Содействие сельскому хозяйству

Кризисное состояние деревни, слаборазвитая инфраструктура большинства уездов, недоверие к новому общественному институту со стороны власти, особенно губернского уровня, оптимизма зем­ским деятелям не добавляли.

жившихся благоприятных для экспорта российского хлеба условий, но к концу 70-х годов рост бюджетов замедлился, что препятствова­ло финансированию экономических мероприятий.

В круг обязанностей земств входило содействие сельскому хо­зяйству, хотя функции и права органов самоуправления в этой обла­сти не уточнялись, более того, это важнейшее дело законодатели почему-то отнесли к разряду “необязательных” для самоуправления функций и расходов. Отсутствие ясности в определении полномочий породило бездействие в ряде земств в экономической области, хотя центральная власть и местное самоуправление не отрицали необхо­димости взаимодействия в решении объемных задач сельскохозяй­ственного производства. Совместные усилия должны были способ­ствовать конструктивной работе правительства и земств в целом.

В первое двадцатипятилетие земская деятельность в области “воспособления сельскому хозяйству” представляла собой пеструю мозаику: осушение болот, борьба с песками, оврагами, орошение засушливых земель, организация опытных полей, ферм, распростра­нение сельскохозяйственных знаний, усовершенствованного инвен­таря, семян, лесоразведение, ветеринарные мероприятия. Распылен­ность действий при скудных средствах и отсутствие или недостаток профессиональных кадров не могли вызвать коренного перелома в сельскохозяйственной промышленности. Юбилей земцы встреча­ли с весьма скромными результатами. Размер общего земского го­дового расхода на душу населения, даже в передовой Московской гу­бернии, к 1885 г.

Неслучайно тема бедности и нужды постоянно присутствовала в собраниях 70-90-х годов. “Хлеб, который едят здешние крестьяне, крайне дурного качества, - сообщалось из Смоленской губернии, - ...крестьянские дети едят не питательную пищу... мать дает им ло­моть хлеба, обмоченный в воде и намазанный толченым конопля­ным семенем. Сено дается одним лошадям, коровы никогда не видят этого лакомства. Промыслы совершенно случайны, непостоянны и редко могут дать крестьянину более 40-50 руб. в год... Понятно, по­чему земства накопили громадные недоимки’”⁷⁵.

На пропитание, посев и взнос в продовольственные запасные магазины уездным крестьянам-костромичам, по подсчетам стати­

стиков, требовалось не менее 4,6 млн пудов зерна, но и в урожайные годы собиралось 5-5,5 млн пудов. От продажи излишков, при благо­приятной рыночной цене, выручалось 450 тыс. руб., но одни повин­ности крестьян уезда в 1869 г. составляли сумму в 620 тыс. руб. Да­же уплатить сполна подати было не из чего. Платежеспособность населения падала⁷⁶. Подобная или близкая к ней по содержанию картина рисовалась во многих собраниях. Ситуацию могла несколь­ко облегчить конструктивность и эффективность социально-эконо­мической политики правительства, но она по-прежнему страдала од­нобокой социальной ориентацией. Все ошибки, недоработки, пере­косы правительственной политики принимали гипертрофирован­ные формы в реальной сельской жизни.

Засуха, вредные сельскохозяйственные насекомые, эпизоотии требовали оперативных, коллективных усилий органов местного са­моуправления. Узаконенная изоляция земств друг от друга не толь­ко создавала тяжелые помехи общему делу, но и, вопреки логике, завязывала узел противоречий между властью и земством.

Настоящим бедствием для крестьян оборачивались частые эпи­зоотии, приводившие к падежу скота. Земцы не имели средств для соответствующей организации ветеринарной службы и для возме­щения убытка потерпевшим. Только в Московской губернии, по данным статистики, количество безлошадных крестьян увеличилось за 10 лет до 45% (южные уезды), не имеющих коров -до 35%; в Ве­рейском и Подольском уездах в конце 70-х годов 16-18% домохозя­ев не имели никаких средств для обработки земли⁷⁷.

Губернские и уездные собрания направляли ходатайства в Ми­нистерство государственных имуществ и в МВД с просьбами о сов­местном участии “в устройстве полной ветеринарной части”, об утверждении уставов общественного страхования скота”. 24 гу­бернских собрания хлопотали об уменьшении или отмене акциза на соль. Экономия соли в кормах способствовала распространению эпизоотий. В качестве компенсации предлагалось увеличить акциз на водку, табак и ввести особый налог на предметы роскоши⁷⁸. Наибольшую настойчивость по данному предмету проявили Воро­нежское, Нижегородское, Смоленское, Саратовское, Полтавское, Казанское, Новгородское, Харьковское, Вологодское, Пермское, Калужское, Тамбовское, Владимирское земства. Большинство просьб по таким животрепещущим вопросам отклонялись как “не­своевременные”.

Рекорд бюрократического безразличия к земским инициативам был поставлен Медицинским департаментом МВД. Почти в течение десятилетия чиновники МВД убеждали земства, что “меры к преду­

преждению и пресечению распространения чумы и других заболева­ний крупного рогатого скота вырабатываются”.

Тяжба местной власти и органов самоуправления по поводу сов­местных земских хозяйственных совещаний затянулась на долгие го­ды. Московское губернское экстренное собрание 1879 г., в повестке дня которого значился один пункт “О начавшейся в Южных губер­ниях России эпидемии чумы”, закончилось скандалом. Московский губернатор П.Ф. Перфильев прервал выступления ораторов, пред­ложивших “исходатайствовать разрешения правительства на прове­дение совещания с другими земствами”, и указал собранию, что оно “сошло с законной почвы занятий”⁸⁰. В.Ю. Скалой и князь А.А. Щербатов, один из руководителей Московского общества сельского хозяйства, вступили в полемику с губернатором. “Мы дей­ствительно часто слышим нарекания на земство, - заявил А. Щерба­тов, - что оно не оправдывает ожидания правительства и общества... но всецело возводить обвинения на земство нельзя. Не следует оста­влять без внимания того обстоятельства, что земство поставлено так, что не может идти в уровень с жизнью, и это вследствие отсут­ствия возможности сноситься с другими земствами”⁸¹.

Под запретом оказался и чумной съезд, намечаемый в централь­ных губерниях. Общую обиду и недоумение собрания сформулиро­вал Д.Ф. Самаринг “Земство, - говорил он, - высказало себя самым консервативным органом; таково оно было с основания. Поэтому налагать такие стеснения, которые препятствуют развитию его дея­тельности, представляется нецелесообразным и несоответствую­щим характеру, который земство проявило”⁸². Гласный Д.Д. Голох­вастов попробовал возобновить разговор о противочумном съезде, но губернатор потребовал закрыть данную тему. “Наша главная за­дача, - пояснил он, - исполнять закон - только местные нужды”⁸³.

Пробудить в чиновниках чувство логики пытались многие зем­ства, в их числе и Владимирское.

Ухудшение экономического состояния деревни в конце 70-х го­дов и настойчивость земств сдвинули камень с места. В качестве экс­перимента МВД позволило в феврале 1881 г. провести в Одессе пер­

вый съезд представителей восьми управ южных земств под предсе­дательством местного градоначальника. На совещании разрешалось обсудить один вопрос - “о выработке общих мер против вредных на­секомых”. Второй и третий съезды прошли в 1882 и 1883 гг. в Харь­кове. Повестка дня была еще более конкретной: “Для обсуждения мер борьбы против пильщика и гессенской мухи”⁸⁵. Второй съезд рекомендовал включить в программу низших и средних учебных за­ведений основы знаний по метеорологии, но Министерство народно­го просвещения отвергло полезную инициативу земств.

Заполнить вакуум разобщенности местные деятели пытались за счет проведения съездов сельских хозяев в губерниях. Правительст­во и местная администрация разрешали их с большей охотой, чем земские съезды. На съездах обсуждались чрезвычайные меры (не­урожаи, эпизоотии, сохранность хлеба, сбыт сельскохозяйственной продукции), намечались способы улучшения земледелия, включая агрономические мероприятия. В конце 70-х и в 80-х годах прошло 12 губернских съездов сельских хозяев⁸⁶.

Благосостояние крестьянской массы да и многих помещичьих имений зависело от успешности и прибыльности производства зер­новых культур, продукции животноводства и птицеводства. Эта про­блема остро встала перед земствами в 80-е годы и не сходила с пове­стки дня и в первое десятилетие XX в.

Власть настойчиво запрещала органам самоуправления выхо­дить за рамки “местных нужд и польз” и вмешиваться в дела госу­дарственные. Но реальность оказывалась сильнее юридических установок. На самом деле провести резкую грань между общегосу­дарственными и местными социально-экономическими проблемами невозможно. Об этой истине красноречиво свидетельствует попыт­ка земств добиться протекционистских мер от правительства для сельского хозяйства, и в частности в вопросах хлебной торговли.

С середины 80-х годов XIX в. конъюнктура внешнего рынка из­менилась не в пользу России. Американские зерновые культуры в урожайные годы вытесняли российских производителей с европей­ского рынка. Основные экспортеры хлеба, в первую очередь дворя­не-землевладельцы черноземных и южных губерний, несли серьез­ный экономический ущерб.

Зерновые культуры для России были стратегическим товаром, поэтому состояние хлебной торговли одновременно затрагивало ин­тересы государственные и местные. Соответственно и разрешение возникавших сложностей могло быть только обоюдным.

В земских собраниях центрально-черноземного и южных рай­онов весьма актуальным оказался вопрос устройства элеваторов и транспортировки хлеба на внутренний и внешний рынки. Ходатай­ства об упорядочении железнодорожных перевозок, тарифов, тамо­женных пошлин поступали практически отовсюду. Санкт-Петер­

бургская, Херсонская, Новгородская, Смоленская, Нижегородская, Курская, Московская, Екатеринославская и другие управы настаи­вали “на усилении государственных требований к техническому улучшению путей сообщения”, особенно железнодорожных, и “на установлении льготных тарифов на перевозку зерна”⁸⁷.

Весьма болезненно отреагировали земства на поступивший в 1882 г. в Государственный совет проект учреждения совместной Рус­ско-американской компании “для устройства зерноподъемных скла­дов и торговли хлебом”. Недовольство земств объяснялось келейно­стью подготовки и прохождения проекта через законодательные ин­станции. Херсонское собрание настаивало на том, “чтобы в дело, от которого зависит благосостояние главной промышленности Южно­го края, было допущено участие земства”⁸⁸. Аналогичные резолю­ции были приняты Полтавским, Екатеринославским, Таврическим земствами.

Орловское земство созвало весной 1884 г. экстренное заседание “в связи со сложившимися условиями экспорта хлеба”. Собрание констатировало факт вытеснения российского зерна с европейского рынка. В числе причин “неблагоприятного явления” назывались плохое хранение хлеба, “неудовлетворительная отделка и сортиров­ка зерна” и т.д. Как и в других губерниях, была подвергнута крити­ке правительственная тактика “игнорирования голоса земства в столь важном вопросе” и дана оценка проекту русско-американско­му совместному предприятию. “Устройство товарных складов, эле­ваторов... перевозка - все эти мероприятия напрямую зависят от правительства, - говорил гласный С.С. Бехтеев, - предоставление организации этого дела в России Русско-американской компании принесет результаты, совершенно противоположные намеченной цели... При соединении Русско-американской компании с железны­ми дорогами вырастит гигант, который захватит в свои руки всю хлебную торговлю и, расширив союз с заграничными фирмами, уничтожит российских торговцев. Это будет новое государство, борьба с которым со временем окажется трудна и правительству, ибо в руках первого будут главные производительные силы страны и оно будет иметь дипломатическое заступничество Запада. Увлека­ющиеся мыслью привлечь иностранные деньги... забывают, что те же деньги и золото уйдут из страны в виде громадных прибылей. Иностранцы, помещая капиталы в Россию, не имеют иной цели, кроме наживы”⁸⁹. Собрание поддержало эмоциональное выступле­ние С.С. Бехтеева и положило его в основу телеграммы министру внутренних дел.

Может быть, в Орловском земстве собрались консерваторы-ох­ранители, неспособные оценить “радужную” перспективу? Посмот­рим, какую позицию по “элеваторной программе” заняли другие со­брания. “Организация столь необходимых России элеваторов...

должна осуществляться правительством путем выдачи средств из Госбанка и земством, отстаивающим интересы отечественного сельского хозяйства и торговли”, - резюмировало Елецкое уездное земство⁹⁰. Это мнение разделяли уездные земства Воронежской, Тамбовской, Курской, Рязанской губернии. Уфимское земство “залог успеха элеваторной компании” связывало с государственной защитой национального товаропроизводителя⁹¹. Уездное уфимское земство уточнило этот тезис: если элеваторы послужат лишь скуп­щикам иностранным или местным кулакам, то “это никак не может входить в задачи земства”⁹².

Симбирское очередное 1886 г. собрание приняло следующую резолюцию: “Склады и элеваторы должны принадлежать прави­тельственным учреждениям, либо общественным (земствам) под контролем правительства. Доверить это дело частным компаниям, значило бы отдать всю хлебную торговлю России группе капитали­стов, которые будут располагать судьбами всего сельского хозяйст­ва”, и в конце концов “все предприятие досталось бы капиталистам европейских бирж... которые назначат цену на хлеб по своему про­изволу и будут царить над русской землей, что несовместимо с дос­тоинством государства и интересами населения”⁹³.

Ходатайства Екатеринославского, Саратовского, Тамбовского, Черниговского, Харьковского собраний были составлены в том же духе. Харьковчане предложили создать единую сеть (элеватор - железные дороги, порт), исключив при этом участие в данном меро­приятии “представителей частной предприимчивости, тем более иностранной ...иначе мы получим гнет для всего сельского хозяйст­ва”⁹⁴. Как отмечало Нижегородское промышленное земство, “пер­вый опыт показал, что частные элеваторы провалились”. Ниже­городский экономический совет высказался за монополию государ­ства и земства в устройстве элеваторов и зерноочистительных пред­приятий⁹⁵. Херсонское, Воронежское губернские земства признава­ли, что вопрос сохранности, обработки и торговли хлебом “прежде всего вопрос государственный, а теперь и земский”⁹⁶.

В Орловской губернии была создана специальная элеваторная комиссия. Брянский завод заключил с земством договор и за 79 тыс. руб., намного дешевле иностранных фирм, построил эле­ватор “блестящим образом”. Элеватор приносил земству немалую прибыль. Опыт строительства образцового элеватора - детища отечественного производства переняли Курское и Харьковское земства. Проект Русско-американской компании не получил утверждения Государственного совета.

“Элеваторная” проблема обсуждалась земствами и в 90-е годы, о чем пойдет речь далее, но концепция ее решения осталась неиз­менной. Земства готовы были вкладывать свои бюджетные средст­ва (40-50% затрат) в кооперации с государством и использовать эле­

ваторы под контролем соответствующих правительственных ве­домств.

Приведенный материал свидетельствует, что государственное управление и самоуправление - это части одного целого.

Дополнением к сказанному могут служить донесения и доклады российских торговых агентов, работавших в Великобритании. Уменьшение спроса и падение цен на хлеб и российские сельскохо­зяйственные продукты в конце XIX в. высокопоставленные чинов­ники связывали “с кризисом и застоем русского земледелия”, “со слабым развитием перерабатывающей промышленности”, “с нече­стной деятельностью в России иностранных комиссионных фирм”⁹⁷. “Мы видим, что наш экспорт пшеницы все более уменьшается, - го­ворилось в письме торгового агента, - и такие страны, как Амери­ка, возделывающие гораздо худшую пшеницу, вытесняют нас со всемирного рынка, а наш экспорт муки никак не процветает, между тем как Австро-Венгрия вывозит большие массы муки в Англию, а Америка просто наводняет своей мукой английский рынок... Самое рациональное средство поправить и высоко поставить наш хлебный экспорт - это строго проведенная классификация культур... и пра­вильно организованная сеть элеваторов... при правительственной поддержке и контроле”⁹⁸.

В докладах агентов настойчиво проводилась мысль о необхо­димости развития кооперации сельскохозяйственных производи­телей. “Борьбу с иностранной конкуренцией, - писал С.С. Тати­щев в Министерство финансов, - не могут вести каждый за себя, бесчисленные по числу и ничтожные по значению, бесконечно ма­лые единицы. Отсюда необходимость для них сплотиться в това­рищества и союзы”⁹⁹. Союзы призваны были нейтрализовать не­гативное влияние иностранных комиссионных фирм, нередко играющих на руку российским конкурентам. Союзы обязаны не­сти ответственность за качество и рекламу товаров. Предполага­лось даже организационное оформление их во Всероссийскую ко­оперативную организацию сельских хозяев¹⁰⁰. Центральная и ме­стная власть должна была способствовать законодательно, креди­тами, техническим оснащением (порты, элеваторы, рефрижерато­ры, холодильники на железных дорогах и т.д.) становлению Союза¹⁰¹. Как видно из сказанного, позиция земств, Общества сельского хозяйства и представителей центральных ведомств по проблемам земледелия во многом совпадала. Местные “нужды и пользы” и задачи государственной политики оказывались тесно переплетенными.

Второй этап земской деятельности, начавшейся с середины 90-х годов XIX в., с новой силой подтвердил необходимость совмест­ной работы правительства и органов самоуправления в социально- экономической области.