§ 23. Относительные предложения-составляющие Неопределенные единичные термы

Употребление слова „относительный" в словосочетании „отно­сительное предложение-составляющая"[49] не имеет ничего общего с его употреблением в словосочетании „относительный терм".

Из этого широкого правила мы выводим, в частности, что от­носительные местоимения в некотором смысле избыточны в пози­ции субъекта. Например, who loves Mable ‘который любит Мейбл* истинно только для тех лиц, для которых истинно loves Mable ‘лю­бит Мейбл’, a which is bigger than Roxbury ‘который больше, чем Роксбери’ ИСТИННО ТОЛЬКО ДЛЯ тех объектов, ДЛЯ которых ИСТИИг но bigger than Roxbury ‘больше, чем Роксбери’. Но избыточное местоимение может служить грамматическим целям: мы преобра­зуем „любит Мейбл" в „который любит Мейбл" с целью атрибу­тивного употребления (как, например, в „брат, который любит Мейбл"), потому что относительные предложения-составляющие⁴ адъективны и, следовательно, пригодны для употребления в атри­бутивной позиции, в отличие от глагольной формы „любит Мейбл". Менее обусловлено в этом смысле „который больше, чем Роксбе­ри", поскольку „больше, чем Роксбери" уже адъективно. Как пра­вило, формы типа „который больше, чем Роксбери" употребляют­ся после запятой в качестве неограниченного предложения-состав­ляющей; мы можем не обращать внимания на неограниченные предложения-составляющие, так как они являются всего лишь стилистическими вариантами сочиненных предложений.

Во всяком случае, замечательным свойством предложений-со­ставляющих является то, что они создают из предложения сложное прилагательное, суммируя все, что говорится об х в пред­ложении. Иногда того же эффекта можно добиться опущением „х is", как в последнем примере [[which is] bigger than Roxbury], или другими приемами; так, в случае I bought х ‘Я купил х' выра­жение bought by me ‘купленный мной’ (образование конверсией и наложением) будет выполнять те же функции, что и относи­тельное предложение-составляющая which I bought ‘который я ку­пил’. Но часто, как в случае the bell tolls for x ‘колокол звонит по х\ относительное предложение-составляющая является наибо­лее точным прилагательным, пригодным для этой цели.

Мы уже говорили в § 21, что некоторые прилагательные, такие, как „сферический", не могут функционировать в качестве единич­ных термов, тогда как другие (такие, как „красный") свободно ведут себя как общие термы рядом с общими термами и как еди­ничные термы рядом с единичными термами. Эти рассуждения особенно применимы к относительным предложениям-составляю­щим. В предложении Coffee from which extract is made is grown in the lowlands ‘Кофе, из которого сделан экстракт, выращен в долине’ существительное coffee ‘кофе’ и прилагательное from which extract is made ‘из которого сделан экстракт’ являются мас­совыми термами, функционирующими как единичные; каждый из них называет соответствующий сегмент реальности; сложный терм, образованный из них, coffee from which extract is made ‘кофе, из которого сделан экстракт’, — является единичным термом, назы­вающим тот меньший сегмент, который является общей частью двух предыдущих.

Which ‘который’, who ‘кто’ и whom ‘кого, кому’ — не единствен­ные относительные местоимения, к которым применимы все эти рассуждения. Они применимы и к that, но я избегаю говорить о нем из-за его употребления как указательного местоимения и союза. Существует также способ просто оставлять относительное местоимение невыраженным, как, например: саг I bought from you ‘машина, [которую] я купил у вас’.

Продуктивной основой для образования единичных дескрипций является общий терм в форме относительного предложения-состав­ляющей; такова единичная дескрипция the car [which] I bought from you (‘Машина, [которую] я купил у вас’). Воспроизведем по­строение этого примера из его элементов. У нас есть трехместный относительный терм bought from (‘купил у'), который будучи пре­дикативно присоединенным к единичным термам I, х и you, дает предложение I bought х from you ‘Я купил х у вас’. Заменив в нем х на относительное местоимение и изменив порядок слов, мы получим относительное предложение-составляющую which I bought from you (‘которую я купил у вас’). Это предложение-со­ставляющая представляет собой общий терм, адъективный по свое­му статусу. Атрибутивно соединив его с общим термом саг, мы по­лучим общий терм car which I bought from you, после чего опре­деленный артикль the преобразует этот общий терм в единичный.

Относительное предложение-составляющая должно быть атри­бутивно соединено с существительным до присоединения the, по­скольку the присоединяется к существительным, а относительные предложения-составляющие являются прилагательными. Если по­мимо выполнения этого грамматического требования существи­тельное ни для чего не нужно, то употребляются так наз. „пус­тые" существительные thing ‘вещь’ или object ‘объект’, или person ‘некто’; а затем the object which ‘объект, который’ в свою очередь сокращается до that which ‘тот, который’ или даже до what ‘что’. Таким образом появляются единичные дескрипции типа „what the cat dragged in" (‘то, что кошка притащила’). Заметьте, что это — единичный терм и существительное, тогда как „which the cat drag­ged in" (‘который кошка притащила’) — общий терм и прилага­тельное.

Изменение порядка слов при образовании относительного предложения-составляющей необходимо для того, чтобы выне­сти относительное местоимение в начало или как можно ближе/ к нему. Выполнение этого требования может быть в сложных слу­чаях затруднено, и его можно обойти, обратившись к альтерна­тивной конструкции, „such that" ‘такой, что’.

Таким образом, конструкция „such that" является более гиб­кой, чем конструкция „which". Но больше всего поражает сила и гибкость обеих этих конструкций при сопоставлении с более ран­ними или „алгебраическими" способами образования общих тер­мов: такими операциями,, как атрибутивное соположение, наложе­ние относительных термов, преобразование в страдательный залог», дерелятивизация. (brother из brother of) и соединение термов с по­мощью „и" и „или". Не очевидно, что все относительные предло­жения-составляющие могут быть получены с помощью какой-ни­будь заранее определенной конечной последовательности алгеб­раических операций; хотя можно сказать, что работа Шёнфинке- ля¹, знаменующая начало комбинаторной логики, отвечает на это г вопрос положительно.

Дискурс во многом зависит от неопределенных единичных тер­мов, образованных, как правило, с помощью „ап" вместо „this",, „that" или „the". В Г saw the lion ‘Я видел льва’ предполагается» что единичный терм the lion соотносится с каким-то одним львом, отличаемым говорящим и слушающим от прочих львов либо пото­му, что он упоминался в предшествующих предложениях, либо потому, что сопутствующие произнесению этой фразы обстоятель­ства обусловливают выделение именно этого льва. В I saw a lion ‘Я видел [какого-то] льва’ единичный терм a lion не обладает та­кой презумпцией; это просто подставной единичный терм.

Лишь с появлением неопределенных единичных термов мы находим явное утверждение существования. Предложение I saw a lion истинно, если есть по крайней мере один объект, удовлетво­ряющий условиям „быть львом" и „быть увиденным" кем-то в рассматриваемой ситуации; в противном случае это предложение ложно. О предложениях типа Mama sings ‘Мама поет’ и I saw the lion, содержащих определенные единичные термы, можно сказать, что их истинность зависит от существования объектов, называе­мых этими термами; но разница заключается в том, что они не очевидно становятся ложными (а их отрицания — истинными) при отсутствии таких объектов. При отсутствии объектов референции определенных единичных термов эти предложения, вероятно, сле­дует рассматривать не как ложные, не как истинные, а просто как неуместные².

Различие между такими неопределенными единичными терма­ми и обычными (или определенными) единичными термами под­черкивается при наличии повторений. В предложении I saw the lion and you saw the lion ‘Я видел [этого, определенного] льва и ты видел [этого, определенного] льва’ о нас говорится, что мы ви­дели одного и того же льва; на самом деле, вместо второго вхож­дения the lion могло быть сказано it или him (его). Но в случае I saw a lion and you saw a lion ‘Я видел льва, и ты видел льва’ нет такого намека на тождество. В этом предложении мы можем заменить последние четыре слова на so did you ‘и ты тоже’, но мы не можем заменить последние два слова на it или him, если мы не имеем в виду тождество, которое заранее не пред­полагается. Нет такого объекта, который обозначался бы неопре­деленным единичным термом a lion. В этом отношении неопреде­ленный единичный терм чем-то напоминает относительное место- имение which, о котором (несмотря на то что оно занимает в от­носительном предложении-составляющей позицию, соответствую­щую позиции единичных термов в предложении) едва ли можно сказать, что оно хоть временно что-либо называет.

В этом отношении местоимения he ‘он’, she ‘она’, it ‘оно, это’ ведут себя совершенно иначе. Они, как уже было отмечено, явля­ются определенными единичными термами. Насколько лучше рас­сматривать их так, а не как какие-то „обозначения" своих грам­матических антецедентов, неожиданно стало очевидно при обна­ружении невозможности замены, отмеченной в предыдущем пара­графе: it нельзя заменить на его грамматический антецедент, ког­да им является неопределенный единичный терм, просто потому что it, независимо от того, каков его антецедент, остается опреде­ленным единичным термом.

Не, she и it являются такими же определенными единичными термами, как that lion и the lion. Референция любого из них за­висит от детерминативов в составе антецедента, и любой из них может быть употреблен в позиции субъекта ложных или пустых детерминативов, обеспеченных неопределенным единичным тер­мом. Три сложносочиненных предложения — I saw a lion and you saw that lion ‘Я видел льва, и вы видели этого льва’, I saw a lion and you saw the lion ‘Я видел льва, и вы видели этого льва’ и I saw a lion and you saw it ‘Я видел льва, и вы его видели’ — взаимозаменяемы. Такое зависящее от неопределенного антецеден­та употребление определенного единичного терма является отступ­лением от описанных на предыдущих страницах употреблений оп­ределенных единичных термов, но зато оно не делает различий между таким местоимением, как it, и такой единичной дескрип­цией, как the lion.

Употребление it, he и т. д. в сочетании с such that может по­казаться еще большим отступлением от образа единичной дескрип­ции. Все же даже в этом случае the thing, the man и т. д. могут быть заменены без натяжки. Дело в том, что конструкции с such that обычно вводятся в контекст таким образом, что антецедент местоимения, соотносимого с such that, осознается как определен­ный или неопределенный единичный терм. В предложениях The car such that I bought it from you ‘Эта машина, такая, что я купил ее у вас’ или А саг such that I bought it from you ‘Машина, такая, что я купил ее у вас’ мы воспринимаем употребление it как шаблон a the саг или а саг считаем его антецедентом. Безусловно, это чувство пропадает в процессе разбора; ведь при нашем разборе считается, что артикли the или а скорее управляют сложным об­щим термом, образованным атрибутивным присоединением пред­ложения-составляющей с such that к саг. Наш анализ предпочти­тельнее по многим причинам: например, он взваливает на the мак­симум ответственности за обусловленную им единственность рефе­ренции. Этот анализ требует рассмотрения функции местоимений в связи с such that как особым местоимением.

„Ап“ — не единственная частица, используемая для образова­ния неопределенных единичных термов. Другой такой частицей является „every" ‘каждый’. „Every" отличается от „ап“ с точки зрения условий истинности содержащих ее предложений, но они похожи в том смысле, что обе образуют лишь пустые единичные термы. Не существует такого объекта — ни льва, ни вида, ни чего-либо еще, — который бы скорее именовался every lion, чем a lion. Более того, пример I saw a lion and you saw a lion, кото­рый помог выявить странность неопределенных единичных термов, может пригодиться и для „every". Рассмотрим сначала пример¹ This lion is African or this lion is Asiatic ‘Этот лев — африканский или этот лев — азиатский’. This lion в этом примере — определен­ный единичный терм, и его можно заменить на he или даже вовсе устранить при его втором вхождении. Но обойтись так с every lion (‘каждый лев’) в ложном утверждении Every lion is African or every lion is Asiatic ‘Каждый лев — африканский или каждый лев — азиатский’ нельзя. Устранение второго вхождения every lion или замена его на he радикально изменит наше ложное высказы­вание, преобразовав его в истинное.

Частицы ап и every имеют варианты, а именно: some (‘некото­рый’), each (‘каждый’) и any (‘любой’). Они взаимозаменяемы да­леко не всегда, что видно при попытке замены „а" на „every"» „some" и „any" в предложениях John can outrun a member of the team ‘Джон может обогнать (какого-то) члена команды’ и John cannot outrun a member of the team ‘Джон не может обогнать (ни одного) члена команды’ и при сравнении полученных резуль­татов (ср. § 29).