РОСТОВСКАЯ ЗЕМЛЯ И «АРСА;> АРАБСКИХ ИСТОЧНИКОВ

Восточные источники крайне неравноценны — часто мы сталкиваемся с заимствованиями и повторами. Наиболее интересными и емкими по объему информации являются сообщения Ахмеда ибн Фадлана и Абу Хамида ал-Гарнати. Первый совершил путешествие в Волжскую Булгарию в X в. и подробно описал свои впечатления не только об этой стране, но и использовал разнообразные сведения о ее соседях. Наиболее значительным и интересным общепризнан сюжет «Похороны знат- ного руса», который длительное время является объектом пристального внимания и дискуссий в отечественной научной литературе. Спустя два столетия после путешествия ибн Фадлана в Восточной Европе побывал Абу Хамид ал-Гарнати, который подробно описал не только Волжскую Булгарию, где он получил основную информацию, но и соседние

земли и народы — Вису, Ару, Йура, славян. Детально и со знанием дела говорит Абу Хамид ал-Гарнати о реке славян, которую А. Л. Мон- гайт идентифицирует с Окой. И наконец, важной частью рукописи является описание посещения Куябы — города страны славян.

Оба сочинения имеют большое значение для исследования истории Волго-Окского междуречья эпохи раннего средневековья.

Проблема местонахождения загадочной Артании — Арсании — Ар- сы, одного из трех объединений русов, предшествовавших Древнерусскому государству, о которых сообщают многие арабские авторы, волнует ученых уже длительное время. Первые датированные свидетельства относятся к X в., а традиция восходит к IX в., о, котором и идет речь в записках арабов.

По их представлениям, во второй половине IX в. на территории Древней Руси существовали три крупные области русов. «Русы состоят из трех племен, из коих одно ближайшее к Булгару, а царь его живет в городе под названием Куяба, который больше Булгара. Другое племя наиболее отдаленное из них называется Славия. Еще племя называется Артания, а царь его живет в Арте. Люди отправляются торговать в Куябу, что же касается Арты, то мы не припоминаем, чтобы кто- нибудь из иностранцев странствовал там, ибо они убивают всякого иноземца, вступившего на их землю. Они отправляются вниз по воде и ведут торг, но ничего не рассказывают про свои дела и товары и не допускают никого провожать их (присоединяться к ним) и вступать в их ¦страну. Из Арты вывозят черных соболей и свинец». Это широко известное и наиболее полное сообщение арабского писателя ал-Истахри, относящееся к середине X в., а также многочисленные последующие описания и упоминания восточных авторов о Куяве, Славе и Арсе и явились основой для исследования отечественной и зарубежной историче-ской наукой проблемы трех «разрядов русов». В свою очередь сообщение ал-Истахри восходит к утраченному труду другого арабского автора— ал-Балхи, написавшего свое сочинение в начале 20-х годов X в.

Подробнейший анализ исследований, посвященных проблеме Арсы, приводится в специальных работах А. М. Карасика и А. Л. Монгайта. Вплоть до настоящего времени, несмотря на многочисленные попытки, так и не удалось решить основных вопросов «проблемы Арсы» и в целом «трех разрядов русов».

Важнейшим вопросом, по-прежнему требующим своего разрешения, остается определение местонахождения области Арсы и ее центра. Споры идут также и вокруг вопроса о русах арабских источников, к одному из трех разрядов которых относят восточные писатели и географы ал-арсанийя. До сих пор окончательно неясно, с каким славянским, финно-угорским или иным племенем можно связывать сообщения арабов, и вообще имеют ли они в виду какую-либо этническую группу.

Во многих обобщающих работах, в том числе и в учебниках по истории СССР, вопрос о трех видах русов считается решенным: Куя- вия (Куяба)—это Киев; Славия (Салав)—Новгород и Артания (Ар- са)—Тмутаракань. В недавно вышедшей работе «Происхождение рус-ского народа» ее автор В. В. Мавродин пишет: «Восточные писатели X в. знают три центра Руси: Куябу, Славию и Артанию, или Артсанию. Куяба — это Киев. В Славии усматривают область словен, а в Артеа- нии многие историки склонны видеть Ердзянь — Рязань, русский город, возникший в земле мордвы — ерзи».

Известны в литературе и сомнения, когда высказывалась мысль, не вымышленная ли страна Артания. На это был дан ясный и правильный ответ: «...сообщения арабских географов — не выдумка, они были связаны с реальной действительностью».

Для решения проблемы трех областей Древней Руси, в том числе и Арсы, привлекались самые различные виды источников: письменные, лингвистические, археологические, нумизматические, этнографические. К сожалению, далеко не всегда выдерживался важный методический принцип синхронности материалов, и наравне использовались разновременные факты и сообщения.

У нас нет никаких данных о существовании Славии, Куявии, Арсании в XI—XII вв. и в более позднее время в том виде, как их представляли себе арабы.

Исходя из этого надо крайне осторожно относиться к арабским источникам, сообщающим о трех разрядах русов и относящимся к XI— XII вв. Главное наше внимание должно быть сосредоточено на материалах IX—X вв.

Длительная практика помогла решить вопросы отождествления Куявии, Славии и Арсании с реальными русскими центрами, и их интерпретация показала, что и лингвистические данные оказываются здесь бессильными. Увлечение созвучиями названий привело к такому, например, выводу, что Арсания арабских источников это древнерусская Рязань. Никакого археологического материала IX—X вв., подтверж-дающего такой вывод, в наличии не было, и все строилось исключи-тельно на созвучии Артания — Арсания — Эрдзяния — Рязань. Впоследствии от этого мнения его же автору пришлось отказаться, и полтора десятка лет спустя им был сделан вывод: «...для этого времени никаких археологических доказательств того, что Рязань была крупным центром славянства, не найдено, и такое предположение (Арсания=Рязань.— И. Д.) теперь кажется маловероятным». Существуют и решительные возражения против отождествления Куявии (Куябы) с древнерусским Киевом, сделанного только на основании сходства названий. С большой осторожностью следует отнестись и к мнению о том, что древнерус-ский Ростов Великий это и есть Арса арабских источников.

Этнографические наблюдения о русах, соответственно и об обитателях Артании почерпнуты исследователями из тех же арабских источников. Они крайне противоречивы и запутаны. Каждое из них может иметь серию толкований. Достаточно привести всего лишь один пример. Ахмед ибн-Фадлан, арабский путешественник, побывавший на Волге в X в., описал похороны знатного руса, отметив различные детали убо-ра, одежды, оружия, бытовой утвари, подробно рассказав о похоронном ритуале, устройстве погребального сооружения. Казалось бы, такое детальное описание должно найти подтверждение в реальном археологическом материале, однако до сих пор оно вызывает споры и разные диаметрально противоположные интерпретации.

Единственно приемлемыми для решения рассматриваемой нами проблемы могут быть признаны материалы как археологические (реальные памятники и древности IX—X вв.), так и нумизматические (клады и отдельные находки куфических монет, попавшие в землю в IX— X вв.).

В настоящее время мы находимся в более выгодном положении, чем наши предшественники,— в последние годы стали известны новые материалы, относящиеся к рассматриваемому периоду, что существенно облегчает нашу задачу. В связи с этим стало возможным применить и иной методический принцип, отличающийся от предыдущих исследований. Там авторы шли от письменных данных, сообщений арабских авторов, собирая все по крупицам, что относится к проблеме Куявии — Славии — Арсании, анализируя и интерпретируя этот материал. Только после этого искали подтверждения в реальных археологических находках. Такие поиски более или менее приемлемых решений и привели к тому, что Арсания размещалась на обширной территории — от Дании на западе до Пермского края на востоке, от финно-угорского севера до Тмутаракани на юге.

А. Л. Монгайт, посвятивший несколько исследований проблеме Ар- саиии, в своей последней статье на данную тему писал: «...мне кажется, опасение, что местонахождение Арсы никогда не будет установлено, не должно мешать новым поискам».

В нашей работе не ставится задача определить местоположение Арсании, хотя в предшествующих исследованиях эта проблема так и не решена. Мы хотим рассмотреть вопрос о том, какой из районов Древней Руси, сопоставимый с сообщениями арабских географов, может претендовать на роль Арсании арабских источников, исходя из известного сейчас археологического материала, датируемого IX—X вв.

В конце 20-х — начале 30-х годов была опубликована фундаментальная работа немецкого ученого К. Миллера, посвященная анализу труда географа XII в. ал-Идриси. На своей карте К. Миллер, исходя из данных Идриси, определил, что Арсания находилась где-то в районах Верхнего Поволжья. Для К- Миллера определение местоположения Арсании не было основной задачей, поэтому он никак и не мотивировал свое заключение. С тех пор гипотеза К. Миллера не пользовалась признанием в науке и в общем была забыта. В целом же ре-конструкция карты Идриси К. Миллером была подвергнута обоснованной критике в работе Б. А. Рыбакова на ту же тему. Недавно

А. П. Новосельцев присоединился к точке зрения, что Арсу надо искать иа Верхней Волге, а точнее в районе Ростов-Белоозеро. Более того, он связал с ней хорошо известный по археологическим данным центр —

Сарское городище. Эта гипотеза, изложенная наброском и в целом, ка наш взгляд, верная, требует развернутых доказательств и корректировки.

Археологическое изучение памятников периода образования Древнерусского государства в последние годы рельефно обозначило целые районы, игравшие значительную роль в историческом развитии народов лесной зоны Восточной Европы. Общепризнанно, что все эти комплексы непосредственно связаны с важнейшими водными путями — Великим Волжским «из варяг в арабы», который активно использовался в VIII—X вв. и Днепровским «из варяг в греки», игравшем важнуго роль в политической и экономической консолидации Руси, начиная со второй половины IX в.

На далеком от Булгара северо-западе Руси таким районом являлось Приладожье с центром в Ладоге, где не только известны материалы IX—X вв., говорящие о том, что Ладога была важнейшим пунктом на Волжском и Днепровском путях и связывала Русь со Скандинавией, но и обнаружены крепостные укрепления того же времени.

Исключительный интерес представляют результаты раскопок Рюрикова городища, где обнаружены находки X в. и предшествующего времени. В самом Новгороде, как хорошо известно, отчетливо представлены слои лишь начиная с X в. Рюриково городище, Ладога и другие памятники входили в обширную зону, заселенную словенами, иг-равшую важную роль в связях Руси со Скандинавией и Скандинавского севера с Поволжьем и восточными землями.

Хорошо известны в науке и исследования Гнездовского археологического комплекса в Верхнем Поднепровье. Долгое время в ;его материалах не могли обнаружить древностей IX в. Сейчас это не вызывает сомнений, и находки IX в. обнаружены в Гнездове и в курганах: и на поселении. Все большую популярность завоевывает мысль о том,, что Гнездово и есть первоначальный Смоленск, а на территории современного города известны слои только начиная с XI в.

Верхнее Поднепровье является вторым крупным районом Древней; Руси, где выявлен пласт достоверных древностей IX—X вв. Оно имело прямые связи с Приладожьем, Верхним Поволжьем — ключевыми зонами на водных артериях. Собственно Гнездово было важным пунктом на Днепровском пути.

В Среднем Поднепровье мы также имеем сгусток памятников IX— X вв. с центром в Киеве — столице первой древнерусской державы. Однако Киев и весь этот район в большей степени ориентировался на> связи со Скандинавией и Византией, нежели с Булгаром и арабским Востоком.

Таким образом, благодаря археологическим исследованиям 1960— 1970-х годов понятие «таинственный девятый век», одно время бытовавшее в науке, отошло в прошлое.

В последние годы на территории Волго-Окского междуречья, и в частности в северо-западных районах будущей Ростовской земли, на Великом Волжском пути выявлен новый пласт древностей IX—X вв. Тщательному изучению с помощью современной методики подверглись старые памятники, известные в науке еще с прошлого столетия. Особое внимание исследователей привлекли Сарское городище и Владимирские курганы. Сейчас в общих чертах реконструирован процесс перерастания Сарского городища из племенного центра мери в древнерусский городок, который проходил, начиная со второй половины IX в. и1 в течение всего X в.

Современными исследователями на основе материалов из старых, раскопок получены новые выводы, позволяющие существенно дополнить историческую картину развития этого края в эпоху раннего средневековья.

Важным вкладом в развитие наших знаний стали раскопки и публикация материалов ныне широко известных ярославских могильников. Сейчас их полевое изучение практически завершено. Выявлена серия погребальных комплексов IX в. Рядом с Тимеревским могильником было открыто обширное поселение площадью до 10 га, синхронное и непосредственно связанное с этим некрополем.

В итоге раскопок нескольких лет на поселении изучены жилые и производственные комплексы, хозяйственные сооружения. Обнаружены примитивные укрепления — ограда из толстых столбов, сооруженная в первой половине X в. Удалось выявить ранний участок застройки поселения, датируемый IX — первой половиной X вв. Материалы, полученные в результате раскопок, говорят о том, что Тимеревский протогородской центр занимал важное ключевое место на Волжском пути, принимал активное участие в трансъевропейских дальних торговых связях. Жители его занимались главным образом ремеслом и торговлей. В постройках на поселении и под курганами могильника найдены самые разнообразные иноземные вещи западноевропейского, скандинавского, булгарского, восточного происхождения. С открытием Тимеревского, а ранее Гнездовского поселений стало ясно, что аналогичные памятники надо искать рядом с другими крупными некрополями эпохи раннего средневековья, расположенными на важнейших водных путях. Так было обнаружено поселение на берегу Плещеева озера рядом со зна-менитой Александровой горой и городищем у села Городища. Здесь же находилось обширное курганное поле, изученное П. С. Савельевым в середине прошлого века. Это поселение имеет площадь до 6 га. По своим внешним признакам, топографии, мощности культурного слоя и некоторым другим данным данное селище аналогично Тимеревскому. Первые ограниченные раскопки обнаружили здесь такие же, как и в Ти- мереве, постройки. Керамический материал обоих памятников очень близок. Предварительно открытое поселение можно датировать IX— XII вв. Этот памятник отождествляется нами с летописным Клещиным, известным по источникам в XIV в.

Раскопки этого памятника еще впереди, но уже сейчас ясно, что это и было поселение тех людей, которые погребены под здешними курганами в IX—XII вв. Погребальный материал, а также известные находки на Александровой горе говорят о том, что данный комплекс, как и Тимеревский, играл важную роль в функционировании Волжского пути.

В 1973 г. было открыто аналогичное по размерам вышеупоминае- мому поселению (6 га) селище у села Михайловского, где исследован второй из ярославских могильников.

В материалах Михайловского некрополя хорошо представлены различные привозные вещи, в его погребениях особенно часто встречаются предметы вооружения. Михайловский комплекс занимал важное место непосредственно на Волге.

Все перечисленные центры Волго-Окского междуречья (Тимерево, Михайловское, Сарское городище, Клещин) в IX—X вв. являлись крупными раннегородскими торгово-ремесленными центрами, входя в обширную область от Волги до оз. Клещино, которая являлась ключевым районом на Волжской водной дороге. Известные материалы перечисленных памятников ярко подтверждают их непосредственную связь с Волжским путем и даже некоторую зависимость от состояния дел в торговле по этой восточноевропейской артерии.

Михайловское и Тимерево стояли на развилке водных путей прямо от Волги в глубины Волго-Окского междуречья, где путь поворачивал с великой реки на систему нескольких речек и озер, чтобы затем выйти па Оку и вновь на Волгу, пройдя через Суздальское ополье. Таким образом, резко сокращалось время движения по Волжскому пути. Это направление хорошо обосновано находками, а путь вниз по Волге из Ярославля, через Костромской край и до устья Оки в это время (IX— X вв.), видимо, использовали слабо. Такое положение общепризнано в науке и основано на отсутствии каких-либо фактических данных в пользу тезиса об активном использовании данного участка пути в эпоху раннего средневековья.

Эти два пункта (Тимерево и Михайловское) прикрывали путь к такому важному центру торговли и ремесла, как Сарское городище, и являлись по отношению к нему форпостами прямо на Волге. Вопрос о соотношении этих синхронных и несомненно связанных между собой памятников чрезвычайно сложен и вплоть до настоящего времени не подвергался специальному изучению. Ясно одно, что все три комплекса имели прямое отношение к Волжскому пути и участвовали в системе дальних связей с востоком и западом.

Тимерево и Михайловское сразу же возникли как опорные центры освоения края древнерусским населением из новгородских земель, а Сарскому городищу таковым суждено было стать позднее, когда оно утратило свое значение центра исчезнувшего в период раннего средневековья финно-угорского племени меря.

Тимерево и Михайловское выполняли также роль северных «тор-говых ворот» не только для поселения на р. Саре,— возможно, перво-начально Ростова, но и всего Волго-Окского междуречья. Собственно Сарское городище стоит на пути от Ростовского озера (Неро) на Кле-щино (Плещеево).

Комплекс памятников на оз. Клещине находился на стыке путей от Сарского городища, а также прямо с Волги по Нерли Волжской на Нерль Клязьминскую и далее в бассейн Оки. Он уже с IX в. стал опорным пунктом древнерусского освоения этого края, а мерянское население, проживавшее здесь ранее, органично включилось в процесс формирования древнерусской народности на Северо-Востоке Руси.

Таким представляется район Волга — Ростовское озеро — Клещино озеро в IX—X вв. По материалам раскопанных памятников хорошо видно, что он в это время имел прямые непосредственные связи с Волжской Булгарией, а через нее и с арабским Востоком. В пользу этого заключения говорят многочисленные находки восточных импортов, и прежде всего арабских монет, найденных в погребениях и на поселениях. Они известны во всех вышеупомянутых комплексах. Клады куфических монет, обнаруженные в этом районе, все без исключения зарыты в землю во второй половине—конце IX в.,, т. е. в то время, к которому восходят арабские источники, сообщающие об Артании. Здесь не найдено ни одного клада более позднего периода. Это говорит о том, что во второй половине IX — первой половине X в. этот микрорайон играл наиболее активную роль в торговле с арабским Востоком через Булгарию и должен был быть хорошо известен восточным географам.

Здесь обнаружено шесть кладов куфических монет, и они распределяются достаточно равномерно по всему пути, проходящему через данный район — два относятся к Тимеревскому комплексу, два связаны с Сарским городищем, один — у села Угодичи на Ростовском озере, один найден неподалеку от Углича, откуда шел прямой путь па Клещин.

В Клещинском комплексе кладов не найдено, однако там известны единичные находки дирхемов. В погребениях и на поселениях об-наружены целые кувшины булгарского производства и их многочис-ленные фрагменты, разнообразные бусы, попавшие сюда с востока, ткани, бронзовые бляшки восточного происхождения.

Особо следует выделить арабские надписи или подражания им на различных предметах. Они встречены на вставках от перстней, на чашечках весов, в виде граффити на куфических монетах. Известно, что булгарские и восточные импорты доходили до Белоозера, а путь из Булгара шел туда через Северо-Восточную Русь по Волжской системе.

В археологических материалах хорошо фиксируются связи Волго- Окского междуречья с Прикамьем, причем эти контакты были как прямыми, так и опосредованными через Волжскую Булгарию.

Таким образом, в IX—X вв. северо-западная часть Волго-Окского междуречья уже была важной древнерусской областью, игравшей важ-ную роль в международных связях, занимавшей ключевое положение на древнейшем водном пути по Волжской системе и имевшей непосред-ственные контакты с Волжской Булгарией, где арабы черпали все свои сведения о странах и народах Восточной Европы и где сформировались представления о трех разрядах русов — Славин, Куявии, Артании.

В русских летописях есть отдельные сообщения, которые прямо от-носятся к Северо-Восточной Руси. Эти известия о древнейших городах

Ростове и Муроме; в рассказе о размещении славянских племен упоминается меря на озерах Ростовском и Клещине. Меря входит по летописным сведениям в северную федерацию племен и участвует в событиях, связанных с призванием варягов; сообщается об участии мери в общерусских военных мероприятиях. Много ценного дают сообщения о восстаниях в Суздальской области в XI в. (1024 и 1071 гг.). К сожалению, в летописях чрезвычайно мало информации об истории Северо-Востока в IX—X вв., их дополняют арабские источники, сообщающие о славянах и русах.

В письменных источниках ни слова не говорится о центрах в районе Ярославля, и только сообщается уже о самом городе Ярославле в более позднее время. Нет даже точной летописной даты основания такого крупного древнерусского города — ясно только, что произошло это где-то в начале XI в.

Несколько лет назад на I Советско-финляндском симпозиуме по археологии финский профессор К. Мейнандер предложил гипотезу, что в районе города Ярославля, еще до его основания, находился центр легендарной Биармии. Это заключение было взято под сомнение

В. В. Седовым. В выступлении А. Н. Кирпичникова высказывалась мысль о необходимости поисков письменных упоминаний о памятниках близ Ярославля и предлагалось проверить для этого арабские источ-ники, в том числе и сообщения о трех разрядах русов.

Что же сообщают нам арабские географы об Артании (Арсе)? Упоминания об Артании или ее описания известны из трудов ибн Хордадбеха (820—912 гг.), ал-Балхи (920—921 гг.), ал-Истахри (930— 933 гг.), ибн-Хаукаля (977—978 гг.). Большой интерес представляет рукопись анонимного автора Худуд ал-Алам (982—983 гг.). Понятие Артании сохраняется в арабских источниках XI—XIV вв., но в это время авторы главным образом повторяют сведения, известные уже в IX— X вв. Однако особо следует остановиться на тексте и карте ал-Идриси (1154 г.), но при этом необходима учитывать возможность наложения ранних сведений и данных XII в.

Наиболее полным является сообщение ал-Истахри (цитированное в начале работы), позднее другие авторы вносили свои дополнения. Ибн Хордадбех сообщает нам только о трех разрядах русов, о том, что в Арсе убивают всех иноземцев и для торговли в Булгар они спускаются по воде. Все перечисленное вошло и в сочинение ал-Истахри, который добавил некоторые детали относительно Куявии и Славин, указал, что центром Артании является город Арта, где живет царь и сообщил, что из Артании вывозят соболей и свинец.

В Худуд ал-Алам добавлена еще одна статья импорта в Булгарию из Артании — мечи. Ал-Идриси в своем тексте сообщает, что «третье племя называется Артания, и его царь живет в городе Арта. Город Арта — красивый город на укрепленной горе. Он находится между Куя- вой и Славней. От Куябы до Арты 4 дневных перехода и от Арты до Славин 4 дня». Следует заметить, что в источниках IX—X вв. практически не говорится о географическом положении Артании. По сообщениям мы знаем, что Славия — самая отдаленная от Булгара земля, а Куявия — ближайшая. Истахри сообщает, что «Арта находится между Хозарами и Великим Булгаром».

Однако этот факт взят под сомнение, и есть предположение, что он появился в результе ошибок переписчика.

Основной точкой, откуда велись все наблюдения и куда поступала вся информация о землях славян и финно-угров, был Булгар, где арабы часто бывали и подолгу жили. Артания была для них далекой и загадочной страной — никто из них там не был и, конечно, не потому, что жители убивали всех иноземцев, а по той простой причине, что, во-первых, в это время Булгар был конечным центром исламского мира. Далее начинались «нецивилизованные», с точки зрения мусульман, земли, где любое путешествие влекло за собой многочисленные опасности. Во- вторых, Булгар являлся перевалочным торговым пунктом и связывал Европу с Азией. Сюда приходили торговцы из разных стран и земель, в том числе и из Артании, спускаясь вниз по воде. Это последнее замечание арабов вызывало многочисленные толкования, и на роль данного водного пути претендовали и собственно Волга, и Ока, и система Белой— Камы. Ясно, что, по какой бы из этих рек мы ни двигались в Булгар, все равно мы спускались бы вниз по воде. Таким образом, этот факт ни в коей мере ;не может служить прямым указанием для определения местонахождения Арсы, а должен учитываться и использог ваться в качестве дополнительного аргумента. Но скорее всего, имелся в виду магистральный путь, т. е. Волжский, а ближайшим к Булгару районом на Волжской водной дороге в IX—X вв. была Северо-Восточная Русь.

Рассмотрим виды вывозимых из Артании товаров, поступавших в Булгар. Торговцы из этой страны, как сообщают арабские авторы, привозили в Булгар ценные меха. У ал-Истахри — это соболя, а у ибн- Хаукаля — лисицы. Следует иметь в виду, что при переводах возможны разные толкования. В лесах и на реках Волго-Окского междуречья издавна промышляли пушного зверя — белку, лису, соболя, бобра, выдру. Пушнина была одной из важнейших статей экспорта северо-востока. В этой связи следует вспомнить сообщение Абу Хамида ал-Гарнати, который указывает следующее: «И есть другая область, которую называют Ару. В ней охотятся на бобров и горностаев и превосходных белок... И идут от них чрезвычайно хорошие шкурки бобров». А. Л. Мон- гайт предположительно идентифицировал эту область с Артанией, но разместил ее на территории современной Удмуртии. Правда, его заключения строятся главным образом на созвучии Арса—Ару.

Следует обратить внимание на этот текст ал-Гарнати. Бобровый промысел был хорошо известен в Северо-Восточной Руси в период раннего средневековья; имеется и точка зрения о существовании здесь в это время культа бобра.

Кроме того, Абу Хамид ал-Гарнати в своем тексте страну Ару помещает сразу за Вису. Большинство ученых, видимо, справедливо отождествляют «вису» арабских источников с «весью» русских летописей и реальными археологическими памятниками в Белозерском крае. Напомним, что Волго-Окское междуречье, заселенное в то время мерей и славянами, граничит на северо-западе с весью. Точную границу провести невозможно, высказывалась даже мысль, что ярославские могильники оставлены весью. Такая последовательность в перечислении стран у Абу Хамида ал-Гарнати наводит на мысль, что он говорит об Артании, называя ее Ару, и страна эта находилась рядом с областью Вису.

Говоря о товарах, попадавших в Булгар из Артании, надо полагать, что они могли добываться или производиться не только в ней самой, но местные торговцы могли быть посредниками, скупать их в других областях и затем продавать в Булгаре. Артания несомненно была и транзитным районом.

Второй статьей экспорта из Артании был какой-то «белый» металл: возможно, свинец—олово—ртуть. А. Л. Монгайт полагал, что его могли вывозить из Рязанской земли, где в XV в. известны разработки оловянной руды. Это заключение, конечно, не выдерживает критики, так как сообщение арабов и сам факт разработки руды имеют хронологическую разницу порядка пятисот лет. Л. А. Голубева со ссылкой на консультацию Е. Н. Черных сообщает о разработках олова и свинца в средневековой Британии и Германии. Исходя из этого можно полагать, что эти металлы могли транзитом попадать через Ярославское Поволжье (Арсу) в Волжскую Булгарию. Собственно же источники «белого» металла трудно установить.

Учитывая, что если между Прикамьем, Булгаром и Волго-Окским междуречьем в эпоху раннего средневековья существовали теснейшие связи, то возможно смешение разных товаров, поступавших из близ-лежащих стран. При этом надо учитывать и возможность перепродажи и прохождения товаров через многие руки.

Кроме того, известен и другой вариант перевода, где сообщается не о металле, а о рабах (ибн Хаукаль). Это существенно меняет дело, так как рабы в равной степени могли вывозиться из Прикамья, Северо- Восточной Руси, любого другого района.

Большой интерес представляет сообщение анонимного автора X в. о том, что из Артании вывозят ценные мечи, которые можно сгибать пополам, после чего они возвращаются в прежнее положение (Худуд ал-Алам). Приписывание таких качеств клинкам — конечно преувеличение. Ни на западе, ни на востоке в то время подобного оружия не было.

Сложный вопрос о «мечах русов», часто фигурирующих в источниках X в. и более поздних, до сих пор в науке не решен окончательно. В сообщениях арабов речь, видимо, идет о франкских мечах, и в самом деле гибких, а не о восточных — хрупких и ломких. В Северо- Восточной Руси находки мечей западноевропейской работы явление частое. Поступить в Булгар такие клинки могли только по Волжскому пути и только через рассматриваемый нами район. Это еще один важный аргумент в пользу размещения Артании в Волго-Окском междуречье, а точнее в северо-западной его части.

Таковы материалы арабских источников X в.

Теперь обратимся к данным Идриси, где Артания находит свое место и в тексте, и на карте. Труд Идриси прочно вошел в нашу отече-ственную науку благодаря оригинальному исследованию Б. А. Рыбако-ва, который с сомнением указывал, что «данные Идриси не дают ничего интересного, так как размещение на карте трех городов Киниу, Салав и Артан условно и произвольно». - А. Л. Монгайт, следуя за Б. А. Рыбаковым, счел возможным анализировать лишь текст, оставив в стороне карту Идриси. В тексте Идриси дает, как мы уже указывали, местоположение Арсы относительно Славин и Куявии.

Здесь необходимо обратиться к самой карте Идриси, да у него указаны все три города, и они связаны с какими-то реками и городом Булгар. Однако сам Булгар у Идриси размещен неверно (ниже по течению Итиля (Волги), чем это должно быть), Б. А. Рыбаков исправляет эту ошибку, перемещая данный город на то место, где он находился в действительности.

При изменении места Булгара должны перемещаться и центры, связанные с ним, а также реки, озера, расположенные севернее его. Как справедливо указывал Б. А. Рыбаков, для Идриси север был во многом загадочным, и карта его крайне приблизительна. Она как бы «сплющена» с севера. Наша задача ее расправить, а затем интерпретировать. Начало этому положил Б. А. Рыбаков* однако он не переместил Киниу, Салав, Артан вслед за Булгаром на север. На старом месте осталась и речка Сакир (Сагина), которую он отождествляет с нижним течением Дона. Все три центра располагаются выше впадения Сакир в Итиль (Волгу), а Булгар находится ниже ее по течению. Вполне возможно, что Сакир (Сагина) это Ока, которая является единственной крупной рекой, впадающей в Волгу в этом районе.

Расположив три центра в тех же направлениях и на аналогичных прежним расстояниях, беря отсчет от Булгара, мы увидим, что все они поместятся в Поволжье (рис. 4). Это, видимо, и позволило П. П. Смирнову, Г. Ф. Корзухиной и другим авторам утверждать, что Славия, Куявия, Артания — центры волжские. П. П. Смирнов все три центра — Славию (около Ярославля), Куябу (Балахна), Артанию (Ардатов) — размещал на Верхней Волге. Это ничем не обоснованное заключение подверглось справедливой критике со стороны Б. А. Рыбакова. Г. Ф. Корзухина отмечала, что «весь комплекс сведений, сообщаемых арабскими географами о так называемых трех центрах Руси, связан не с Поднепровьем, а с Поволжьем». В дальнейшем она уточнила свою позицию и разместила их в Среднем Поволжье.

На наш взгляд, такое решение вопроса неприемлемо, так как не увязывается никоим образом с данными археологии и нумизматики. Если мы, опираясь на исправленную карту Идриси, попробуем определить место Артании, то в том же направлении от Булгара, где находится Артан, мы увидим только один возможный район — Северо-Восточную Русь.

До сих пор, к сожалению, не находит объяснения сообщение Идриси, что от Артана до Салава и Киниу по четыре дня пути. Надо заметить, что в ранних источниках это не указывается. А. Л. Монгайт справедливо считал это сообщение вставкой XII в. и на этом основании отрицал такие подсчеты. Да и у самого Идриси есть противоречия — расстояния между центрами, по его же карте, отнюдь не равные. Кроме того, рассматриваемые районы находятся за пределами маршрутов путешественников и не входят в подорожники, используемые Идриси и перенесенные на современную карту Б. А. Рыбаковым.

Далее, если слепо следовать за сообщением ал-Идриси, то мы войдем в противоречие с археологическими источниками, где бы мы ни располагали Артанию, основываясь, конечно, на наличии материала

X вв., в четырех днях пути не окажется «достойных» претендентов на Славию и Куявию.

В пользу нашего предположения о том, что Артания находилась в районах Северо-Восточной Руси и была ближе всех к Бургару, говорят и сами арабы, когда сообщают об Арсе, ее городе, людях, их быте, нравах гораздо больше, нежели о Славии и Куявии. Арабские географы и их информаторы в Булгаре достаточно хорошо знали Артанию и пользовались фактами из первых рук — от ее жителей, приезжавших в Булгар, и это резко усиливает достоверность их сообщений.

Сложность, противоречивость и запутанность арабских источников, сообщающих о трех древнерусских центрах — Славии, Куявии и Артании, на современном уровне развития науки не позволяют делать окончательных выводов. Однако археологические данные, а также их корреляции с письменными источниками дают возможность утверждать, что Артания — Арса вполне могла располагаться в районах Северо- Восточной Руси (Ярославль — Ростов Великий — Переяславль-Залесский). Надо надеяться, что дальнейшие археологические исследования и изучение письменных источников принесут дополнительные аргументы в пользу этой гипотезы.

А. П. Новосельцев включает в состав Арсании также Белоозеро на основании того, что этот центр уже в IX в. упоминается в письменных источниках. Его поддержал В. А. Кучкин.

Л. А. Голубева предполагает, что сообщение арабов о трех разрядах русов имеет самое прямое отношение к Белоозеру, т. е. она также является сторонником его отождествления с Арсой. В итоге многолетних раскопок в Белоозере так и не найдены достоверные слои IX в., а отдельные находки пока не дают возможности включить его в область Арсы.

Важны также некоторые дополнительные соображения по реконструкции северной и северо-западной части карты Идриси. Б. А. Рыбаков отождествляет р. Нартагу по карте Идриси с современной водной системой, река Великая — Чудское озеро — река Нарова, а под другой рекой Маркитой имелись в виду река Ловать — озеро Ильмень — река Волхов — река Нева.

Конечно, такая интерпретация носит достаточно произвольный и обобщенный характер. Однако в целом ее можно условно принять, поскольку другие варианты пока предложить нет возможности. На карте Идриси отмечено также оз. Терми, которое в своем тексте он описывает следующим образом: «На севере население редкое. Многие реки впадают в озеро Терми. Посреди озера есть возвышенности, заселенные зверем, называемым фебер».

Б. А. Рыбаков полагает, что под оз. Терми имелись в виду Припят- ские болота, где было множество бобровых гонов. Второе обоснование своего вывода он видит в том, что оз. Терми расположено западнее водной системы Бельтес — Днабр (Березина — Днепр). Трудно пове- рить, да мы и не знаем второго такого факта, чтобы Идриси болота называл большим озером, четко показывал его на своей карте и уделил особое ему внимание в тексте. На наш взгляд, больше оснований пре-тендовать на роль оз. Терми имеет оз. Ильмень, в которое в самом деле впадают и из которого вытекают многие реки — Ловать, Мета, Шелонь, Волхов и др. Данный район известен и как места обитания бобров, промысел которых был хорошо развит в эпоху раннего средневековья.

Восточнее оз. Терми отмечено оз. Ганун и ряд рек. Одну из них, впадающую в озеро с востока — Шерви, Б. А. Рыбаков предлагает искать среди левых притоков Дона. Вообще всю эту систему он называет сложной и малопонятной. Полагаем, что на карте Идриси могли быть показана система озер Белого, Важе, Кубенского — места проживания племени веси русских летописей или вису арабских источников. Данные районы хорошо были знакомы восточным географам, хотя, как мы уже отмечали, эта информация была искаженной в связи с тем, что поступала она в Булгар через вторые руки и ни один из арабов сам в этих краях не был. Река Шалви (Шерви), впадающая в Ганун с востока, может быть отождествлена с крупной северной р. Сухоной, подходящей близко к этим озерам и входящей в систему рек Северной Двины и Вычегды.

Взаимное расположение на карте Идриси озер Терми, Ганун, р. Сакир и города Артан со всеми теми коррекциями, внесенными нами, еще раз убеждает нас в возможности местоположения Арсы в Верхнем Поволжье. Археологические материалы IX—X вв., полученные в результате раскопок последних лет, также подтверждают эту гипотезу.