§238. История бонитарной собственности

времена классических юристов в римском праве было два вида собственности - квиритская и преторская. Спрашивается: чем вызвано было это раздвоение и когда оно возникло? Прямого ответа на эти вопросы мы не находим в наших источниках.

Ответ на первый вопрос (чем было вызвано раздвоение?) можно вывести из рассмотрения вышеизложенных сведений. Из них можно видеть, что появление бонитарной, или преторской, собственности вызвано было переменами в имущественном обороте: появились такие случаи приобретения отдельных вещей и целых имуществ, которые по тогдашним понятиям о справедливости заслуживали юридической защиты, а между тем не находили ее в цивильном праве с его узкими правилами и тяжеловесными формами сделок.

Самый обыкновенный и самый частый случай бонитарной собственности был тот, который выше описан прежде всех: передача res mancipi квиритским собственником на основании купли-продажи (emptio venditio), а впоследствии и какой-нибудь иной justa causa. Вероятно, это был первый или один из первых случаев признания бонитарной собственности. Чем объяснить, что претор счел нужным защитить приобретателя в этом случае? По всей вероятности, тем, что часто стали встречаться случаи продажи вещей mancipi большими партиями. Особенно часты были подобные случаи относительно рабов, ибо рабы, начиная со второй половины республики, составляли весьма важный предмет и в домашней, и в хозяйственной жизни римлян и в то же время по численности своей превышали количество граждан. Понятно, что и продавец и покупатель стеснялись соблюдением всех требований цивильного права относительно переноса собственности, ибо им пришлось бы над каждым рабом проделывать весь обряд манципации. Поэтому они ограничивались простой передачей на основании договора купли-продажи.

Другой, не менее часто встречавшийся случай была bonae fidei possessio. Вероятно, она, подобно предыдущему отношению, была одним из первых случаев, вызвавших преторов на защиту отношений, не подходящих под понятие квиритской собственности. Некоторые современные ученые думают даже, что Публициев иск был создан прежде всего именно для защиты добросовестного владельца, а затем уже применен и к приобретателю res mancipi у собственника.

Что касается других случаев бонитарной собственности, то появление их мы объясняем иначе. Каждый из них был вызван своим особенным мотивом, исследовать который здесь не место. Но у всех у них был тот общий признак, что созданное ими обладание не признавалось в цивильном праве, а защищалось только преторскими средствами. Когда понятие "in bonis habere" было создано для приобретателя rei mancipi, юристы, вероятно, заметили, что оно содержит в себе тот существенный признак, который встречается и в других случаях, и потому при систематической (сравн. §186) обработке права стали эти случаи подводить под понятие in bonis habere. Таким образом, мы предполагаем, что эти случаи не содействовали самому созданию понятия бонитарной собственности (это понятие обязано своим происхождением Публициеву иску); они были подведены под это понятие для целей систематики, что, между прочим, подтверждается и тем, что у них были свои средства защиты, не actio Publiciana.

Итак, причину раздвоения римской собственности или, что то же, возникновения бонитарной собственности мы предполагаем в переменах, постигших имущественный оборот, и в неспособности цивильного права удовлетворить новым требованиям жизни.

Для историка права бонитарная собственность представляет интерес с двух точек зрения: во-первых, с материальной, потому что она в течение многих веков (до Юстиниана) служила средством защиты бесчисленных имущественных приобретений; во-вторых, с точки зрения юридической техники: вместо того, чтобы просто установить правило, по которому traditio rei mancipi влекла за собой квиритскую собственность (как это давно уже было относительно res nec mancipi), римляне прибегают для достижения вышеуказанной материальной цели к особому техническому приему: рядом с квиритской они создают новый вид собственности. Объясняется эта техническая особенность отчасти, конечно, особенностью самого источника права, т.е. преторского эдикта, который, как известно, не был равносилен со старыми цивильными органами образования права (см. §178). Но одной этой причины недостаточно, ибо что же мешало цивильным органам произвести реформу более простым путем? Здесь приходится принять в расчет еще и психическую сторону: римляне в течение многих веков так привыкли соединять понятие о res mancipi с манципациеи, что применение простой передачи к этому виду вещей для установления квиритской собственности было для них психической невозможностью.

§239. Собственность у перегринов и на провинциальной земле

§239. Едва ли можно сомневаться, что в настоящем периоде собственность перегринов пользовалась признанием и защитой римского права. Среди римских подданных и в Италии, и в провинциях были миллионы перегринов, имущественные обладания которых не могли быть оставлены римлянами без юридической защиты в то время, когда они создавали целую массу правил для регулирования своих отношений к этим перегринам (jus gentium). От 3-го периода у нас не сохранилось документальных свидетельств об этом. Но у юриста следующего периода, у Гая, есть выражение, подтверждающее для времени империи то, что мы предполагаем для конца республики; он говорит: "у перегринов существует один вид собственности"*(808). Равным образом необходимо предположить, что римское право уже в настоящем периоде признавало и защищало право собственности на землю в провинциях. Правда, теоретически римские юристы утверждали, что провинциальная земля находится в собственности римского народа, а отдельные лица, в действительности обладавшие земельными участками, признавались лишь владельцами или узуфруктариями ее*(809). Но едва ли можно сомневаться, что это различие было чисто теоретическое, отвлеченное, практически же владельцы провинциальной земли пользовались полномочиями собственников. По крайней мере, так можно заключить по словам источников времен империи; в этих источниках провинциальная собственность называется "dominium", а судебная защита ее - "vindicatio"*(810).