 июня различных групп бумагопрядильных предпринимателей.

Так, 18 фабрикантов, высказываясь о ночной работе малолетних, сообщили, что они не встречают препятствий к проведению в жизнь ограничительных правил, а 3 владельца бумагопрядилен заявили даже о необходимости запретить производство работ в ночное время. Протест против закона 1 июня заявили 23 промышленника центральных губерний, основываясь на том, что „на фабриках имеются такого рода работы, которые свойственны малолетним и подросткам, чем взрослым, почему подростки далеко не всегда могут быть заменены взрослыми, даже при неизбежном возвышении стоимости производства, вследствие чего придется прекратить ночное производство вообще, а еще более вероятно исключение подростков вообще с фабричной работы". Не меньшее „неудобство" представляет собою запрещение нанимать на фабрики детей, не достигших

12. лет, которое „отразится вредно в том отношении, что за невозможностью оставлять дома таких детей придется и родителям бросить фабричную работу". Оказывается, таким образом, что тяжелая 12-часовая работа на бумагопрядильнях днем и ночыо представляла для жизни и здоровья малолетних меньше опасностей, чем оставление их дома, без родительского присмотра.
    Это же самое, примерно, говорит и фабрикант шерстяных изделий, на предприятии которого дети работали до
13. часов в сутки: „Кроме вздорожания производства и убытка семьям, — глубокомысленно замечает он, ограничение работы детей поведет к безнравственности (!) детей, вследствие отсутствия за ними надзора"...

Петербургские фабриканты (6 человек), соглашаясь с ограничением для детей ночной работы, писали, что „новые постановления должны бы подчинить все мануфактуры одному и тому же правилу относительно продолжительности, чтобы поставить их в одинаковые условия конкуренции". Не менее определенно высказались за запрещение и другие четыре предпринимателя, говоря, что продолжительный рабочий день и ночная работа „часто влекут за собою чрезмерное производство с неминуемыми кризисами“ Этот новый мотив опять- таки был выгоден петербуржцам, которые думали таким путем оказать на правительство соответствующее давление.

Лодзинские фабриканты, на предприятиях которых, как было уже сказано, работало очень большое число малолетних, решительно высказываются против нового закона, указывая, что этим будет вызвано сильнейшее вздорожание стоимости производства.

На 40 бумаготкацких фабриках из 22.929 рабочих на долю несовершеннолетних приходилось 2720 чел., т.-е.              11,8%.

Работы в ночное время производились на 8 предприятиях во Владимирской губ., 6 — в Костромской, 4 — в Московской и 1 в Петербурге, на которых „наравне со взрослыми участвуют и малолетние и подростки". Продолжительность рабочего дня для детей и взрослых была также одинакова, достигая в Казанской и Московской губерниях до 14—15 часов в сутки. И при всем этом оплата труда малолетних на фабриках центрального района отличается мизерными размерами, опускаясь до двух рублей в месяц. Возражая против ограничительных правил, предприниматели приводят уже знакомые нам мотивы о необходимости детского труда при производстве ночных работ и невозможности заменить его одинаково оплачиваемым трудом взрослых рабочих, В особо вредных ситценабивном, белильном, красильном и аппретурном производствах на 76 фабриках было занято 3894 малолетних (10,74%), причем наибольшее число их встречаем мы в Московской и Владимирской губерниях.

Не менее интересны сведения о 43 суконных фабриках с 25.135 рабочими. Все несовершеннолетние составляли здесь 11,9 "6. На большинстве из этих предприятий малолетних экс- плоатировали не только днем, но и ночью. И потому многие предприниматели возражают против ограничительных правил. Часть из них основывалась на неминуемом вздорожании производства, на полной приостановке ночных работ и на ухудшении материального положения рабочих.

Табачные фабриканты, на предприятиях которых дети составляли в среднем 13,66 "о к общему числу рабочих, а продолжительность рабочего времени равнялась зачастую 14—16 часам при наличии ночных работ, также говорят, что проектируемые запрещения „произведут увеличение стоимости производства, так как дешевый детский труд придется заменить более дорогим трудом взрослых", и вообще затруднят производство, ибо „некоторые работы невыполнимы без участия малолетних".

Иные из владельцев горных и металлургических заводов, где рабочий день продолжался обычно только 10 часов, а из 83.055 рабочих на долю малолетних приходилось всего лишь 4.574, также не могли согласиться на ограничения в использовании труда детей из-за того, что замена их взрослыми рабочими должна была отразиться на доходности предприятии.

На механических, машиностроительных и литейных заводах ночная работа детей и подростков встречается редко, а рабочий день продолжался обычно от 10 до 12 часов в сутки. Как правило, наблюдаем мы, что на предприятиях этого типа при меньшем числе рабочих процент малолетних очень высок и доходит иногда до 24%, в то время как средний для всех заводов не превышает 4,42%. Здесь сравнительно лучше поставлено и школьное обучение, что отвечает потребностям самого производства. Отмечая, что „недопущение детей до 12-летнего возраста к работам вообще неудобств представить не может", заводчики эти указывали лишь на необходимость повсеместного введения ограничительных правил, иначе „одна часть промышленников, ремесленников и торговцев будет в состоянии пользоваться дешевым детским трудом".

Не менее энергично высказывались против закона 1 июня владельцы стеклянных заводов и спичечных фабрик, на которых трудом детей пользовались в особенно широких размерах. Безусловная вредность этих производств, 15—16-часовой рабочий день и чрезвычайно низкая заработная плата нисколько не смущали предпринимателей, и они цинично говорили о „патриархально-семейных отношениях", существующих на их заведениях, и о том, что „дети, почти играя, зарабатывают свой хлеб" !).

') Что касается заработков малолетних рабочих, то, как правил», можно отметить, что на предприятиях центрально-промышленного района они были

Из приведенных примеров видно, какая группа предпринимателей отстаивала введение ограничительного закона, а какая боролась против него. Вообще, предприятия, находившиеся в центральных губерниях, работали и днем и ночью, широко использовывали право на эксплоатацию дешевого детского труда, оплачивали его в самых минимальных размерах и, увеличивая продолжительность рабочего дня, далеко выходили за пределы средней нормы. Владельцы таких предприятий решительно восставали против ограничительного закона. Что касается заведений, отличительными чертами которых являлись сравнительно высокая заработная плата, 10—11-часовой рабочий день, слабо практикуемая работа в ночное время и небольшой процент несовершеннолетних рабочих, то их владельцы, за редкими исключениями, или не возражали против правил 1 июня или же высказывались за скорейшее проведение их в жизнь.

Как было уже сказано выше, Е. Н. Андреев и его сотрудники, не довольствуясь присланными сведениями, раз'ехались по губерниям, чтобы проверить на местах влияние фабричной работы на условия жизни малолетних. Составленная ими сводка носит далеко неутешительный характер. Все малолетние, по свидетельству инспекторов, выражают живейшее желание учиться, но непосильная работа обрекает их на невежество. Дети, занятые в промышленных заведениях, были „бледны, худы, хилы и очень малого роста". Да это и неудивительно. Спичечные фабрики в Новозыбкове, напр., были настолько плохо устроены, что совершенно не охраняли работающих от вредных сторон производства. Выпадение зубов, болезни челюстей, гниение и пр. нередко имели своим следствием преждевременную смерть рабочих. Недаром же „работающего на спичечной фабрике можно издали узнать по запаху". Жестокое обращение с малолетними и избиение их за неисправную работу также мало могли способствовать „веселой и здоровой внешности".

Низкая заработная плата, невероятно скверные жилища, плохое питание, многочасовая работа при описанных выше условиях и постоянные болезни влияли, со своей стороны, на увеличение числа травматических повреждений, получаемых в процессе производства. И знаменательным представляется тот факт, что малолетние страдали от этого в процентном отношении сильнее, чем взрослые. Об этом свидетельствует статистика несчастных случаев в течение года на двух бумагопрядильных фабриках. Так, на одной из них число раненых среди детей, не достигших 14 лет, равнялось 9,6% по отношению ко всем рабочим данного возраста, в возрасте от 14 до 18 лет — 2,2% и у более старших оно исчислялось, примерно,

значительно ниже. Так, работавшие на бумагопрядильнях получали в месяц от 3 р. 50 к. до 20 р., на бумаготкацких—от 15 р. в Петербурге до 2 р. в Костроме и т. д. В среднем взрослый мужчина получал в месяц 14 р._ женщина — 7 р. 52 к,, подросток — 7 р. 22 к., дети — 4 р. 25 к.

такой же цифрой. На другой фабрике травмы получили 12% малолетних, 6% — подростков и 4% — взрослых рабочих. В общем наблюдения убедили инспекцию, что малолетние подвергаются травматическим повреждениям в 3—4 раза, а подростки в 2 раза больше, чем взрослые.

Ясно, что все эти обстоятельства влияли не только на здоровье, но и на умственное состояние малолетних рабочих. По наблюдениям инспекторов, а также по свидетельству опрошенных ими рабочих, дети не имели никакой возможности посещать школы. Число безграмотных среди несовершеннолетних было очень велико, доходя до 75% по отношению к рабочим данного возраста.

Вот какими сведениями о работе и жизни малолетних обладали Е. Андреев и его помощники перед боем, который они собирались дать противникам ограничительного закона. Эти же сведения приводились фабрикантами и заводчиками в подтверждение всех их соображений о неприемлемости ограничений, и они же в полной мере дают оценку тем „патриархальносемейным" отношениям и абсолютной „легкости" и „безвредности" работ, о которых так часто любили напоминать предприниматели.

Противники ограничительного закона не удовлетворились, конечно, посылкой в департамент торговли и мануфактур сведений и своих соображений, они постарались также использовать все связи, чтобы подействовать как-нибудь на правительство и заручиться его поддержкой. Они писали всесильному обер- прокурору синода Победоносцеву и все время колебавшемуся Бунге. От угроз о прекращении деятельности многих предприятий они переходили к доносам на защитников ограничительных правил и закона о школьном обучении малолетних ), пугали красной опасностью, рабочими волнениями, застоями в промышленности, кризисами и пр.

А кризис сбыта действительно принимал большие размеры и особенно сильно отражался на хлопчатобумажной промышленности. Работа на многих фабриках сокращалась, рабочих увольняли, заработки снижались, армия безработных беспрерывно росла. Все это волновало предпринимателей.

Застой в промышленных делах был на руку петербургским фабрикантам, и они старались запугать правительство угрозой грядущих рабочих беспорядков. Единственным выходом из создавшегося положения являлось, по их мнению, принятие срочных мер к ослаблению кризиса сбыта, который мог быть изжит путем запрещения ночных работ.

И власть прислушалась к этому голосу. Петербургский градоначальник пригласил к себе на совещание прядильных фабрикантов, которые и заявили о необходимости скорейшего проведения в жизнь правил о работе малолетних и женщин в ночные часы ''). Требования петербургских капиталистов, изложенные ими в записке от 25 января 1884 г., были переданы министром финансов на заключение московского отделения мануфактурного совета, которое представило по этому поводу свое контр-заявление. Считая, что соображения, выставленные петербургскими фабрикантами в пользу запрещения ночной работы, не имели серьезных оснований, московское отделение указывало, что, во-первых, застой в делах распространился на все отрасли промышленности, а не на одну только хлопчатобумажную, и вызван различными неблагоприятными обстоятельствами общего характера; во-вторых, нужно сокращать производство товаров, а не рабочую силу; в-третьих, мера, предлагаемая петербургскими предпринимателями, будет способствовать понижению (?!) цен на труд и породит рабочие волнения; в-четвертых, „последствия указываемой меры не могут ограничиться этим, так как, с одной стороны, для петербургских фабрик, действующих при несравненно благоприятнейших условиях против внутренних, по низшей стоимости топлива, неимению при фабриках помещения для рабочих, более дешевой стоимости получаемых заграничных материалов и другим причинам, выработки при одинаковом рабочем времени будет обходиться значительно дешевле, нежели для фабрик центрального района“¦ Что же касается вопроса о нравственности рабочих, то москвичи считали, что „когда в народе пьянство на каждом шагу, разврат проявляется открыто, сознание обязанности к повиновению в рабочем классе, подстрекаемом печатью нигилистического направления, слабеет", тогда запрещение ночной работы несовершеннолетним и женщинам, которое вызовет понижение материального уровня жизни рабочих, поведет только лишь к еще более сильному проявлению всех этих явлений ').

Итак, мы видим, что обе стороны, прикрываясь заботами о рабочем классе и пугая правительство распространением опасных идей, старались создать для себя условия, наиболее благоприятствующие успешной конкуренции. Но от гуманных и прогрессивных идей петербуржцев не остается и следа, когда они начинают чувствовать, что правило закона 1 июня о четыре хчасопой — не более - работе сряду для малолетних, которое должно было повести за собою или сокращение рабочего дня взрослых, или учреждение лишней смены детей, затрагивает их интересы. Одиннадцать владельцев петербургских бумагопрядилен подали министру финансов Бунге записку, в которой заявили, что из-за указанного требования „рабочее население понесет весьма чувствительный ущерб, который вызывает в его среде неудовольствие" '). Оказывается, что при

S-часовом рабочем дне и запрещении работы свыше 4-х часов сряду детн не могут работать вместе со взрослыми, которые заняты 12-часовой непрерывной работой. Следовательно, чтобы выйти из этого положения, при условии, что фабриканты ни в коем случае не согласятся на три смены малолетних, необходимо разрешить для них 6-часовую работу сряду.

Все эти требования предпринимателей нашли отражение в докладе министра финансов Бунге, который, капитулируя перед фабрикантами и заводчиками, несмотря на кричащий материал, собранный департаментом торговли и мануфактур, поддержал ходатайство об установлении для малолетних рабочих в возрасте от 12 до 15 лет 6-часовой непрерывной работы с тем, однако, условием, чтобы общая продолжительность рабочего времени в таком случае не превышала 6, а при изменении распорядка работ—8 часов в сутки. Кроме того, Бунге старался провести очень существенные изменения. Говоря, что детей до 10-летнего возраста (также как и от 10 до 12 лет) при фабричных работах находится вообще очень мало и что предстоящее с 1 мая с. г. воспрещение принимать их для работы на заводах, фабриках и мануфактурах не встретит затруднений, Бунге писал: „Где только возможно, фабриканты заменят, конечно, малолетних более взрослыми, особенно женщинами, но, во всяком случае, потрясение будет весьма чувствительное". Отмечая, что достигшие 14-ти лет могут работать больше, чем 12-летние и что в производствах, особенно пользующихся трудом малолетних (начиная с 14 лет), работа их происходит „при хорошей гигиенической обстановке (!), в светлых, просторных (!) мастерских", Бунге настаивал, чтобы в случае надобности разрешалось 14 — 15-легних детей занимать на дневных работах наравне со взрослыми, т. е. в течение 12 часов в сутки.

Что касается школьного обучения малолетних рабочих, то министр предлагал ограничиться на первое время начальными училищами и теми, которые уже имеются при фабриках, не учреждая новых. Далее он считал, что необходимо взимать с рабочих плату, примерно, в размере 2 р. или 10-дневного заработка малолетнего, так как „взимание платы возвышает самое обучение в глазах родителей, которые к даровому обучению не всегда относятся с должным вниманием".

Министерство народного просвещения в категорической форме высказалось против тех льгот, которые предлагал Бунге для предпринимателей, гак как при таких условиях несовершеннолетние дети не будут иметь никакой возможности посе-

') Архив юсу д. совета, деп. законов, дело № 57 за 1884 г. Дополнительная записная Бунге от 23 марта 1884 г.

щать школы, а министерство внутренних дел выступило против проекта обязательного обучения детей рабочих, как не соответствующего общей школьной политике, которая прово- вилась в то время

Бунге должен был ответить на заключение министров. И тут мы видим, что он не только поддался влиянию московских предпринимателей, но и в полной мере заразился их лицемерием. Так, он пишет, что все предлагаемые им изменения вовсе не отвечают интересам фабрикантов, а, наоборот, делаются им исключительно для рабочих, которым эти „льготы" должны облегчить переход от старых условий работ к новым.

В соединенных департаментах законов и экономии государственного совета решительным противником столь регрессивных нововведений выступил Мансуров. Считая, что удовлетворение ходатайства фабрикантов явилось бы не чем иным, как изменением уже раз принятого закона, направленного к ограждению труда несовершеннолетних, Мансуров напомнил, что еще в 1882 г., при обсуждении первого проекта ограничительных правил, заявления предпринимателей о сокращении производства и закрытии фабрик были верно названы пустой, необоснованной угрозой. Такую же цену имеют заявления владельцев промышленных заведений о том, будто ограничительный закон нанесет ущерб самим рабочим. „Сопоставляя нынешнее утверждение 11 заводчиков с тем, что говорили противники реформы, когда сии последние отстаивали и 12-часовую и ночную работу малолетних— становится очевидным, что означенное утверждение о невозможности следует заменить выражением невыгодности уступать что-либо из прибыли". Сокращенный рабочий день коснется только 4% рабочей силы, а это, конечно, не сможет так губительно повлиять на развитие промышленности. Наконец, неудобства 4 - часовой работы сряду легко ликвидировать назначением лишней смены малолетних.

Один из членов государственного совета, поддерживая Мансурова, говорил о том влиянии, которое имеет на детский организм „страшное, в полном смысле слова страшное утомление детей, выдержавших 6-часовую бессменную, бессмысленную работу сряду без перерыва". Другой из выступавших в защиту старой редакции закона отметил, что все фабриканты уже в течение 20 лет подготовлялись к новым законам. Теперь им была уже дана новая двухлетняя отсрочка. Высказываясь против каких бы то ни было изменений, он говорил, что принятие предложений Бунге „будет означать только сознание бессилия самого министерства финансов в непременном исполнении закона 1 июня 1882 г.".

'•’) Там же. Заключение министра нар. просвещения от 3 июня 1883 г и заключение мин. внутр. дел от 21 ноября 1883 г.

Это замечание подтверждается тем влиянием, которое оказывали на министерство финансов те или иные предпринимательские группы.

Несмотря на горячие речи Мансурова и его сторонников, 15 членов высказались за частичное удовлетворение требований, пред'явленных фабрикантами и заводчиками через министра финансов, и соединенные департаменты государственного совета постановили предоставить министру финансов по соглашению с министром внутренних дел право разрешать в течение двух лет со дня приведения в действие закона 1 июня 1882 г. 6-часовую беспрерывную работу малолетних в возрасте от 12 до 15 лет.

Что касается школьного обучения малолетних рабочих, то предложенные правила ни к чему не обязывали предпринимателей, лишь предоставляя последним право открывать при своих заведениях школы для обучения малолетних. Все заботы об образовании детей и подростков сводились к тому, чтобы неимеющие свидетельств об окончании курса хотя бы одноклассного народного училища посещали „открываемые" при фабриках школы 10). Вопросы школьного образования детей и подростков, занятых на фабриках и заводах, должны были быть переданы исключительно на благоусмотрение самих предпринимателей.

Все эти предложения были приняты государственным советом и получили высочайшее утверждение. Так возник закон 12 июня 1884 г. п)

Отметим любопытный факт. Журнал собрания государственного совета, на котором обсуждались вопросы о работе малолетних, был разослан членам совета для подписания. Б. Мансуров обратил внимание на то, что редакция его могла дать представление об единогласно принятом решении. Поэтому в частном письме к статс-секретарю, указывая на происходившие прения и на то, что он голосовал против предложения Бунге, Мансуров настаивал, чтобы в журнале было помечено о принятии решения только большинством членов государственного совета, а не единогласно. Требование Мансурова было удовлетворено [9]‘).

В условиях того времени надо было иметь много мужества, чтобы решиться бросить вызов могущественному промышленному капиталу, завоевывающему твердыни российского дворянства. И цельная фигура Мансурова выделяется на фоне трусливых и реакционно настроенных царских сановников.

Параллельно с разрешением вопроса об условиях фабричной работы малолетних министерство юстиции подготовляло

закон о взыскании за нарушения соответствующих постановлений. Соединенные департаменты законов и гражданских и духовных дел рассматривали предложение, чтобы за нарушение правил о недопущении к работам детей до 12 лет, о их рабочем времени, а также о запрещении занимать их во вредных для здоровья производствах фабриканты или их ответственные служащие подвергались или штрафу до 100 рублей или аресту на 1 месяц. Это предложение, которое потом получило силу закона, предоставляло фабрикантам значительную льготу, так как, перекладывая вину на своих служащих, менее обеспеченных, они уплачивали минимальные штрафы. Что же касается тех, чья вина заключалась в таком распределении работ, которое препятствовало малолетним посещать школу, то в отношении их предлагалось установить взимание штрафа в размере до 50 р. Соединенные департаменты приняли первоначально (в 1883 г.) только первый пункт этого законопроекта на том основании, что закон о школьном обучении детей малолетних не вошел еще в силу. Но потом (апрель 1884 г.) этот вопрос обсуждался вторично, и тогда было постановлено: 1) заведывающие (владельцы или управляющие) заводами, фабриками и мануфактурами, виновные в неисполнении правил относительно работы в этих заведениях малолетних, подвергаются аресту на срок не свыше одного месяца или денежному взысканию не свыше ста рублей; 2) виновные же в непредоставлении малолетним, работающим в промышленных заведениях, которые, согласно правилам, должны посещать школу, возможности посещать таковую в течение установленного времени, подвергаются штрафу в сумме не свыше ста рублей; 3) если владелец или управляющий предприятием докажет, что нарушения, указанные в §§ 1 и 2, произошли без его ведома, по вине непосредственно наблюдающего за работами, то последний и подвергается соответствующему взысканию. Это постановление было утверждено общим собранием государственного совета 13).

Итак, закон 1 июня 1882 г., уже и без того достаточно сокращенный и обессиленный, вступил в силу в еще более урезанном виде. Законодательство о труде детей и подростков, служившее яблоком раздора между предпринимателями петербургского и центрального районов, несмотря на все старания последних, было все же, наконец, сдвинуто с мертвой точки. Московские фабриканты развили в период 82—83 г. бешеное наступление на закон 1 июня и, как видим, добились значительных результатов.

С другой стороны кризис сбыта, угроза рабочих беспорядков, пропаганда „опасных" идей — вот те козыри, которые

*") Архив юсуд. совета, деп. законов, дело № 45 за 1884 г- „О взысканиях за нарушения постановлений о работе малолетних".

оказались в руках петербургских промышленников и благодаря которым им удалось отстоять основные статьи закона. Но вместе, с тем именно вследствие развивающегося рабочего движения и ослабления „сознания обязанности к повиновению"1') стала вновь намечаться солидарность интересов этих враждующих предпринимательских групп. И лучшим примером этому служит неоднократно цитированная нами записка 11 петербургских фабрикантов, на долю которой и следует отнести значительную часть успеха московских предпринимателей. И в дальнейшем законодательство не только о детях, но и виобще о всех рабочих, не раз подвергалось нападению организованного промышленного капитала, и зачастую, в благоприятные для этого моменты, принимало даже ярко выраженный наступательный характер.