Выводы

Всего выше было рассмотрено 97 языковых признаков. Это число, разумеется, можно несколько увеличить или уменьшить, разбив некоторые группы на более мелкие или, наоборот, объединив их в более общие категории (например, “тенденция к округлому письму”, “тенденция к наклону” и т.

Распределение лингвистических признаков, относимых ко “второму южнославянскому влиянию”, можно суммировать следующей таблицей:

Итак, лишь немногим более четверти лингвистических характеристик, традиционно относимых ко “второму южнославянскому влиянию”, можно связать с событиями в Болгарии и Сербии XIII—XIV вв., то есть считать “южнославянскими” в прямом значении этого слова. (Разумеется, в более широком смысле почти всё в истории русской письменности можно возводить к “южнославянскому влиянию” кирилло-мефодиевского периода, но такой чисто генетический подход малопродуктивен в применении к конкретным событиям XV в.) Можно заключить, что “второе южнославянское влияние” нельзя считать рабским подражанием болгарским и сербским инновациям: это, скорее, чисто восточнославянское явление, а именно — реакция на вновь обретенную независимость от Орды и на возрастающее влияние Москвы (“третьего Рима”), вызванная стремлением найти собственное место в истории, типичная для государств, недавно обретших независимость.

Postscriptum. Выражаю признательность моим коллегам проф. Хенрику Бирнбауму и проф. Майклу Флаеру за обсуждение (иногда — весьма горячее) многих вопросов, поднятых в данной работе. Их внимание помогло автору устранить несколько явных ошибок, но не заставило отказаться от некоторых, подчас довольно рискованных гипотез.