<<
>>

Выводы

Всего выше было рассмотрено 97 языковых признаков. Это число, разумеется, можно несколько увеличить или уменьшить, разбив некоторые группы на более мелкие или, наоборот, объединив их в более общие категории (например, “тенденция к округлому письму”, “тенденция к наклону” и т.

п.), что может повлиять на некоторые детали описания, но вряд ли изменит выводы о происхождении конкретных явлений. Разумеется, во многих случаях наши выводы о происхождении рассмотренных явлений остаются предположительными; принятие альтернативных гипотез может изменить детали, но не общую картину, обозначившуюся в результате нашего обзора.

Распределение лингвистических признаков, относимых ко “второму южнославянскому влиянию”, можно суммировать следующей таблицей:

Группа признаков, №№ Количество % от общ. числа
Эллинизмы (1—16) 16 16,5
Архаизмы (17—47) 31 31,9
Южнославянизмы (48—73) 26 26,8
Глаголические (74—80) 7 7,2
Русизмы (81—84) 4 4,1
Неясного происхождения (85—97) 13 13,4

Итак, лишь немногим более четверти лингвистических характеристик, традиционно относимых ко “второму южнославянскому влиянию”, можно связать с событиями в Болгарии и Сербии XIII—XIV вв., то есть считать “южнославянскими” в прямом значении этого слова. (Разумеется, в более широком смысле почти всё в истории русской письменности можно возводить к “южнославянскому влиянию” кирилло-мефодиевского периода, но такой чисто генетический подход малопродуктивен в применении к конкретным событиям XV в.) Можно заключить, что “второе южнославянское влияние” нельзя считать рабским подражанием болгарским и сербским инновациям: это, скорее, чисто восточнославянское явление, а именно — реакция на вновь обретенную независимость от Орды и на возрастающее влияние Москвы (“третьего Рима”), вызванная стремлением найти собственное место в истории, типичная для государств, недавно обретших независимость.

В качестве образца Московское государство обращается в первую очередь к собственному прошлому, а не к иностранным образцам, следуя в первую очередь киевскому и византийскому (а не болгарскому и сербскому) прошлому. Молодое государство и его культурная элита пытаются заложить духовный фундамент нации, опираясь на сложную, часто искусственную концепцию обновления культуры, основанную главным образом на идее возврата к прошлому. Роль южнославянского мира в этом процессе оказывается второстепенной.

Postscriptum. Выражаю признательность моим коллегам проф. Хенрику Бирнбауму и проф. Майклу Флаеру за обсуждение (иногда — весьма горячее) многих вопросов, поднятых в данной работе. Их внимание помогло автору устранить несколько явных ошибок, но не заставило отказаться от некоторых, подчас довольно рискованных гипотез.

<< | >>
Источник: Ворт Дин. Очерки по русской филологии / Перевод с англ. К. К. Богатырева. — М.: Индрик,2006. — 432 с.. 2006

Еще по теме Выводы:

  1. Глава 9. Конструктивные и неконструктивные выводы
  2. выводы по первому разделу
  3. Выводы
  4. Компаративные выводы
  5. АЛГОРИТМ ФОРМУЛИРОВАНИЯ ВЫВОДОВ (судебно-медицинское значение повреждений)
  6. Правила, определяющие связь между качеством и количеством посылов и выводов силлогизма
  7. Условия истинности силлогистических выводов
  8. Логическое основание п логическая формула выводов о вероятности
  9. § 7. Общіе выводы: чему учитъ біологія?
  10. ВЫВОД
  11. Выводы
  12. VIII. Выводы из нее
  13. VIII. Выводы из нее
  14. Выводы
  15. Выводы об источниках марксизма