<<
>>

Суд ЕС как правотворческий институт Европейского Союза

Вторая половина двадцатого века характеризуется значительным увеличением количества и специфики органов международного правосудия, что, безусловно, связано с реализацией устоявшегося принципа международного права - принципа мирного разрешения международных споров.

Выдающийся российский юрист-международник Ф.Ф. Мартенс отмечал, что обращение к подобного рода учреждениям является «разумнейшим способом миролюбивого разрешения международных столкновений»[5].

Институты правосудия в современной международной системе характеризуются следующими особенностями: наделение органов международного правосудия обязательной юрисдикцией (Орган по разрешению споров ВТО); учреждение многих органов международного правосудия в качестве специализированных, осуществляющих свою деятельность в отдельных областях (международное уголовное право, международное морское право, региональная экономическая интеграция и др.); демократизация процесса судопроизводства, отраженная в расширении субъектного состава участников процесса (включение в субъектный состав физических лиц, третьих лиц); расширение компетенции органов международного правосудия, включающей в себя не только разрешение споров, но и отправление правосудия в более широком контексте (например, административный контроль посредством рассмотрения жалоб частных лиц на решения административных органов, что характерно для региональных интеграционных судов); подавляющее большинство органов международного правосудия вносят значительный вклад в развитие международного права; деятельность органов международного правосудия обеспечивает авторитет, а также востребованность международных организаций[6].

В то же время с развитием деятельности институтов международного правосудия и расширением круга субъектов международного правотворчества, международные суды все более вовлекаются в правотворческий процесс.

Развитие институтов международного правосудия имеет глубокую генетическую связь с феноменом международной организации в целом. Вместе с укреплением позиций международных организаций в международном правотворчестве, где их деятельность, направленная на создание, изменение и отмену правовых норм, обусловлена рамками их учредительных документов и составляет важнейший аспект их правосубъектности, перед институтами международного правосудия ставятся новые задачи, выходящие из традиционного контекста правоприменения и функций международного арбитража. Как отмечает Ю. Шейни: «Новые международные суды ставят перед собой задачу дальнейшего расширения сферы влияния международной судебной системы. На самом деле, можно сказать, что, несмотря на их частое участие в процедурах урегулирования споров, новые суды уже не являются преимущественно органами разрешения споров (являясь постоянной правовой альтернативой арбитражу и дипломатическим процедурам). Похоже, вместо этого они взяли на себя две

п

другие основные функции: нормотворчество и поддержание режима».

Стремительное развитие функций международных организаций, появление наряду с классическими международными организациями объединений международной интеграции создали существенный потенциал для развития функций органов международного правосудия в нормотворческом направлении.

В этой связи, специфическую категорию органов международного правосудия составляют институты интеграционного правосудия,

о

функционирующие в рамках организации международной интеграции . [7] [8]

На сегодняшний день более двадцати органов международного правосудия действуют в рамках интеграционных организаций (Европейский Суд по правам человека, Суд Западно-Африканского Союза, Суд Европейской ассоциации свободной торговли, Суд Евразийского экономического союза и т.д.). К числу эффективно функционирующих органов международного правосудия относится Суд Европейского Союза, действующий в рамках специфического европейского интеграционного объединения, включающего 28 европейских государств.[9] Правовой основой функционирования Европейского Союза, а соответственно, и Суда ЕС, являются два учредительных договора - Договор о Европейском Союзе 1992 г.

(далее - ДЕС, историческое наименование - Маастрихтский договор) и Договор о функционировании Европейского Союза 1957 г. (далее - ДФЕС, историческое наименование - Римский договор) с многочисленными протоколами, включая Статут Суда (далее - Договоры), а также приравненная к ним по юридической силе Хартия Европейского Союза об основных правах 2000 г.

Европейский Союз имеет международно-правовые основы учреждения, поскольку учредительные договоры, по сути своей, международные договоры. Тем не менее, данная организация характеризуется наднациональной компетенцией, что предполагает наделение институтов Союза властными полномочиями, а также наличие собственной правовой системы, качественно отличающейся как от правовых систем государств - членов, так и системы международного права[10].

Европейский Союз, в этом контексте, является классической организацией экономической интеграции, обладающей ярко выраженной наднациональной компетенцией, реализуемой разветвленной системой институтов, органов и учреждений ЕС в рамках созданного на основе учредительных договоров специфического правопорядка.

Институты Европейского Союза в соответствии со статьей 13 ДЕС представлены: Европейским Парламентом, Советом, Комиссией, Счетной палатой, Европейским центральным банком и Судом Европейского Союза. Роль каждого института в реализации целей и задач Европейского Союза различны.

Так, Европейский парламент обеспечивает на уровне ЕС представительство различных политических течений, Совет ЕС выступает главным правотворческим институтом. Комиссия - исполнительный орган, который контролирует и гарантирует применение положений учредительных документов, а также обладает правом законодательной инициативы. Г лавная задача Европейского Совета - обеспечение Союзу «необходимого импульса» развития и определение для этого общих политических ориентиров и приоритетов (§ 1 статья 15 ДЕС). Счетная палата представляет собой орган финансового контроля, главной задачей которого является ревизионная проверка отчетности.

В компетенцию Европейского центрального банка входит санкционирование эмиссии единой европейской валюты евро, кроме того, он возглавляет систему европейских центральных банков, куда входят все центральные банки государств-членов.

Суд ЕС является неполитическим институтом, деятельность которого сосредоточена на обеспечении соблюдения права в ходе толкования и применения Договоров. Его роль в реализации компетенции и формировании правопорядка Союза невозможно переоценить. Суд разъясняет смысл действующих источников и норм права Европейского Союза, его толкование обязательно для институтов, органов, учреждений ЕС, а также государств- членов, включая их национальные судебные органы. Интерпретируя действующие нормы, Суд, зачастую, создает новые правила поведения, которые становятся источником права и формируют так называемое «прецедентное право» ЕС.

Нормотворческий процесс в Европейском Союзе характеризуется многообразием форм и подходов. Принято считать, что основными «творцами» права Европейского Союза выступают Совет ЕС и Европейский парламент. В соответствии с положениями учредительных договоров, на них возложены законодательные полномочия по принятию обязательных к исполнению нормативных актов (регламентов, директив и решений)[11] [12] [13] по вопросам, относящимся к компетенции Союза. Подобная система принятия решений, «создания права», предусматривает обеспечение баланса общеевропейских (на уровне Совета ЕС) и национальных (на уровне Европейского парламента) интересов. Европейский парламент и Совет ЕС издают законодательные акты посредством «обычной законодательной процедуры» (принятие нормативных актов с согласия обоих институтов) и «специальной законодательной процедуры» (принятие нормативных актов Европейским парламентом после одобрения Совета ЕС либо принятия такого акта Советом после получения парламентского одобрения) .

В правотворческом процессе существенную роль играет Европейская комиссия. В соответствии с учредительными документами этот институт осуществляет многообразные виды деятельности, однако одной из главных функций является выдвижение инициатив, цель которых - дальнейшее развитие интеграционных процессов в рамках Европейского Союза .

В соответствии с параграфом 2 статьи 17 Договора о Европейском Союзе, если иное не предусмотрено Договорами, то законодательные акты Союза могут приниматься только по предложению Комиссии[14]. Европейская Комиссия - это особый институт, который, наряду с исполнительными полномочиями, обладает правом законодательной инициативы, а также является инструментом соблюдения баланса между законодательной и исполнительной властью путем участия в уникальном механизме сдержек и противовесов, успешно функционирующем в Европейском Союзе.

Наделен нормотворческими полномочиями и такой институт ЕС как Европейский совет. Созданный в 1974 году как постоянно действующая международная конференция при Сообществах статус института Европейский Совет получил лишь с принятием Лиссабонского договора в 2007 году. Несмотря на тот факт, что Европейский Совет традиционно считался и по-прежнему считается институтом политической координации, принимающим непосредственное участие в формулировании основных направлений внутренней и внешней политики ЕС и, следовательно, издающим акты sui generis, не имеющие обязательной юридической силы, он, тем не менее, обладает полномочиями и по изданию нормативных, обязательных к исполнению документов[15].

Нормотворческая составляющая институтов Европейского Союза является следствием реализации закрепленных в Договорах наднациональных полномочий. В то же время это вовсе не означает, что каждый институт должен непременно обладать правотворческими полномочиями.

«Творит» ли право судебный институт ЕС? Ответ на этот вопрос необходимо искать не только анализируя соответствующую нормативноправовую базу Европейского Союза, но и обращаясь к доктрине.[16]

Необходимо отметить, что вопрос о правотворческом характере деятельности Суда ЕС не является новым для зарубежной и отечественной юридической науки. Он нашел свое отражение в трудах таких ученых как Г. Де Бурка, Дж. Вейлер[17], Х. Расмуссен[18], Т. Хартли[19], Д.

Вятт, Э. Дэшвуд[20] [21] [22] [23], Д. Поллард , Э. Бара , Э. Арнэлл . Следуя романо-германской правовой традиции, ряд ученых скептически относятся к обоснованно правотворческой активности Суда ЕС. Хотя, при этом, они высоко оценивают значение деятельности Суда ЕС для становления системы европейского права[24].

Другая группа ученых склоняется к прямо противоположному, наиболее распространенному в научной юридической литературе мнению. Д. Вятт, Э. Дэшвуд, Д. Поллард полагают, что наличие правотворческой функции Суда ЕС неоспоримо, а его решения имеют безусловный прецедентный характер. К ним присоединяется В. Константинеско: «Суд ЕС неоднократно указывал в своих решениях на то, что право Европейского Союза включает в себя не только законодательные акты, но и большой массив так называемого «судейского» права, создаваемого судебным институтом» . Г. Михельсон добавляет: «В научном сообществе единогласно считают, что в основе решений национальных судов последней инстанции должны лежать ранее вступившие в силу прецеденты Суда ЕС, если только в дальнейшем не последует повторного обращения в Суд ввиду существенного изменения обстоятельств»[25] [26].

Не отрицает правотворчество Суда ЕС и известный европейский правовед Т. Хартли. Однако Т. Хартли четко разделяет понятия «правотворчество» и «законотворчество». В труде «Основы права Европейского Союза: введение в конституционное и административное право ЕС» он отмечает, что «судебный орган Европейского Союза не обладает законотворческими полномочиями, а правовая доктрина stare decisis не применима к его деятельности»[27]. Т. Хартли исходит из буквального толкования положений ДФЕС, перечисляющих основные субъекты законодательного процесса, отводя Суду особую роль в создании права Союза путем интерпретации нормативных актов ЕС.

Действительно, Суд ЕС является своего рода «нормотворцем» Европейского Союза, а его решения представляют собой источник права для национальных правовых систем государств-членов Союза. Тем не менее, его деятельность часто подвергают критике по причине всевозрастающего включения в правотворческий процесс при отсутствии соответствующих правовых оснований, закрепленных, в том числе, учредительными договорами ЕС. Утверждается, что Суд ЕС посредством судебной практики принимает непосредственное участие в конструировании первичного права ЕС, создании общих принципов права, расширении собственной компетенции. Подобную деятельность в негативном ключе часто именуют

Л о

«судебным активизмом» (judicial activism) .

Суд Европейского Союза, как и иные институты интеграционного правосудия[28] [29] [30], имеет собственную юридическую стратегию правотворческой деятельности, носящую экспансивный характер.

С самого начала деятельности Суда ЕС, берущего отсчет с 1952 года, его решения как судебного органа региональной международной организации являлись юридически обязательными, однако Суд не обладал полномочиями требовать их принудительного исполнения и уж тем более оказывать существенное влияние на национальные правопорядки. Шесть десятилетий решения Суда трансформировали первичное и вторичное право ЕС. Важнейшим результатом деятельности Суда стало развитие и расширение компетенции Сообществ и Союза путем интерпретации положений Договоров. Это во многом повлияло на правотворчество Сообществ и Союза в целом и предоставило возможность полноценным образом задействовать как основную, так и дополнительную компетенцию (в виде подразумеваемых полномочий) ЕС .

В дальнейшем «инновационные положения», выведенные Судом Европейского Союза, нашли свое закрепление в Римском договоре 1957 года. Весьма убедительно высказался об этих нововведениях бывший судья П. Пескаторе: «Принцип работы достаточно прост. Он заключается в том, что принятие любой правовой нормы в основе своей преследует конкретные практические цели. Нормы права сконструированы таким образом, чтобы быть действующими, эффективными. Если правовая норма не действует, она не может являться таковой. Задача юристов не в сведении на нет действия норм права, а в создании условии для их эффективной работы. Другими словами, юридическое действие правовой нормы - непременное условие ее существования» . Правотворческая деятельность Суда ЕС широко приветствовалась как успешный метод развития интеграционных процессов путем использования юридического инструментария, в то время как европейские политики пока неуверенно говорили о необходимости создания общего рынка. Не случайно судебному институту Европейского Союза ставят в заслугу трансформацию Римского договора 1957 года - из традиционного договора, содержащего нормы международного публичного

~ 32

права, он превратился в «хартию региональной интеграции» .

Сегодня Римский договор 1957 года (ДФЕС) закрепляет правотворческие полномочия судебного института Союза. В соответствии со статьей 267 ДФЕС и параграфом 3(b) статьи 19 ДЕС Суд Европейского Союза полномочен выносить решения в преюдициальном порядке о толковании Договоров, действительности и толковании актов институтов, органов или учреждений Союза. По смыслу параграфов 2 и 3 статьи 256 ДФЕС Суд ЕС обеспечивает единство и внутреннюю согласованность права Европейского Союза, а согласно параграфу 1 статьи 19 ДЕС Суд Европейского Союза обеспечивает соблюдение права в ходе толкования и применения Договоров. Статьями 263, 264, 267 ДФЕС и параграфом 3(b) [31] [32] статьи 19 ДЕС установлено, что Суд Европейского Союза осуществляет функции конституционного суда, поскольку он полномочен выносить решения в преюдициальном порядке о действительности и толковании актов институтов, органов или учреждений Союза. Суд ЕС, принимая во внимание его компетенцию и полномочия, активно вовлечен в нормотворческий процесс. А взаимодействие наднационального судебного института и судебных органов государств - членов ЕС формировало на протяжении многих лет объем и содержание европейского права, распространившего свое действие на такие разнообразные по своему характеру сферы как: свобода передвижения товаров, интеллектуальная собственность, энергетика, защита окружающей среды и права человека.

Таким образом, перефразируя идею о том, что конституция - это то, что постановила в своих решениях высшая судебная инстанция , можно предположить, что право Европейского Союза - это то, что продиктовано решениями Суда Европейского Союза. Суд ЕС формулирует содержание писаного права посредством его интерпретации, а также путем признания актов институтов, органов и учреждений ЕС недействительными.

Следует также отметить ведущую роль Суда ЕС в формировании функциональных принципов права Европейского Союза, а именно принципа прямого действия и принципа верховенства, которые не нашли свое отражение в Договорах и нормативных актах Союза, будучи закрепленными

34

в прецедентном праве .

Принцип прямого действия права ЕС был сформулирован Судом ЕС в решении по делу 26/62 «Van Gend en Loos». Благодаря данному принципу институты ЕС «получают возможность непосредственно регулировать общественные отношения с участием граждан и их объединений, предоставлять им права». Данный принцип носит двухаспектный характер. [33] [34]

Первый аспект связан с тем, что нормы права ЕС рассматриваются национальными судами (и иными правоприменительными органами) государств-членов в качестве действующих и обязательных к исполнению, поскольку, как подчеркивает Суд, в Европейском Сообществе сформированы «институты, наделенные суверенными правами, реализация которых оказывает воздействие в равной степени, как на государства-члены, так и на частных лиц».

Что касается второго аспекта, то он связан с непосредственным наделением физических и юридических лиц конкретными правами, при этом представляя государственным органам соответствующие полномочия по их защите. Здесь необходимо отметить, что прямое действие норм права ЕС не отличается универсальностью и требует соблюдения определенных условий, а именно: ясности и точности формулировок, безусловного характера предписаний, независимости действия нормы от последующих мер.

Профессор Т.С. Хартли указывает: «Если положение пригодно для применения судом, оно почти наверняка будет квалифицировано как имеющее прямое действие; только когда прямое действие создает серьезные практические проблемы, положение, по всей вероятности, будет квалифицировано как не имеющее прямое действие» . Из того следует, что вопрос о прямом применении нормы права ЕС зависит целиком и полностью от позиции Суда Европейского Союза.

Решением по делу № 6/64 от 15 июля 1964 года «COSTA v. E.N.E.L.»[35] [36] [37] был утвержден принцип верховенства права Европейского Союза. Данный принцип являлся прямым следствием «духа и буквы» Римского договора 1957 года. Тем не менее, идея верховенства права ЕС не была новой для судебной практики . Она прослеживается и в более ранних судебных решениях, таких как дело «Van Gend en Loos» (Case 26/62, 5.02.1963) и «Jean- В. Humblet v. Belgian State» (Case 6/60, 16.12.1960)[38].

Правовая доктрина определяет верховенство как безусловный приоритет норм наднационального общеевропейского права над национальным, права Европейского союза над правом государств-членов ЕС, в случае возникновения коллизии[39]. Принцип верховенства права ЕС имеет прямое отношение не только к нормативным актам Союза, но и к прецедентому праву. Л. Фрейя отмечает: «Тот факт, что Суд ЕС связан своими предыдущими решениями по преюдициальным запросам, основан не на соображении о создании судебным институтом посредством прецедента новой нормы права. Такая «связанность» обусловлена тем, что толкование нормы в итоге становится частью интерпретируемого нормативного акта, положения или принципа коммунитарного права»[40]. Правоположения, создаваемые Судом ЕС, носят такой же обязывающий характер, как и нормы писаного права, ведь правовые системы, существующие в рамках Европейского Союза, не могут в основе своей иметь в качестве единственно возможного и верного источника только нормативный акт: всегда будут существовать правовые пробелы, заполняемые прецедентным правом[41]. При этом судебному институту не только предоставлено полномочие по толкованию учредительных договоров, но и дана возможность принимать непосредственное участие в развитии законодательства Европейского Союза, разработке его норм и принципов.

Итак, Суд ЕС играет активную роль в правотворческом процессе. В отличие от других институтов Европейского Союза, обладающих правотворческими полномочиями[42] и, как правило, издающих обязательные к

исполнению нормативные акты, Суд посредством принятия решений как бы корректирует, дополняет имеющиеся нормы. Судебное толкование и «негативное нормотворчество» - основные инструменты судебного института, используя которые он создает право ЕС. Его полномочия в процессе развития и расширения стали затрагивать основные сферы общественной жизни, преимущественно социально-экономические (свобода передвижения товаров, лиц, услуг, капиталов, защита окружающей среды, энергетика, антимонопольное регулирование и т.д.)[43]. Но прежде чем перейти к непосредственному анализу эволюции юрисдикции судебного института Союза в области энергетики, рассмотрим правовую природу решений Суда ЕС.

Европейский Союз сформировал достаточно эффективно функционирующую судебную систему. Договоры дают возможность любому лицу (физическому лицу, юридическому лицу, а также институтам и государствам-членам) обращаться с иском в Суд в случае возникновения правового спора или другого юридического вопроса в процессе применения права ЕС. Государства-члены согласились признавать решения (по некоторым делам - заключения) Суда ЕС обязательными для исполнения. Рассматривая вопрос о правовой природе решений Суда ЕС, необходимо исходить из этого положения.

Обязательная сила решений Суда ЕС, а также их место в иерархии источников правовых систем государств-членов долгое время не являлись предметом исследования в европейской юридической науке. В начале XXI века немецкий ученый и адвокат Д. Элберт признал, что «вопрос об обязательности решений Суда ЕС erga omnes до конца не рассмотрен»[44].

Вместе с тем вступление в силу Декларации о примате, приложенной к Заключительному акту межправительственной конференции, в рамках которой был подписан Лиссабонский договор 2007 года, породило мнение, что решения Суда ЕС, формирующие его прецедентное право, представляют собой источник права, обладающий обязательной юридической силой. Декларация отмечает, что «согласно устойчивой судебной практике Суда Европейского Союза Договоры и право, создаваемое Союзом на основании Договоров, обладают приматом над правом государств-членов на условиях, определенных упомянутой судебной практикой»[45] [46]. Государства-члены признают решения Суда ЕС, обладающие прецедентным характером, а также формулирующие основополагающие принципы права Союза, в качестве обязательных к исполнению.

Вместе с тем, сама природа Декларации вызывает много вопросов, так как предписания подобного рода не носят обязательного характера. Профессор Т. Хартли отмечает, что статус подобных деклараций не ясен, поскольку некоторая их часть представляет собой исключительно документы политического характера, в то время как другая - документы, влекущие

46

правовые последствия .

Что же касается деклараций, в частности Декларации о примате, то она вступает скорее в качестве так называемого «постправа», поскольку дополняет нормы, содержащиеся в прецедентном праве Союза (функциональный принцип верховенства права ЕС). Декларации, безусловно, являются политическим инструментом, затрагивающими фундаментальные характеристики правовой системы ЕС. Безусловно, Суд ЕС должен принимать во внимание подобные документы при толковании положений Договоров, в случае если декларации им не противоречат. Можно заключить, что обязательность решений Суда ЕС в свете положений вышеназванной Декларации продиктована политическим желанием государств-членов.

Обязательность решений суда ЕС подчеркивается его собственной прецедентной практикой. Судом ЕС были выработаны функциональные принципы права Европейского Союза - принцип прямого действия и принцип верховенства, содержание которых было рассмотрено выше. Отметим лишь, что национальные юрисдикционные органы, а также юридические и физические лица государств-членов связаны обязательными к исполнению и применению решениями Суда Союза, которые являются полноправным источником права ЕС.

Необходимо отметить, что юридически связывающий характер имеет отношение как к решениям, принятым в преюдициальном порядке, так и к решениям в рамках прямой юрисдикции. Нет смысла обращаться в судебный институт Союза с запросом о толковании нормы права ЕС, если в принятых ранее решениях заключался ответ на поставленный вопрос. Как орган, обеспечивающий единство и согласованность права Союза, Суд осуществляет идентичную интерпретацию правовых норм вне зависимости от того, была ли такая норма предметом толкования в предыдущих решениях. Данный тезис был подтвержден решением по делу «CILFIT» (Case 283/81)[47].

Указанное решение, бесспорно, может считаться одним из наиболее знаковых в практике Суда ЕС, поскольку оно конкретизировало ограничения, налагаемые в отношении суда государства-члена, желающего обратиться с преюдициальным запросом в судебный институт Союза. В решении по делу «CILFIT» перечислены следующие условия, при которых суд государства-члена не может обратиться в судебный институт Союза с запросом о толковании и применении норм права ЕС:

а) запрос не имеет отношения к рассматриваемому национальным судебным органом делу;

б) подобный запрос ранее рассматривался Судом ЕС (это условие касается случаев, когда предмет запроса в материально-правовом аспекте идентичен предыдущему преюдициальному запросу по одному и тому же делу);

в) прямое применение норм права ЕС является очевидными (при этом национальный суд или трибунал государства-члена должны убедиться, что очевидность прямого применения норм права ЕС в данном конкретном случае не вызывает сомнения не у юрисдикционных органов других государств-членов, ни у судебного института Союза).

В вышеназванном деле Суд ЕС весьма узко интерпретировал положения, широко сформулированные европейским законодателем. Суд заключил: «если вопрос, касающийся толкования положений Договоров, актов институтов, органов или учреждений, исходит от судебного органа государства-члена, и не отвечает перечисленным ранее условиям, то суду государства-члена следует обратиться с преюдициальным запросом в наднациональный судебный институт»[48]. Такой вывод был сделан судом на основании положений статьи 19 ДЕС, целью которой является избежание возможных расхождений в судебной практике Суда ЕС по вопросам толкования права Союза.

В рамках рассмотрения вопроса о юридической обязательности решений (заключений) Суда ЕС, нужно упомянуть о выработанном прецедентной практикой судебного института Союза принципе ответственности государств, согласно которому, государства - члены несут ответственность в случае нарушения права ЕС. Впервые необходимость установления обязанности возместить ущерб, причиненный нарушением правовых норм ЕС, была озвучена в объединенном решении Суда по делу «Andrea Francovich and Danila Bonifaci and others v. Italian Republic» (C-6/90 и C-9/90)[49]. Суд отметил, что указанный принцип выведен из статей 4 и 340 ДФЕС, а также из общего для всех правовых систем государств-членов ЕС положения, в соответствии с которым неправомерное действие (бездействие) влечет за собой необходимость возмещения вреда[50].

Как было отмечено в параграфе 57 решения Суда ЕС по объединенному делу «Brasserie» (C-46/93 и C-48/93)[51] [52], нарушение права ЕС является существенным, если оно имеет место быть, несмотря на вступление в силу решения судебного органа о констатации такого нарушения, либо существования устоявшейся судебной практики, из которой очевидным образом следует, что рассмотренные действия ущемляют права. Похожий

ГЛ

вывод прозвучал и в деле «Kobler» (C-224/01) : в любом случае нарушение права существенно, если решение, принятое судебным органом, явно вступает в противоречие с устоявшейся судебной практикой Суда ЕС по находящемуся на рассмотрении вопросу. Таким образом, если суд государства-члена примет решение, идущее вразрез с многолетней практикой судебного института Союза, государству придется нести ответственность. Следовательно, решения Суда ЕС обладают обязательной силой, поскольку наступление правовых последствий в форме возмещения ущерба возможно только в случае нарушения юридически обязательных к соблюдению норм.

При этом важно отметить, что практике Суда Союза обязаны следовать не только судебные, но также законодательные и исполнительные органы государств-членов, что было подтверждено в решении по делу

с-5

«Regina v. Secretary of State for Employment» .

Исследуя природу решений такого органа международного правосудия как Суд ЕС, можно прийти к выводу, что по своему содержанию и влиянию на правовую систему они стоят в одном ряду с постановлениями конституционных судов национальных государств. Как известно, постановления (решения) конституционных судов окончательны, обжалованию не подлежат и могут быть пересмотрены. Решения Суда ЕС формируют правовые позиции, которые являются обязательными для судов государств-членов. Любое принимаемое Судом ЕС решение является обязательным, что также аналогично постановлениям конституционных судов. Специфика именно решений Суда ЕС заключается в том, что значительная часть из них носит прецедентный характер, будучи «правотворческим инструментом» Европейского Союза.

1.2.

<< | >>
Источник: Пономарева Дарья Владимировна. ВЛИЯНИЕ ПРАКТИКИ СУДА ЕВРОПЕЙСКОГО СОЮЗА НА РАЗВИТИЕ ЭНЕРГЕТИЧЕСКОГО ПРАВА ЕС. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Москва - 2017. 2017

Скачать оригинал источника

Еще по теме Суд ЕС как правотворческий институт Европейского Союза:

  1. ЛИТЕРАТУРА
  2. ЛИТЕРАТУРА
  3. ЛИТЕРАТУРА
  4. ЛИТЕРАТУРА
  5. §1.2. Принципы и источники правового регулирования европейской космической политики
  6. § 1. Зарубежный опыт развития нормотворческой юридической техники (Рафалюк Е. Е.)
  7. Примечания
  8. Примечания
  9. Введение
  10. § 2. Разработка концепции «наднациональной верховной власти» и ее правовое оформление при создании Европейских Сообществ
  11. § 3. Особенности институционально-правового оформления концепции «наднациональной верховной власти»
  12. Библиографический список использованных источников
  13. Оглавление
  14. Введение
  15. Суд ЕС как правотворческий институт Европейского Союза
  16. Эволюция юрисдикции Суда Европейского Союза по вопросам энергетики и энергетической политики
  17. Особенности осуществления юрисдикции Суда Европейского Союза в рамках Европейского сообщества по атомной энергии
- Административное право зарубежных стран - Гражданское право зарубежных стран - Европейское право - Жилищное право Р. Казахстан - Зарубежное конституционное право - Исламское право - История государства и права Германии - История государства и права зарубежных стран - История государства и права Р. Беларусь - История государства и права США - История политических и правовых учений - Криминалистика - Криминалистическая методика - Криминалистическая тактика - Криминалистическая техника - Криминальная сексология - Криминология - Международное право - Римское право - Сравнительное право - Сравнительное правоведение - Судебная медицина - Теория государства и права - Трудовое право зарубежных стран - Уголовное право зарубежных стран - Уголовный процесс зарубежных стран - Философия права - Юридическая конфликтология - Юридическая логика - Юридическая психология - Юридическая техника - Юридическая этика -