<<
>>

§ 5. Образование и книжность в домонгольской Руси и деформация правового состояния в монгольском нашествии

Усложнение правовой жизни Руси, начавшееся с XI в., было тесно связано с влиянием византийских Номоканонов VI-IX вв., которые имели как практическое церковно-правовое, так и теоретическое значение.

Через них осуществлялось знакомство с правовыми аспектами учения (правила­ми) Святых Отцов, гражданским законодательством Свода Юстиниана, с действующими в Византии церковными установлениями. Митрополит Ма-карий писал: «Не подлежит сомнению, что первая, наибольшая часть Кормчей, обнимающая собой законы собственно церковные, вошла в Рос­сию с самого основания Русской Церкви».152 Известные уже при Владими­ре I, Номоканоны VI-IX вв. были своеобразным «контактом» элитной час-

152 Макарий (Булгаков). История Русской Церкви. Кн. 2. М. 1995, с. 81-82.

56

ти общества с вариантами византийского законодательства, в первую оче­редь - церковного. В 1062 г. монахи Киевской Лавры снарядили специаль­ную экспедицию в Царырад за текстом устава Студитского монастыря, ко­торый затем ввели в действие на территории Лавры.153 Правовые влияния «византизма» проходили параллельно с развитием отечественных нацио­нальных правовых традиций и расширением образованности русского об­щества. В XII веке уже сложилась и действовала определенная система освоения знаний. В княжеских дворцах собирались и действовали «хра­нилища книжные».154 Исследователь домонгольской книжности Б.В. Сапу­нов отмечал, что «вызывают восхищение» темпы распространения книж­ной культуры в XI-XIII вв. Благодаря расширению и углублению книжно­сти в XI в. Русь пережила «информационный взрыв» и вышла на уровень европейской культуры.155

В правотворческой деятельности, начиная с X в., всегда фигурирует элитная часть общества (дружина, окружение князя и т.д.). Она присутст­вует при заключении договоров с Византией. Княгиня Ольга устанавливает «уставы и уроки» с дружиной. Владимир I законодательствует «со старца­ми и дружиной».156 Гипотетически эта часть общества в X в.

могла иметь книги. Когда с конца X в. хранилищами книг стали выступать церкви, за XI в. их число возрастает вместе со строительством храмов, а за первую половину столетия была построена минимум 21 церковь. Сюда же можно включить княжеские и боярские собрания. Перед своим убийством св. князь Борис читает в шатре «святые книги» (нач. XI в.).157 Стало быть «чтиво» брали с собой даже в походы. Согласно новгородским летописям, Ярослав Мудрый под 1030 г. при организации обучения детей 300 элитных семей имел цели более глубокие, чем освоение простой грамоты. Кстати, семейное положение этих детей вполне позволяло организовать обучение грамоте в частном порядке на дому. Значит предполагаемое государствен­ное обучение предусматривало более высокий уровень. Не случайно запи­сано в летописи, что князь организовал обучение «книгам». Можно предположить, что с этого времени появилась сеть образовательных учре­ждений с углубленной программой (языки, богословие, философия и т.д.). В 1037 г. летопись характеризует книжную политику Ярослава, который

153 Там же, с. 155-156. .,.; .,, , у,, -,.

154ПСРЛ. Т. 7. М. 2001,с. 36(1140г.). ..,„„„>

155 Сапунов Б.В. Книга в России XI-XIII вв. Л. 1978, с. 12-13.

156 Эпизод законодательствования Владимира I трактуется в литературе по разному и от позиций авторов зависит «широта» законодательных установлений. Некоторые видят в словах «уставе земленем» только решение земельного вопроса. Другие (акад. Д.С. Ли­хачев) считают, что речь идет о «земском» вопросе, о государственном устройстве, «о ратех», о земельных отношениях, как части общегосударственных преобразований (см.: Свердлов М.Б. От закона русского к Русской Правде. М. 1988, с. 77).

157 ПВЛ, с. 29. -..!

158 ПСРЛ. Т. 4. Часть 1. М. 2000, с. 583.

57

все время «книгам поставил», организовал переводы с греческого, устроил

159

первую библиотеку.

Активная «книжная политика» совпадает с активизацией и ус­ложнением законодательства при Ярославе. Возникает второй Устав Церкви, вариант Русской Правды.

В летописи момент законодательной деятельности выступает как основной. При констатации смерти князя вы­деляется не строительство церквей и не объединение государства. «В лето 6567 преставился князь Ярослав, который Правду установил, и положит его в церкви Святой Богородицы в Киеве».16 Таким образом, рост значе­ния книжности и рост авторитета права нового типа обнаруживают в середине XI в. прямую и непосредственную взаимосвязь. Причем, практически одновременно началось развитие права нового типа, бо­гословия и философии. Эта взаимосвязанность придала русскому средне­вековому праву в последующем специфическое сущностное и теоретиче­ское содержание.

Начало второй половины XI в. было отмечено зафиксированной в источниках акцией коллективной разработки законов. Это было продол­жением традиции, наметившейся при Ярославе Мудром, по разработке за­конодательства элитной частью княжеского окружения. Сыновья Ярослава в какой-то близкий период после смерти отца собрались для решения во­проса «об убиении за голову». Как гласит текст Пространной Правды, где сохранилась запись об этом событии, они не тронули остального законода­тельства Ярослава, обсуждавшегося на данном съезде («А ино все яко же Ярослав судил, тако же и сыновья его установили»).161 Из этих слов видно, что обсуждалось в каком-то варианте все предшествующее законодатель­ство времен Ярослава. В начале текста Правды Ярославичей ситуация разъясняется. Всю часть кодекса установили «сыновья князя вместе с их мужами» (Коснячко, Никифиром, Микулой). Последние выполняли при

162 ^

князьях роль, аналогичную западноевропейским мажордомам. С другой стороны это было продолжением традиции первой половины века по со­средоточению законодательных разработок в княжеском окружении. С масштабностью проведенных законодательных работ, а в Краткой Правде 43 статьи, по тем временам может в какой-то степени «соперничать» лишь проведенная некоторое время до этого работа по составлению церковного Устава Ярослава Мудрого. Однако составители Устава могли в какой-то мере опираться на опыт церковного византийского права. В Правде Яро­славичей, значительно большей по объему и разносторонней в сравнении с предшествующим кодексом Ярослава, приходилось опираться на собст­венный опыт и традицию. Некоторые установления, ведущие истоки еще к «обычному праву» и языческому времени, входили в состав Правды Яро-

---------------------------------------------------- ; л t I'

159 ПВЛ, с. 66-67.

160ПСРЛ. Т. 5. Вып. 1.М. 2003, с. 9. •* :

161 ПРП. Вып. первый, с. 108, ст. 2.

162 Там же, с. 79, ст. 18. . • , :• ;

58

славичей целыми комплексами текстов: «покон вирный» (ст. 42), «убийст­во татя у клети» (ст. 38). Судя по прямым указаниям источников, обсужде­ние в этих законодательных разработках обычного права занимало важное даже центральное место. В этой связи в литературе справедливо указыва­ется, что Ярославичи обсуждали вопрос о кровной мести, когда «отложили убиение за голову».163 Текст их кодекса постатейно насыщен обилием штрафов, большинство из которых, подобно вире за убийство, сложилось в предшествующее языческое время. Их фиксация в законе, равно как и са­мих диспозиций статей, требовала точности и четкого знания как законо­дательных традиций времен Владимира I и Ярослава, так и традиций и практики языческого времени. В этой связи можно полагать не только вполне логичным присутствие на законодательных разработках «княже­ских мужей», но и считать состав участников более широким, во избежа­ние ошибок и коллизий со штрафами и конкретными правовыми ситуа­циями прошлого. XI век вообще характеризуется потребностью расширять юридическое осмысление различных жизненных ситуаций и государст­венно-бытовых проблем, встающих перед разработчиками законодательст­ва почти постоянно. Эта линия определяла необходимость «усиления» книжной подготовки. Ведь при интенсивной разработке государственного законодательства все чаще требовалась замена имеющихся правовых тра­диций принципиально новыми законодательными установлениями. По­следние были часто связаны, вполне объективно, с осмыслением христи-анско-византийского права. Б.А. Романов отметил, что даже в начале XII в. при разработке Мономахом «устава о закупах» в составе Пространной Правды (1113 г.), киевские «юристы» сталкивались с большими трудно­стями языкового и терминологического характера для точного выражения в законе разнообразных бытовых ситуаций.164

В литературе обращалось внимание на то, что разработка «Устава Владимира Мономаха» проводилась с участием приближенных к князю лиц и тысяцких. Среди них был и Иванко Чудинович - сын участника за­конодательных разработок Правды Ярославичей. Здесь налицо «элитарная преемственность», которая, несомненно, связана с «элитарной» семейной книжной образованностью. Правда, оценка состава представителей по раз­работке законодательства дается различно. Одни полагают, что это пред­ставители княжеской администрации, другие - представители от населе­ния.165 Но представляется, что есть основания для совмещения мнений, присутствовали и те, и другие. Заняв стол в результате восстания 1113 г., Мономах сразу же приступил к разработке устава о долгах и процентах в селе Берестове вместе с администрацией (тысяцкие) и какими-то извест­ными горожанами, но последние уже не имели никакого отношения к так

163 Древнерусское государство и его международное значение, с. 170-171.

164 Романов Б.А. Люди и нравы Древней Руси. М. 2002, с. 73.

165 Горский А.А. Русь от славянского расселения до Московского царства. М. 2004, с. 100-101.

59

называемым «старцам градским». Налицо здесь было и благотворное влияние христианской книжности. По мнению Л.В. Черепнина, в начале XII в. практика ограничения процентов и лихоимства была связана с цер­ковной мыслью и к этому призывал митрополит Никифор в своем «Поуче­нии».166 Дальнейшее законодательство Мономаха было по преимуществу «социальным», направленным на улучшение положения бедствующих слоев населения. Это было следствием сформировавшейся государствен­ной доктрины, нераздельно связанной с «книжностью». В своих литера­турных трудах Мономах описал практическую деятельность по защите на­селения и она «совпадала» с его теоретической доктриной и законодатель­ной деятельностью. Мономаху принадлежит разработка сложной юриди­ческой категории - состояния «правости». Это - особое состояние тварно-го бытия, адекватное в смысле справедливости царству Христа.167 Подоб­ные разработки были следствием высоко развитого правового теоретиче­ского мышления, основанного на книжности. В XII в. количество книг на Руси растет, расширяется диапазон литературы. К XII в. получил распро­странение теоретико-юридический трактат Никона Черногорца «Пандек­ты». Вместе с Номоканонами это составило теоретическую базу отечест­венной юриспруденции. При этом переводятся и распространяются по преимуществу книги религиозного характера.

В XII в. сложилась достаточно системная организация образования. В источниках упоминается книжная образованность церковных служите­лей, митрополитов, части монашества. Все сколько-нибудь значительные имена - Климент Смолятич, Авраамий Смоленский и др. - были большими книжниками и философами. Указание на знание трудов Отцов Церкви са­мо по себе означает философскую образованность православного типа. В XII в. в училищах по формированию духовенства были учителями «греки и латиняне». Имелись детские школы. Развивалось финансирование образо­вания из государственной казны и средств монастырей. Некоторые князья были настоящими «ревнителями просвещения». Известны женские школы по обучению грамоте и рукоделию. В княжеском окружении известны должности по надзору за образованием и обучением и подбору преподава­тельских кадров.168 Наряду с этим имелись частные школы, а элита обще­ства могла для углубленного обучения нанимать домашних учителей. Б.А. Романов приводит в своей книге отрывок из «Моления Даниила Заточни­ка», где тот повествует, что получать знания и учиться можно и у «фило­софов». Это означало существование особой категории образованных лиц и возможность частного обучения. Однако для постижения самой высокой степени образованности нужно было уезжать в другие страны.169 Одновре-

166 Древнерусское государство и его международное значение, с. 236-237.

167 См.: Рогов В.А. Русская правовая терминология с корнем «прав» в XI-XVII вв. // Фемис. Вып. 3. М. 2002, с. 101-104.

168 Макарий (Булгаков). История Русской Церкви. Кн. 2, с. 341-342, 177.

169 Романов Б.А. Указ, соч., с. 43.

60

менно с этим, в XII в. ценность книг и библиотек становится для населения столь очевидной, что книги выступают предметом воровства с целью про­дажи и обогащения.170

Описывая события XII-XIII вв., летописи констатируют наличие библиотек и значительного числа книг. Обычно книжные собрания име­лись у князей, элитных слоев и в храмах.171 Церковные и светские деятели именуются «книжниками, философами, учеными».172 Однако определить количественное соотношение книжной «профильности» весьма трудно, а стоимость книг была весьма высокой целые столетия. Даже в 40-е гг. XVI в. новгородский летописец констатирует высокую цену бумаги для пере­писки книг.173

В монгольском нашествии 1237-1240 гг. были разгромлены, в пер­вую очередь, города, являющиеся культурными центрами. Агрессоры уничтожили библиотеки и хранилища книг и летописцы ставят это унич­тожение в один ряд с истреблением икон и ценностей.174 Б.В. Сапунов от­мечал многочисленные факты гибели книг в монгольском нашествии и со­вершенно катастрофические последствия этого для русской культуры. В домонгольский период духовных, богословских и светских книг на Ру­си было примерно 130-140 тысяч экземпляров. Сложились библиотеки монастырские и светские, была достаточно широкая для тех времен про­слойка книжников, а сама книга стала принадлежностью повседневного быта. В новгородских берестяных грамотах автор отметил наличие широ­кого слоя юридических мотивов, юридических документов. В них закреп­лена покупка и продажа, раздел имущества, ссуды, долговые обязательст­ва, административные распоряжения и т.д. Грамотность в домонгольский период была обычным явлением. После разгрома городов и пожаров уцелело ничтожное число книг и до нашего времени уцелели только доли одного процента книжного богатства домонгольской Руси.175

Однако гибли не только книги. В литературе недостаточно внимания уделяется тому факту, что в монгольском нашествии во многих аспек­тах «погибло» старое русское правосознание, весь традиционный ста­рый правовой уклад. В ближайшей перспективе это означало развал на­лаженной правовой организации и судопроизводства. Сведения об этом сохранились в Лаврентьевской летописи. В 1238 г. княживший во Влади­мире Ярослав Всеволодович провел после нашествия восстановительную реформу правовой сферы: стал «ряды рядить» о будущей судебной дея-

170 Там же, с. 33-34.

171 ПСРЛ. Т. 2, с. 334; т. 4, с. 144, 182.

172 ПСРЛ. Т. 2, с. 339, 913; ПСРЛ. Т. 40. Спб. 2003, с. 116.

173 ПСРЛ. Т. 4, с. 151. '

174 ПСРЛ. Т. 1. М. 2001, с. 463. -.. > л&

175 Сапунов Б.В. Указ, соч., с. 16-29, 82, 162, 201-202. Выводы и цифровые ЯЮЯ&О книжности были полностью подтверждены в литературе. См.: Жуковская Л.П.€пшю книг было в Древней Руси // Русская речь. 1971. № 1, с. 75-80.

61

тельности и подсудности населения, чтобы дать княжеству «суд и прав­ду».176 И лишь после этих мероприятий он «утвердился в княжении». В тесной связи с разрушением правовых основ государства в результате мон­гольского разорения находится появление примерно в конце XIII в. теоре­тического юридического сборника «Мерило Праведное». В его состав во­шли общие основополагающие правила русского и византийского права, правила Святых Отцов и Вселенских соборов, поучения и наставления о суде, тексты Русской Правды, Закона Судного людем, философско-юридические наставления и т.д. М.Н. Тихомиров полагал, что этот сборник был «пособием для судей»177 или, возможно, руководством для судей в ус­ловиях деформации правовой деятельности. М.Н. Тихомиров утверждал, что возрождение книжно-юридической сферы началось вскоре после на­шествия. Собор 1274 г. принял решение о восстановлении церковно-юридических сборников и Кормчих книг, которые были одновременно и сводами гражданских законов. В конце XIII в. прошли юридические рабо­ты в различных княжествах, в ходе которой и появился, в частности, сбор­ник «Мерило Праведное».178

В более долгосрочной перспективе монгольское разорение изменило ход и развитие русского права вообще, привело к его ощутимой архаиза­ции и «дроблению» на региональные особенности. В XIV в. в разоренных агрессорами княжествах было замедлено развитие новых правовых форм. Вместо составления новых кодексов типа Судебников, как это имело место в республиканских регионах Руси (ПСГ, НСГ), центральные и северо­восточные русские княжества вполне устраивал компилятивный подход к текстам Русской Правды. В рамках этой тенденции появилась и действова­ла Сокращенная из Пространной редакция, знаменующая «приспособле­ние» традиционных правовых положений к новым условиям. Именно в не затронутых монгольским разорением Новгороде и Пскове кодификацион­ные работы значительно опередили хронологически тяготеющие к Москве более важные в политическом отношении, ведущие и главные в процессе объединения Руси промосковские регионы. Судебник 1497 г. появился на свет значительно позднее, содержание его ощутимо беднее «республикан­ских кодексов» в области имущественных и обязательственно-имущественных отношений. В немалой степени ситуация зависела от бо­лее стабильного экономико-финансового положения в неразоренных аг­рессией Новгороде и Пскове, где развитие торгово-денежных отношений

176ПСРЛ. Т. 1,с.467. ' • • '

177 Мерило Праведное. М. 1961, с. V-VI; Тихомиров М.Н. Исследование о Русской

Правде. Происхождение текстов. М.-Л. 1941, с. 88-99.

Тихомиров М.Н. Воссоздание русской письменной традиции в первые десятилетия татарского ига // Вестник истории мировой культуры. 1957. № 3, с. 3-14.

62

не прерывалось и не деформировалось.179 Однако, вместе с этим, уголовно-правовая сфера законодательства Московской Руси обладает несравненно более глубокой концептуальной сложностью и «теоретической» завершен­ностью. В Новгороде и Пскове упрощенность и даже примитивность уго­ловно-правовых воззрений, бедность наказаний и «отсутствие» в них само­стоятельной теоретической подоплеки, прослеживаются отчетливо и ясно. Из этого следует вывод о существовании на Руси в XIV-XV вв. двух пра­вовых систем с различной юридически-профильной направленностью. В XVI в., после присоединения республик к единому государству, их право­вая система была естественно деформирована и «влилась» в правовую сис­тему Московского государства, если дозволено употребить резкий термин, была «подавлена» московской системой права, основанной в экономиче­ской сфере совсем на иных материальных факторах - условных пожалова­ниях и верховенстве государства в отношениях собственности. Хотя этот процесс нельзя понимать прямолинейно. «Подавление» имело место в высших слоях общества и было связано с системой пожалований и помес­тий. Для крестьянской среды это оборачивалось укреплением финансового контроля и повинностей. Одновременно в XVI в. развитие товарно-обменных процессов, особенно в черносошных районах, приводило к «ка­питализации» операций с землей. В «феодальной среде» обозначились «купленные вотчины» и обмен вотчин и поместий.

<< | >>
Источник: Рогов В.А., Рогов В.В.. Древнерусская правовая терминология в отношении к теории права. (Очерки IX - середины XVII вв.). М.: МГИУ,2006. – 269 с.. 2006

Еще по теме § 5. Образование и книжность в домонгольской Руси и деформация правового состояния в монгольском нашествии:

  1. СОДЕРЖАНИЕ
  2. § 5. Образование и книжность в домонгольской Руси и деформация правового состояния в монгольском нашествии
- Авторское право России - Аграрное право России - Адвокатура - Административное право России - Административный процесс России - Арбитражный процесс России - Банковское право России - Вещное право России - Гражданский процесс России - Гражданское право России - Договорное право России - Европейское право - Жилищное право России - Земельное право России - Избирательное право России - Инвестиционное право России - Информационное право России - Исполнительное производство России - История государства и права России - Конкурсное право России - Конституционное право России - Корпоративное право России - Медицинское право России - Международное право - Муниципальное право России - Нотариат РФ - Парламентское право России - Право собственности России - Право социального обеспечения России - Правоведение, основы права - Правоохранительные органы - Предпринимательское право - Прокурорский надзор России - Семейное право России - Социальное право России - Страховое право России - Судебная экспертиза - Таможенное право России - Трудовое право России - Уголовно-исполнительное право России - Уголовное право России - Уголовный процесс России - Финансовое право России - Экологическое право России - Ювенальное право России -