Критика «рациональной теологии»

Исследуя, возможно ли познание «рациональной

теологией» бытия бога и его определений, Кант ста-

вит вопрос: «...как приходит разум к рассмотрению вся-

кой возможности вещей как производной от одной-

единственной возможности, лежащей в основе, а

именно от возможности высшей реальности, и затем

допускает ее как содержащуюся в особой первосущно-

сти?» Ответ, гласящий, что «эмпирический принцип

наших понятий возможности вещей как явлений» мы

необоснованно принимаем «за трансцендентальный

принцип возможности вещей вообще», означает непра-

вомерность умозаключения о боге как такого рода

«первосущности», «первоосновы всех вещей», «высшей

реальности», представляющей собой «сущность еди-

ную, простую, вседовлеющую, вечную и т.

зис «метафизического» учения о боге Кант предста-

вляет так: сначала выдвинутая разумом идея бога

«реализуется, т. е. превращается в объект, затем гипо-

стазируется и, наконец, в силу естественного продви-

жения разума к завершению единства персонифици-

руется...» (39. 3. 509, 510, 511). Данное «метафизиче-

ское» понимание бога Кант именует «идеалом» чисто-

го разума, но этот импозантный термин обозначает

лишь третье (после «паралогизма» и «антиномий»)

главное заблуждение разума в попытках «конститутив-

ного применения» своих «чистых» понятий. «Идеал» —

это одна из «диалектических» видимостей.

Кантовская критика «рациональной теологии» кон-

кретизируется в выявлении несостоятельности всевоз-

можных доказательств бытия бога, сводимых к трем

основным: онтологическому, космологическому и фи-

зико-теологическому.

Констатируя, что онтологическое доказательство

исходит из понятия бога как существа, которому при-

сущи все совершенства, включая реальность, Кант

указывает, что импликация существования в предикате

66

«реальность» не может вести к выводу о реальном су-

ществовании бога, поскольку «осознание нами всякого

существования» не может вытекать из каких бы то ни

было понятий самих по себе, а «целиком принадлежит

к единству опыта» (39.

ственно-эмпирическом базисе.

Суть космологического доказательства бытия бога

Кант резюмирует следующими положениями: 1) если

нечто существует, то должна существовать также и бе-

зусловно необходимая сущность; 2) поскольку эмпи-

рическими фактами являются существование меня

и воспринимаемого мною мира, постольку необходи-

мая сущность существует; 3) она может быть опреде-

лена только понятием всереальнейшей сущности, и

«значит, высшая сущность существует необходимо».

Кант считает, что посредством третьего положения

космологическое доказательство фактически сводится

к онтологическому доказательству «из одних лишь по-

нятий, а мнимый опыт оказался совершенно беспо-

лезным» (39. 3. 525-528).

По убеждению Канта, его «трансцендентальная

критика» обнаруживает и разрушает в космологиче-

ском доказательстве «целое гнездо диалектических

притязаний»: заключение от «случайности» мира к от-

личной от него «необходимой» божественной причине;

заключение «от невозможности бесконечного ряда

данных друг за другом в чувственно воспринимаемом

мире причин к некоей первой причине»; «ложное само-

удовлетворение разума по поводу завершения этого

ряда тем, что мы устраняем наконец все условия, хотя

без этих условий никакое понятие необходимости не-

возможно»; «смешение логической возможности поня-

тия всеобъемлющей реальности (без внутреннего про-

тиворечия) с трансцендентальной возможностью», тре-

бующей применения «к области возможного опыта»

(39. 3. 529 — 530). Заметим, что перечисленными поло-

жениями Канта серьезно углубляется его предше-

ствующая критика идеалистическо-теистических тези-

сов космологических антиномий. Правда, Кант вместе

с тем выдвигает дополнительные антиматериалистиче-

ские положения, затрагивающие антитезис третьей ан-

тиномии, но они неубедительны. Дело в том, что от-

рицание Кантом внутренней необходимости существо-

вания материальной природы («материя несовместима

с идеей необходимой сущности») основывается не на

3*              67

конкретном рассмотрении характера материального

бытия, а на постулативном по своей сути утвержде-

нии, что «абсолютная необходимость» должна «нахо-

диться в моем разуме только как формальное условие

мышления...» (39.

Примечательно, что в критическое рассмотрение

«рациональной теологии» оказалось включенным та-

кое соображение (впервые зафиксированное в XVIII в.

в «Завещании» Мелье), которое показывает, что даже

с чисто логической точки зрения понятие бога как «аб-

солютно необходимого существа» является несостоя-

тельным, потому что и в отношении него (так же как

любого другого бытия) может быть поставлен вопрос,

какова его причина. «Безусловная необходимость,

в которой мы столь нуждаемся как в последнем носи-

теле всех вещей, есть настоящая пропасть для челове-

ческого ума,— писал Кант.—...Нельзя отделаться от

мысли, хотя нельзя также и примириться с ней, что

сущность, которую мы представляем себе как высшую

из всех возможных сущностей, как бы говорит сама

себе: я существую из вечности в вечность, вне меня су-

ществует лишь то, что возникает только по моей во-

ле; но откуда же я сама? Здесь всё ускользает из-под

наших ног...» (39, 3. 531—532). Непреодоленная Кан-

том метафизическо-спиритуалистическая установка на

поиск внеприродного абсолютно необходимого перво-

начала помешала «критическому» Канту увидеть ре-

шение вопроса (ставившего его в тупик) в признании

материального бытия причиной самого себя.

Структура физико-теологического доказательства

(точнее его назвать физико-телеологическим, поскольку

оно основывается на представлении о целесообразном

устроении мира), по Канту, такова: 1) в мире мы на-

ходим везде явные признаки порядка, установленного

согласно определенной цели с великой мудростью; 2)

этот целесообразный порядок принадлежит вещам ми-

ра «лишь случайным образом», и природа различных

вещей не могла бы сама собой с помощью есте-

ственных средств согласоваться с определенными ко-

нечными целями; 3) следовательно, существует выс-

шая причина мира, представляющая собой мыслящее

существо, которое действует свободно. Кант считает,

что сторонники этого доказательства, «дойдя до уди-

вления по поводу величия, мудрости, мощи» миро-

устрояющей причины и «не будучи в состоянии идти

68

дальше, внезапно оставляют это доказательство, кото-

рое приводится посредством эмпирических дово-

дов,— и переходят к случайности мира...

одной этой случайности они переходят исключительно

посредством трансцендентальных понятий к существо-

ванию безусловно необходимого и от понятия абсо-

лютной необходимости первой причины — к целиком

определенному или определяющему понятию, а имен-

но к понятию всеохватывающей реальности». Следо-

вательно, заключает Кант, «физико-теологическое до-

казательство застряло на пути, перескочило, попав

в затруднение, к космологическому доказательству,

и так как это доказательство есть лишь замаскирован-

ное онтологическое доказательство, то физико-теоло-

гическое доказательство достигло своей цели в дей-

ствительности только с помощью чистого разума,

хотя вначале оно отрицало всякое родство с ним и все

строило на очевидных эмпирических доказательствах»

(39. 5.540 — 543). Указание на сводимость физико-тео-

логического доказательства (как и космологического)

к онтологическому означает, что оно так же несостоя-

тельно, как и последнее.

Резюмируя критическое исследование «рациональ-

ной теологии», Кант делает два принципиально

важных антитеологических вывода: 1) «...все попытки

чисто спекулятивного применения разума к теологии

совершенно бесплодны и по своему внутреннему ха-

рактеру никчемны», 2) «...а принципы его применения

к природе вовсе не ведут ни к какой теологии»

(39. 3. 547, 548).

Хотя Кант не был первым критиком «рациональ-

ной теологии» и философы-материалисты XVIII века

(Мелье, Дидро, а в особенности Гольбах) гораздо ос-

новательнее выявляли ее несостоятельность, все же

Кантовы удары по ней имели громадное значение.

Вследствие своей дистанцированности от воинствую-

щего материализма (и подчеркивания Кантом того,

что рациональными аргументами нельзя не только до-

казать, но и опровергнуть бытие бога) они находили

путь к сознанию религиозных людей, которые и среди

образованных слоев населения составляли тогда зна-

чительное большинство, что способствовало их приоб-

щению к свободомыслию, подрывало у них доверие

к теологии.

идеалистическую философию от сильного еще в Гер-

69

мании диктата теологии, а именно от необходимости

согласовывать свои учения с теологическими построе-

ниями и самим созидать последние. Это раскрепоще-

ние явилось немаловажным условием плодотворного

развития немецкой классической философии.

Следует заметить, что подрывавшиеся Кантом до-

казательства бытия бога входили в теоретический ар-

сенал не только христианской теологии, но и деизма.

Так, теоретическим основанием вольтеровского деиз-

ма, принимавшегося большинством деятелей и сто-

ронников Просвещения, были космологический и фи-

зико-телеологический аргументы. Фактическое отме-

жевание Канта от этого аспекта деизма было весьма

значительным проявлением материалистической тен-

денции в философии Канта, которая тем самым под-

нималась над ограниченностью деистской формы но-

воевропейского материализма. Отметим направлен-

ность кантовской критики и против распространенно-

го среди естествоиспытателей стремления к телеологи-

ческо-сверхъестественному (деистическому или даже

теистическому) объяснению явлений природной целе-

сообразности. Кант прямо заявлял, что при объясне-

нии порядка и целесообразности в природе следует ис-

ходить только из естественных оснований и законов

природы, «и здесь даже самые дикие гипотезы, если

только они физические, более терпимы, чем сверхфи-

зические, т. е. чем ссылка на божественного творца...»

Отрицание возможности иметь научное знание

о «предметах» трансцендентальных идей, т. е. о душе,

мире и боге, — таков главный критический вывод Кан-

та в отношении «чистого разума», формулируемый

словами о том, что «трансцендентальные идеи никог-

да не имеют конститутивного применения...». Но

Кант был далек от полной дискредитации названных

идей, указывая, что «зато они имеют превосходное

и неизбежное необходимое регулятивное применение»,

понимая его как способствующую прогрессу наук

ориентацию рассудка на безостановочное расширение

знаний и вместе с тем их хотя бы относительное объе-

динение в теоретических системах.

без стимулируемого трансцендентальными идеями

стремления к абсолютной полноте знаний рассудок

мог бы на каком-то этапе удовлетвориться их налич-

ной совокупностью и прекратить свою познавательно

значимую деятельность. Поскольку предметами рассу-

70

дочного познания Кант считал природные и психоло-

гические явления, то фактически регулятивное приме-

нение идей представало у него как стимул расширения

и углубления естественнонаучных и психологических

(но не теологических!) знаний. В особенности Кант на-

стаивал на том, что мы должны «предполагать систе-

матическое единство природы непременно как объек-

тивно значимое и необходимое» (39. 5. 553, 558). При

таком толковании регулятивного применения идеи ми-

ра восстанавливалась, хотя бы частично, ее действи-

тельно объективная значимость. Что радикально от-

рицалось Кантом в идее мира, так это, во-первых,

возможность когда-либо достичь исчерпывающего

и завершенного знания о нем, а во-вторых, возмож-

ность чисто умозрительно постичь мир как целое.