<<
>>

Понтифики и разработка сакрального прана

Если авгуры в судебных разбирательствах опирались на неписаный божественный закон, каждый раз испрашивая новую волю Юпитера и тем самым создавая новый судебный прецедент, то понтифики были хранителями божественной воли, строго следя за соблюдением сакрального права жрецами, магистратами и частными лицами612.

Краткое, но весьма емкое определение их правовой деятельности дает Фест (Р. 113 L.): «Верховный понтифик называется так от того, что он является в делах, которые относятся к жертвоприношениям (sacra) и религиозным обрядам (religiones), главным судьей и карателем за неповиновение как частных лиц, так и магистратов»613. Еіесколько более подробное определение функций древнейших понтификов дает Дионисий Галикарнасский (II. 73): «1. Последняя часть установлений Нумы о жрецах отводилась тем, кто относился к высшему жречеству и имел величайшую власть среди римлян. На их языке они зовутся понтификами... которые имели власть в наиболее важных делах. 2. Ведь они во всех религиозных судебных разбирательствах являются судьями над всеми частными лицами, магистратами и служителями богов. Они также создают законы относительно религиозных обрядов, которые еще не утверждены писаным законом или обычаем и которым, по их мнению, следует придать поддержку закона или обычая. Они контролируют всех магистратов, которым вверены какие-либо жертвоприношения или другие религиозные обязанности, а также всех жрецов. Они заботятся о том, чтобы их слуги и служители, которых они используют в религиозных ритуалах, не совершали ошибок в отношении сакральных законов. Частным лицам, незнакомым с такого рода вещами, они растолковывают и объясняют се, что касается поклонения богам и гениям, и если они обнаруживают, что кто-то не повиновался их приказаниям, на тех они налагают наказание в соответствии с проступком. Наконец, понтифики не могут быть подвергнуты судебному преследованию или наказанию и они не ответственны ни перед сенатом, ни перед народом, по крайней мере в вопросах религии».
Менее подробные сведения дают Ливий (I. 20. 5-7) и Плутарх (Numa. 9-12). Оба говорят о том, что понтифики ведали всеми общественными и частными жертвоприношениями, причем Ливий подчеркивает, что именно понтифик указывал, откуда должны выделяться необходимые для жертвоприношений деньги. Такой объем судебных и законодательных прав (ведь в эпоху царей, как отмечалось, все законы были сакральными) сопоставим лишь с царской властью и потому не может не вызвать сомнения. Тем более что, как уже указывалось выше, в царский период понтифики отнюдь не занимали первенствующего положения в иерархии жрецов. Однако Плутарх (Numa. 9) и Зосима (IV. 36) подчеркивают, что именно царь и был первым верховным понтификом, а Сервий (Ad Aen. III. 80) добавляет, что у древних римлян «было в обычае, чтобы царь был также жрецом, а именно понтификом»614. О том же говорит и Исидор Севильский615. Если это совмещение действительно имело место, то функции понтификов вполне соответствуют нашим сведениям о правомочиях царей. Именно они, по единодушному мнению античных авторов, были составителями всех законов о религиозных ритуалах и жертвоприношениях, именно они были верховными судьями над частными лицами, магистратами и жрецами и в то же время в законодательной сфере не всегда были подотчетны сенату и народу. Исполнение царем должности верховного понтифика подтверждается еще и тем, что понтифики, подобно царям, имели в своем распоряжении ликторов, общественных рабов, посыльных и писцов, называемых также младшими понтификами616. Можно проследить некоторую эволюцию, постепенное возвышение коллегии понтификов. При латино-сабинских царях-авгурах, конечно, понтифики играли подчиненную роль и Нума Помпилий едва ли сразу наделил их теми полномочиями, о которых рассказывает Дионисий Галикарнасский. Ведь даже в его изложении законов Нумы понтифики находятся на одном из последних мест. Первое возвышение коллегии понтификов, по-видимому, началось при правлении Тарквиния Гордого. По крайней мере именно понтифик, с одной стороны, первым подверг сомнению искусство дивинации авгуров, с другой - активно раз- вивал и преумножал различные виды жертвоприношений', т.е.
sacra" . В то же время именно при Тарквиниях делается попытка подчинить все сакральное право контролю царя-понтифика, именно при них главным становится не небесный храм авгуров, а земной храм Юпитера Капитолийского, требующего обильных, кровавых жертвоприношений, не суковатый символ божества delubrum, а антропоморфное изображение бога. Наконец, по данным традиции, Тарквиний Гордый возродил и некоторые виды человеческих жертвоприношений[399]. Отсюда и главными инсигниями понтификов были жреческая шапочка apex и чаша для жертвенных возлияний[400]. Ведь именно жертвоприношения и ритуалы их исполнения[401], а также законы об их соблюдении и были главным предметом деятельности понтификов. Наконец, изгнание царей и перенос их наиболее важных в правовом и политическом плане функций на понтификов[402] вывели эту коллегию на первый план. Лишь авгуры продолжали сохранять некоторую независимость от них.

Что касается первоначальных функций понтификов, то они определяются самой этимологией их названия - «мостостроители». Не следует понимать это название слишком буквально. Вполне разумное объяснение этимологии слова pontifex дает Варрон в следующем отрывке:

«Я полагаю, что (название) «понтифики» произошло от слова «мост». Ведь ими был впервые сооружен Сублициев мост, а затем часто восстанавливался, так как на нем совершаются жертвоприношения по ритуалу отнюдь немаловажному как по эту, так и по ту сторону Тибра»[403].

Упомянутый у Варрона Сублициев мост представляет особый интерес для понимания характера совершаемых жертвоприношений. Прилагательное sublicius всегда переводят как свайный, однако весьма соблазнительно допустить этимологическую связь этого прилагательного с термином supplicium, означающего искупительное жертвоприношение или казнь. В этом случае речь могла бы прямо вестись о «мосте жертвоприношений» или о «мосте казней». Ведь такой деревянный помост понтифики сооружали и на Комиции всякий раз, когда надо было провести народное голосование о новом законе, или о смертной казни через обезглавливание преступников, или о принятии искупительных жертвоприношений.

Следует также отметить, что Дионисий Галикарнасский тоже переводит pons sublicius не как «свайный мост», а именно как «мост жертвоприношений» (iepa зефира. - Dionys. I. 38. 3; III. 45. 2). Наконец, ученые обращают внимание на то, что слово pons может иметь сабинское происхождение и означать именно всякое священнодействие, отсюда они переводят термин pontifices как «совершающие священнодействия»[404].

Термин «мостостроители» в отношении верховных жрецов вообще не был чем-то уникальным в античности, ведь известно о существовании понтификов в различных городах Лация, например в Пренесте (Serv. Ad Aen. VII. 678), Ланувие, Тибуре, Остии и т.д.[405] Нечто подобное мы находим и в древнейших Афинах. Так, Иоанн Лид (De mens. III. 21) пишет:

«Понтификами у римлян назывались верховные жрецы, точно так же и в древних Афинах «мостостроителями» назывались все толкователи отеческих священнодействий и верховные жрецы (которые председательствовали во всех священнодействиях) из-за того, что они приносили жертвы Палладию на мосту реки Сперхей...»

Итак, главной сферой деятельности понтификов было совершение различного рода sacra, т.е. священнодействий и жертвоприношений. Однако смысл фразы «быть священным» (sacrum esse) имел в архаическом Риме чрезвычайно широкое значение. Так, итальянский юрист Франческо Салерно справедливо обращает внимание на то, что древние греки, передавая это словосочетание на своем родном языке, использовали выражение elvai бгщостшу (Dionys. II. 15. 2), чт.о означает «быть народным, общественным»[406]. Действительно, термин sacrare («посвящать богу») имеет в латинском языке два. синонима - publicare («делать публичным, государственным») и

*

і

confiscare («передавать в казну»)[407]. Наконец, ученый обращает внимание на то, что сделать вещь священной можно было только по решению народа[408]. Действительно, Гай прямо пишет, что «res sacrae суть вещи, которые посвящены высшим Богам; religiosae - посвящены Богам подземным. 5.

Священною делается вещь только вследствие утверждения и признания со стороны римского народа, например, на основании закона, на этот случай изданного, или сенатским постановлением»[409]. Выше мы уже отмечали роль куриатных комиций в решениях по detestatio sacrorum. Очевидно, в этих же комициях происходило и sacratio профанных вещей или лиц. Однако именно в этих комициях председательствовали понтифики, в то же время именно они в присутствии народа определяли, оценивали, что относится к sacra publica, а что не относится (Fest. Sacer rnons. P. 424 L.). Именно поэтому Юстиниан в Институциях пишет, что «священными являются те вещи, которые по ритуалу при посредничестве понтификов посвящены богу»[410]. Отсюда проистекает право понтификов высказываться перед народом в отношении того или иного сакрального вопроса. Делали они это в форме вынесения декретов коллегии, а само право носило название ius edicendi[411]. Ливий говорит, что таких декретов понтификов ко II в. до н.э. лишь по одному вопросу о вакханалиях скопилось неисчислимое количество[412]. Цицерон вскользь указывает на содержание декретов понтификов, которые касались прежде всего sacra publica, а также устроения игр, церемоний в честь богов-пенатов и богини Весты и, наконец, жертвоприношения, совершаемого за процветание римского народа[413]. Примерно о том же пишет и Макробий, отмечая, что «в декретах понтификов расследуется главным образом то, что именно является священным, что неприкосновенным, а что религиозным»[414]. Однако, как известно, в древнейшем Риме все цивильное право входило в область сакрального и, по словам Ливия, вплоть до конца IV в. до н.э. «хранилось в святилищах понтификов»[415]. Также и Валерий Максим пишет, что «цивильное право в течение многих веков было скрыто среди жертвоприношений и церемоний бессмертным богам и было известно одним понтификам»[416].

Таким образом, посредством эдиктов понтифики участвовали в законодательной деятельности. И хотя декреты понтификов получали силу закона только после утверждения их сенатом и народом, однако, как пишет Цицерон, случаев отказа в утверждении их декретов и в придании им законной силы практически не бывало (Cic.

De har. resp. 12). Ведь, как отмечалось выше, роль понтификов в проведении куриатных комиций была достаточно велика. Сакральную силу и значение для всех граждан Рима куриатный закон принимал лишь после того, как все они приносили на собрании священную клятву верности принятой норме, и после того, как понтифики и авгуры выполняли все необходимые религиозные ритуалы и боги одобряли волю народа. Однако понтифики и авгуры всегда могли интерпретировать божественную волю в выгодном для них или для власть имущих смысле. Таким образом, религиозный ритуал куриатных комиций позволял патрицианскому жречеству держать принятие и исполнение законов под своим контролем.

Не менее важной была и судебная деятельность понтификов, что можно охарактеризовать как ius cum populo agendi. Выше уже отмечалось участие понтификов в проведении судебных разбирательств в куриатных комициях. Однако здесь их роль не сводилась лишь к вынесению на основании сакральных законов предварительного судебного решения, т.е. определения характера искупительной жертвы supplicium[417]. Не менее важной их задачей было предоставление судебному магистрату, истцу и ответчику соответствующих торжественных

формул, называвшихся vota nuncupate, т.е. торжественные молебны или обеты богам. Это название связано с характером судебного процесса и приговора, где главным судьей считался как бы сам Юпитер (божественный суд). Так, истец и ответчик торжественно провозглашали обещание жертвы в случае проигрыша процесса (sacramentum), усыновляемый через аррогацию произносил в суде торжественную формулу запроса к народу и богам о своем усыновлении (arrogatio), завещатель произносил подобную сакральную формулу при акте утверждения завещания (nuncupatio), должник произносил формулу клятвы во время акта заключения стипуляции (sponsio) и т.д.[418] Все эти формулы составлялись понтификами, как, например, во II в. до н.э. понтифик Муций Сцевола составил новую формулу аррогации {Gell. V. 19. 7). Формулы эти обычно содержали как просьбу молитву, обращенную к богам, где, собственно, и излагалось юридическое содержание формулы, так и заклятие в отношении нарушителя обета, что являлось санкцией за нарушение обета. Составлялась такая формула как молитвенное песнопение - carmen[419]. Данные формулы предусматривались для самых разнообразных юридических и судебных казусов и в зависимости от характера дела были предназначены для самых разных богов. Собирались эти формулы понтификами в особых книгах, получивших название indigitamenta[420]. Таким образом, как это ни удивительно, в таких вот понтификальных молитвенниках содержались древнейшие формулы юридических актов и исков. Именно поэтому Помпоний в известном отрывке из Дигест отмечает, что «наука интерпретации всего цивильного права и иски находились в руках коллегии понтификов»[421].

В этих же понтификальных книгах в разделах «О церемониях»[422] содержалось описание всех юридически значимых ритуалов как чисто сакрального, так и гражданско-правового содержания, например ритуала апелляции осужденного к народу (provocatio ad populum. - Cic. De rep. II. 31). Думается, что в понтификальных книгах имелось описание ритуалов сделки nexum, манципации, стипуляции, виндикации и вообще всех видов юридических актов и исков, о чем прямо говорит Цицерон[423]. Наконец, в архивах понтификов содержались фасты, агрокалендари, которые содержали в себе и нормы права[424]. Здесь было расписано, в какие дни должны проводиться судебные расследования, а в какие это было запрещено (dies fasti et nefasti)[425]. В царский период сам царь, начиная как минимум с Сервия Туллия, каждые нундины возвещал народу расписание следующей рабочей недели, составленное понтификами[426]. Младший понтифик обязан был, подобно авгурам, в начале каждого месяца делать наблюдение за рождением новой Луны и, совершив жертвоприношение, призывал народ на Капитолий[427]. От этого «созывания» (calare) первый день месяца и получил название Календ[428].

Помпоний в приведенном выше отрывке (D. 1. 2. 2. 6) упоминает не только о судебных полномочиях понтификов, но говорит также об их науке интерпретации права. В данном случае речь идет о внесудебных функциях понтификов, которые, подобно классическим римским юристам, давали ответы частным римским гражданам по различным вопросам права. Ответы эти (responsa) по сути дела являлись комментариями к действующему сакральному, а позднее и цивильному праву[429]. И хотя эти комментарии понтификов, как и комментарии царей, не имели прямой силы закона, однако они обладали значительным авторитетом и учитывались при судебных разбирательствах. Известно, что именно в комментариях понтификов были глубоко разработаны многие институты римского архаического права. Так, Цицерон подробно останавливается на разработке в комментариях понтификов системы наследственного римского права (Cic. De leg. II. 48-52). Точно так же разрабатывались ими и многие другие институты как частного, так и публичного права. Помпоний

пишет, что такого рода толкования к законам не получили особого названия, но впоследствии слились с собственно цивильным правом (D.              1. 2. 2. 5). Дело в том, что комментариями к законам занимались

не только понтифики, но и цари, и авгуры, и вообще все жрецы римского народа, видимо, поэтому и не было их общего корпуса и общего названия, но все они именовались абстрактным термином prudentes (мудрецы), а их деятельность - юриспруденцией. Согласно Цицерону понтифики, как и прочие государственные жрецы, обязаны были обучать несведущих граждан законам и обычаям предков[430]. Поясняя этот тезис, Цицерон говорит, что данный обычай проистекает из права понтификов и жрецов отдельных божеств давать ответы частным лицам по вопросам права (ius respondendi)[431]. Первым из известных преподавателей римского цивильного права Помпоний называет понтифика Публия Папирия, собравшего воедино законы царей и жившего еще в конце VI в. до н.э.[432] Но ответы и преподавание древнейших понтификов не носило, по словам Помпония, публичного характера, так как жреческие коллегии не публиковали своих комментариев, предпочитая держать их в тайне[433]. То есть конкретные ответы и обучение несведущих лиц понтифики вели индивидуально, «подсказывая» нужный текст формулы иска или норму в случае конкретной надобности конкретного лица[434].

  1. 6.3. Фециалы и их роль в разработке ius gentium

Несколько слов следует сказать и о праве фециалов. Обращаясь к этой теме, следует отметить, что она довольно подробно изучена в современной литературе[435]. В частности, хотелось бы отметить работу П. Каталано, где освещены почти все юридические аспекты деятельности фециалов с подробным анализом источников[436]. Выше уже отмечалось, что Нума Помпилий седьмую часть своего законодательства посвятил коллегии фециалов. Известно, что в архаическом Риме именно право фециалов регулировало международные отношения[437]. Здесь,

Fuit

однако, хотелось бы рассмотреть некоторые самые общие положения о фециалах. Чисто административные функции жреческой коллегии фециалов довольно подробно описывает Дионисий Галикарнасский. Он обращает внимание на то, что законодательство Нумы предписывало фециалам контролировать справедливое соблюдение сакральных норм, относящихся к ius fetiale (II. 72. 6). Фециалы имели право наказывать тех римских военачальников, которые нарушали свою клятву, закреплявшую тот или иной международный договор. Нарушение такой сакральной клятвы вело к принесению клятвопреступника в жертву богам в соответствии с санкцией sacer esto. Возможно, именно поэтому международные договоры назывались римлянами foedera sacrata[438]. Итак, фециалы были защитниками foedera sacrata, а также судьями, поскольку Дионисий, описывая законы Нумы о фециалах, использует глаголы фиАаттау («охранять, защищать») и 8iKa?i?v («судить»). Нарушение божеского мира обращало на клятвопреступника гнев Юпитера и сопровождалось ритуалом exsecratio или deprecatio, т.е. мольбами к богам покарать преступника. Однако Цицерон в своих «идеальных» законах, подражающих законодательству Нумы, пишет: «Для заключения договоров, для обсуждения дел войны и мира да будут фециалы, да не будут они карателями, да выносят они решения насчет войны»[439].

Действительно, фециалы были судьями, но не карателями, так как сама война должна была наказать клятвопреступников. Ведь согласно римской религиозной идее само божество руководило военной кампанией, почему во время военного похода военачальники и запрашивали перед каждым сражением волю божества через ауспиции. Таким образом, война была для римлян древнейшего периода как искупительное жертвоприношение и именно этим объясняются человеческие жертвоприношения военнопленных вождей Юпитеру на Капитолии во время победного триумфа (Zonar. VII. 21). Наказание нарушителей международных договоров имело место не только во врег.ш военных триумфов.

но и при проведении религиозных празднеств, в которых участвовали различные народы. Возможно, что фециалы были представителями своих гражданских общин на таких международных праздниках. Так, Флор рассказывает, что даже вів. до н.э. латины, прежде чем начать союзническую войну против римлян, намеревались принести в жертву Юпитеру Лациарскому самих римских консулов за нарушение клятвы верности союзническому договору, но были вынуждены удовлетво-

659

риться принесением в жертву римских послов

Однако право фециалов не только наказывало, но и защищало. Механизм этой защиты станет понятен, если мы рассмотрим проблему, оставшуюся вне поля зрения современных ученых. В Законах XII таблиц существовала древняя норма, которая позволяла даже рабу искать защиты и справедливости у статуи Юпитера660 Эта норма впервые была зафиксирована еще в законе Ромула о праве убежища беглого раба (Dionys. II. 15. 4; Liv. I. 8. 5) и регулировалась не столько на основе цивильного права, сколько по праву народов - ius gentium или ius fetiale. В соответствии с этим международным правом фециалов хозяин раба, использовавшего право убежища в храме, по проведении фециалами судебного расследования мог быть наказан за жестокое обращение с ним. Так случилось в 493 г. до н.э., когда публичное наказание господином своего раба стало причиной повторного проведения римских игр

689 Flor. II. 6 (III. 18). 8-9: Primum fuit belli in Albano monte consilium, utfesto die Lati- narum lulius Caesar et Marcius Philippus consules inter sacra et aras inmolarentur. Postquam id nefas proditione discussum est, Asculo furor omnis erupit, in ipsa quidem ludorum frequentia trucidatis qui tunc aderant ab urbe legatis. Hoc fuit inpii belli sacramentum (

/

660 Salvian. De gubem. Dei. VIII. 5. 24: Sed in urbe ilia non tam hominum fiierunt haec beneficia, quam legum: interfici enim indemnatum quemcumque hominem etiam duodecim tabularum decreta vetuerunt. Ex quo agnoscitur, quod magna illic praerogativa dominicae relig- ionis fuit, ubi udeo tantum dei servis licuit evadere, quia a pagano iure defensi sunt, ne Christianorum manibus trucidarentur (

(ludi Romani) в честь Юпитера. Согласно Плутарху, хозяин раба по

661

решению жрецов был привлечен к суду и наказан . Таким образом, деятельность фециалов как судей основывалась на международных договорах и общелатинских обычаях. В свою очередь судебные решения фециалов и их комментарии к договорам развивали оказавшуюся столь важной в последующей эволюции римского права область ius gentium.

<< | >>
Источник: Кофанов Л.Л.. Lex и ius: возникновение и развитие римского права в VIII- III вв. до н.э. -М.: Статут,2006. - 575 с.. 2006

Еще по теме Понтифики и разработка сакрального прана:

- Административное право зарубежных стран - Гражданское право зарубежных стран - Европейское право - Жилищное право Р. Казахстан - Зарубежное конституционное право - Исламское право - История государства и права Германии - История государства и права зарубежных стран - История государства и права Р. Беларусь - История государства и права США - История политических и правовых учений - Криминалистика - Криминалистическая методика - Криминалистическая тактика - Криминалистическая техника - Криминальная сексология - Криминология - Международное право - Римское право - Сравнительное право - Сравнительное правоведение - Судебная медицина - Теория государства и права - Трудовое право зарубежных стран - Уголовное право зарубежных стран - Уголовный процесс зарубежных стран - Философия права - Юридическая конфликтология - Юридическая логика - Юридическая психология - Юридическая техника - Юридическая этика -