§194. Отличие общенародного права от цивильного

По области применения это отличие заключалось, как мы это видели выше, в том, что jus civile применялось только к гражданам (cives) Римского государства, a jus gentium - ко всем свободным лицам, находившимся на римской территории, т.е.

В форме сделок общенародного права мы не встречаем той искусственности, тяжеловесности и сложности, как в цивильном праве. Возьмем, например, способы приобретения права собственности и сопоставим цивильные mancipatio и in jure cessio с главным способом общенародного права - traditio. В последнем мы не замечаем ничего, что бы ни стояло в самой тесной, неизбежной связи с самой целью этого акта. Эта цель состоит в приобретении реального господства над вещью - и право утверждает только те именно деяния, без которых такое господство немыслимо. Еще более бросается в глаза соответствие общенародного права существу жизненных отношений в случае так называемой traditio brevi manu: я даю кому-нибудь свою вещь в наем, ссуду или поклажу (сохранение); но затем между мной и моим контрагентом устанавливается соглашение о перенесении на этого последнего собственности на означенную вещь; так как вещь уже находится в обладании приобретателя, то для перенесения собственности, по общенародному праву, достаточно одного выражения воли прежнего собственника.

Далее, возьмем способ договорного установления обязательств; сопоставим, например, цивильные sponsio и nexum со сделками общенародного права, с так называемыми контрактами консенсуальными и реальными*(650). Существо договора состоит в соглашении: кон-сенсуальные контракты ничем другим и не устанавливаются, как простым соглашением; реальные, правда, присоединяют к нему еще передачу вещи; но этот прибавок вовсе не излишество, ибо того требует природа этих контрактов: при займе, поклаже, ссуде и закладе должник обязан представить верителю известную вещь потому, что прежде получил ее от этого последнего на условии возвращения. Между тем, какой искусственной обрядностью обставлено соглашение при nexum и sponsio! Даже цивильные формы, когда они переносятся в общенародное право, усваивают себе более или менее полно характеристическую черту этого права. Так, стипуляция, как договорная форма общенародного права, могла быть совершаема на всяком языке, тогда как в цивильном праве - только на латинском и даже, может быть, только посредством слов "Spondes? Spondeo"*(651).

Большую естественность общенародного права сравнительно с цивильным мы замечаем и на формах процесса. Производство per legis actiones (процесс цивильного права) состоит из совершения различных жестов и произнесения торжественных слов; все эти акты заранее установлены во всех мельчайших подробностях, и малейшая ошибка в них влечет за собою потерю иска. Напротив, при производстве per formulas (процесс общенародного права) стороны в свободной речи излагают свои требования и возражения, которые затем магистрат излагает письменно, хотя и с соблюдением известных форм, но таких, которые стоят в весьма тесной связи с природой иска.

Естественность общенародного права обнаруживается не только в формах сделок и процесса, но и в материальных принципах. Оно в своих институтах дает обширнейшее применение принципу добросовестности (bona fides).

Эта естественность общенародного права легко объясняется с помощью вышеизложенной гипотезы о возникновении этого права. Обратим внимание, во-первых, на то, что большая часть общенародного права предназначалась для регулирования отношений, возникавших из всемирной иностранной торговли Рима. А торговля эта, как находившаяся в рассматриваемое время главным образом в руках греков, была проникнута духом эллинской цивилизации. Во-вторых, и само римское общество, к которому принадлежали творцы общенародного права, в период образования и развития этого последнего было в сильной степени эллинизировано. Поэтому мы заранее имели бы основание предполагать, что общенародное право носит на себе следы эллинизма.

Имея в виду такой характер греческой цивилизации и сильное влияние этой последней на римское общество, мы заранее могли бы предсказать, что и общенародное право будет носить на себе тот же характер, т.е. что отличительная черта этого права будет состоять в естественности, в соответствии его правил и институтов с природой жизненных отношений, им регулируемых. Мы не хотим этим сказать, что претор и юристы, создавая общенародное право, сознательно руководились указанным принципом философии. Выше мы указали, что самая жизнь эта, будучи вполне проникнута духом эллинской цивилизации, бессознательно вела римских юристов по тому же самому пути, который сознательно, но в отвлеченной форме был указан греческими философами.