Юридическая
консультация:
+7 499 9384202 - МСК
+7 812 4674402 - СПб
+8 800 3508413 - доб.560
 <<
>>

1. Понятие политико-правовой: коммуникации и символизма

В основе понятия «коммуникативная подсистема» лежит понятие «коммуникация». Из множества существующих определений этого термина представим несколько наиболее нам близких: «Коммуникация есть передача информации, идей, эмоций, навыков посредством символов — слов, изображений и др.»; «Коммуникация — это механизм, посредством которого реализуется власть и право»1.

Одно из определений понятия «власти» определяет ее как коммуникацию и кооперацию в отношениях между людьми2. Коммуникативный подход видит в политике особый способ общения, взаимодействия субъективных интересов, благодаря которому становится возможным существование различных форм социума3. Исходя из этого политика определяется как типичный вид коммуникативной деятельности, осуществляемый также и в знаковой форме4.

Коммуникативная подсистема, так же как и функциональная, выражает процессуальный аспект политико-правовой системы. К тому же коммуникативная подсистема характеризует эффективность функциональной, поскольку в процессах управления основная нагрузка падает именно на обеспечение коммуникативных связей, при которых не просто совершается оборот политической и правовой информации, а осуществляется передача смыслов. В семиотической перспективе процесс возникновения и развития политико-правовой системы Древней Руси может рассматриваться, в частности, и как процесс коммуникации. При таком подходе важно учитывать, что постоянно поступающая новая информация (исходит ли она непосредственно от государственного органа или от любой другой структурной единицы системы) обусловливает ту или иную ответную реакцию со стороны общественного адресата. Другими словами, политическая коммуникация подразумевает не одностороннюю направленность сигналов от элит к массе, а весь диа-

пазон неформальных коммуникационных процессов в обществе, которые оказывают самое различное влияние на политику. При этом важно, как осмысливаются соответствующие события, какое значение им приписывается в политико-правовой системе. Политическая коммуникация включает в себя и вертикальное, и горизонтальное политическое взаимодействие. Это постоянное движение сторон от единства к противоречию и обратно, в котором одинаково важны и конфликт, и консенсус. Как представляется, рассмотрение политико-правовой системы с точки зрения коммуникативного подхода позволит конкретизировать процесс становления норм и институтов, обеспечивающих как ее самосохранение, так и развитие.

Обращение к данной стороне проблемы отнюдь не означает смешивание историко-правовой тематики со сферами других научных дисциплин или растворение ее в гуманитарном контексте истории, социологии, культурологии. Это прежде всего необходимый учет того, что и политика, и право способны воплощаться в разнообразных проявлениях культуры, и их объективный анализ требует привлечения не только вербальных, но и невербальных источников, особенно при фрагментарности и тех, и других в исследуемый период.

Коммуникативный подход к исследованию политики не является нововведением. Еще Т. Гоббс называл политические коммуникации «нервами государственного управления». Эту основополагающую идею в нашем столетии использовал К. Дойч в своем труде «Нервы управления: модели политической коммуникации и контроля» (1963), определяя политическую систему как сеть коммуникаций и информационных потоков.

По мнению Дойча, правительство (как субъект государственного управления) мобилизует политическую систему путем регулирования информационных потоков и коммуникативных взаимодействий между системой и средой, а также между отдельными блоками внутри системы5.

Известно, что политико-правовое регулирование осуществляется преимущественно на информационном уровне. Политико- правовая информация передается посредством языковых, знаковых средств. При этом следует учитывать, что коммуникация подразумевает действия, сознательно ориентированные на их смысловое восприятие, а естественный язык является лишь одной из

систем семиосферы, объединяющей в себе различные знаковые системы6. Являясь совокупностью однородных символов, и политика, и право могут выступать языком особого рода, специфическим способом организации информации. В любых доиндустриаль- ных обществах, в том числе в древнерусском, знаковые, символические коммуникации между субъектами политических и правовых отношений имели значительно большую актуальность, чем в новое и новейшее время. М. Блок справедливо считал, что «в Европе IX—XI вв. не было такой службы или технического средства, которые заменяли бы личный контакт»7. В силу неразвитости государственно-административной инфраструктуры, практического отсутствия дорог и слабого распространения письменности символические средства в политико-правовой коммуникации раннес- редневековой Руси выступают не только специфическим, но и основным способом объективации политических и правовых отношений. Значение невербальных сигналов в осуществлении управленческих коммуникаций трудно переоценить. По некоторым сведениям даже сегодня в процессе общения людей от 60 до 80 % организационных коммуникаций осуществляется за счет невербальных средств передачи информации8.

Определение понятия «политико-правовая символика» сопряжено с предварительным выяснением смысла термина «символ». А.Ф. Лосев обращает внимание на тот факт, что в литературе, в той или иной мере касающейся проблем символа, насчитывается около 60 дефиниций последнего9. Одна из них гласит: «Символ — это некоторая знаковая структура, служащая для обозначения идеального содержания, отличная от ее непосредственного предметного бытия, открывающегося органам чувств»10.

Фактически, в качестве символа может выступать любой природный или культурный объект, получивший некое семиотическое осмысление, в том числе и по своей форме, цвету, материалу, способу изготовления и т. д., а также любое событие, действие или слово. В этом плане символ может быть охарактеризован как особый код, в котором аккумулируется и посредством которого хранится и передается определенная социальная, в том числе и политико-правовая, информация. Символ — это своего рода «знак знака». Если знак может быть сведен к своему смыслу, то символ может быть только соотнесен с другими символическими комплексами, смысл которых также неоднозначен.

Вопрос о связи между действительностью и ее символическим удвоением является одним из основныж в культурологии. Для исследователей, занимающихся выгавлением семантики символов и определением их семиотического статуса, представляется очевидным, что «символы — это не таинственные, не наблюдаемые образования, находящиеся вне человеческих голов, а скорее ткань каждодневной коммуникации»11. Уже в Средневековье субъекты политико-правовыж отношений различали степень информативности символов, различая образы «подобные» и «неподобные». При этом «мир не воображали символическим, его таким воспринимали»12.

Несмотря на бесспорную важность изучения политической и правовой символики, в отечественной государственно-правовой науке это направление развивается недостаточно активно по сравнению с зарубежной13. Впервые в русской историографии этот круг вопросов быш рассмотрен П.Д. Колмыковым. По его мнению, юридические символы и обряды быши поэтическим выражением внешней, материальной стороны правовыж идей на «младенческой» стадии развития общества. В «юношеском возрасте» человечество переходит к более абстрактным, кратким, «многозначащим» изречениям-формулам, «мерным, часто рифмованным», что отражает в «умственной зрелости народа» смену «чувственной» поэзии поэзией слова. Наконец, в «мужском возрасте» человечества юридическая мысль нашла выражение в юридической прозе — «бесчисленныж видах из устного и письменного делопроизводства»14. По понятным причинам исследователя критиковали за идеалистичность этого построения15. Однако несомненной заслугой П.Д. Колмыкова является определение задачи специального изучения символических обрядовыж действий и словесных формул как предыстории древнейших русских актов.

Наиболее обстоятельно некоторые из вопросов, поднятыж П.Д. Колмыковым, быши рассмотрены А.Г. Станиславским, который указал значительное число юридических символов и формул, по обыиаю используемыж для закрепления сделок. Быша сделана попыгтка определить назначение символов, формул и актов, указаны источники для исследования юридического символизма: грамоты, летописи, писцовые книги, этнографический материал16.

Уже в начале нашего столетия Н.П. Павлов-Сильванский посвятил этой теме очерк «Символизм в древнем русском пра-

ве»17. О проводниках-символах как агентах коммуникации между «коллективными единствами» в истории писал в 20-е гг. П.А. Сорокин18. Проблема символизма средневекового сознания тогда же была поставлена П.М. Бицилли19. В дальнейшем это направление исследований долгое время оставалось без внимания.

В настоящее время отечественные ученые затрагивают данную проблематику, но лишь отчасти. Следует назвать имена Н.Н. Вопленко20, А.И. Демидова, Д.А. Мисюрова, С.Г. Прокофьева, В.Н. Синюкова. Указанные авторы рассматривают политический и правовой символизм в приложении к современности.

Представляется, что недостаток внимания к исследуемым вопросам обусловлен преобладанием в отечественной науке узкорационалистических исследовательских концепций, для которых характерна тяга к однозначному восприятию связи «субъект — знак — обозначаемый объект». Признавая условность символов, рационалистическое сознание неизбежно стремится признать их необязательность для системы ценностей той или иной политико-правовой общности. Они объявляются «всего лишь» символами, что и ведет к невниманию к данному аспекту исследования политико-правовой системы.

Между тем политико-правовые символы раннесред невекового общества представляют непосредственный научный интерес, поскольку органически связаны с сознанием, которое иначе воспринимало и осваивало мир, нежели сознание человека нового времени. Как отмечается в новейшей литературе, «утрата исторической памяти не снимает проблему метафоричности юридического сознания»21. По совершенно справедливому замечанию В.Н. Синюкова, «кроме "материи" права есть еще и его "дух", "аура", "символы" и "образы", которые не менее императивны и реальны, чем "правоотношения" и "акты применения", и которые либо вообще не существовали для нашего материалистического правоведения, либо выводились им за рамки собственно юридической проблематики»22.

Политико-правовая знаковая система способна регулировать поведение только тогда, когда адресуемая информация воспринята сознанием личности (или коллективным сознанием группы, что наиболее актуально для Средневековья) и трансформировалась в мотив ее деяния. Поэтому информационный аспект нельзя отрывать от психологического.

Ученые констатируют наличие прямой связи между символом и иррациональными формами мышления. Так, психолингвистические исследования отечественного психолога А.Р. Лурии в области исторической психологии выявили слабый уровень теоретического мышления у человека доиндустри- ального общества, а также иную функцию слова в процессе мышления: «Слово, осуществляющее в теоретическом мышлении функции абстракции и кодирования предметов в понятийные системы, здесь служит средством воспроизведения нагляд- но-действенныж ситуаций»23. Современные юристы добавляют к этому, что юридическое сознание отличается высокой степенью консерватизма, что в конечном счете связано с охранительной направленностью деятельности человека в сфере права и государства. Это влечет за собой тот факт, что и сегодня правовые понятия часто представляют собой метафоры. В основе же всякой метафоры, включая и юридическую, лежит сравнение объекта с каким-либо другим предметом, явлением или процессом, которые более известны сравнивающему или считаются им более известными либо понятными. Поэтому правовые понятия-метафоры всегда связаны с уже существующими представлениями человеческого сознания об окружающем мире и играют большую роль в формировании правосознания. Политологи также отмечают, что требования рациональности неизбежно приходят в некоторое противоречие с массовым характером самого политического действия, где решающую роль играют ценностные элементы политической реальности24.

Как верно отмечается в литературе по истории европейского Средневековья, мы имеем здесь дело с особым, отличающимся от современного, типом символизации, и следовательно, с иным типом мышления, нуждавшимся в наглядном, чувственно-осязаемом воплощении абстрактных понятий и способным их заменять самыми разнообразными реалиями. Вместе с тем «"примитивное" ("архаическое", "варварское") сознание ни в коей мере не примитивно, но оно существенно отличается от современного рационалистического сознания иным способом расчленения и организации действительности, способом, вряд ли менее логичным и последовательным, чем наш, и — главное! — вполне соответствовавшим потребностям общества, выработавшего народное право»25.

<< | >>
Источник: Фалалеева И.Н.. Правовая система Древней Руси IX—XI вв. — Волгоград: Издательство Волгоградского государственного университета,2003. — 164 с.. 2003

Еще по теме 1. Понятие политико-правовой: коммуникации и символизма:

  1. ). М., 1998. С. 166. 110 ПВЛ. С. 20—23. 111 Дьяконов М.А Очерки общественного и государственного строя Древней Руси. СПб.,
  2. Нормы и действительность.
  3. 1. Понятие политико-правовой: коммуникации и символизма
  4. Содержание
- Авторское право России - Аграрное право России - Адвокатура - Административное право России - Административный процесс России - Арбитражный процесс России - Банковское право России - Вещное право России - Гражданский процесс России - Гражданское право России - Договорное право России - Европейское право - Жилищное право России - Земельное право России - Избирательное право России - Инвестиционное право России - Информационное право России - Исполнительное производство России - История государства и права России - Конкурсное право России - Конституционное право России - Корпоративное право России - Медицинское право России - Международное право - Муниципальное право России - Нотариат РФ - Парламентское право России - Право собственности России - Право социального обеспечения России - Правоведение, основы права - Правоохранительные органы - Предпринимательское право - Прокурорский надзор России - Семейное право России - Социальное право России - Страховое право России - Судебная экспертиза - Таможенное право России - Трудовое право России - Уголовно-исполнительное право России - Уголовное право России - Уголовный процесс России - Финансовое право России - Экологическое право России - Ювенальное право России -