§ 24. Тождество

Тождество выражается в английском языке таким употребле­нием is, которое можно развернуть в is the same object as ‘такой же объект, как’. В этом смысле удобно считать, что английскому языку присущ знак тождества „ = ", дающий нам возможность кратко, без неоднозначности, выражать суть дела.

Знак тождества „ = “ — относительный терм, его можно считать своего рода переходным глаголом, не избегающим прямого до­полнения в именительном падеже. Как и любой другой такой терм, он присоединяет единичные термы для создания предложе­ния. Образованное таким образом предложение истинно тогда и только тогда, когда составляющие его термы соотносятся с одним и тем же объектом.

Тождество тесно связано с разделением референции. Ведь раз­деление референции заключается в определении условий тожде­ства: до каких пор объект можно считать одним и тем же ябло­ком и с какого момента он становится уже другим яблоком. Лишь после того, как ребенок до некоторой степени освоит раз­личие между тем же самым и другим, о нем можно сказать, что он имеет представление об общих термах. И наоборот, в против­ном случае тождество бессмысленно. Можно себе представить, как ребенок говорит: This is mama (‘Это мама’) или This is water (‘Это вода’) до освоения им общих терминов; „is" в этом случае представляет собой тождество „ = но только в ретроспективе. Если не считать случая, когда целью является обусловленное об­стоятельствами разделение референции общих термов, This is mama и This is water лучше рассматривать как Mama here (‘Вот мама’), Water here (‘Вот вода’).

На этой самой ранней фазе референции еще одним возможным случаем тождества является случай, когда вместо указательного местоимения „этот", с одной стороны, и устойчивого терма типа „мама", с другой стороны, у нас с обеих сторон оказываются тер­мы второго типа (типа „мама").

Тождество „Гауришанкар = Эверест"* действительно информа­тивно, несмотря на то что оба составляющих его единичных тер­ма осваиваются посредством наглядного обучения (в случае, рас­смотренном в § 11). Ведь они осваиваются не так, как „мама", а только после овладения общими термами и схемой отношения к физическим объектам, присущей взрослым. Даже если наш иссле­дователь осваивает каждое такое название наглядным способом с помощью местных жителей, не способных использовать вспомо­гательный английский указательный терм „that mountain" (‘та го­ра’), для исследователя это будет почти то же самое, как если бы они его использовали: он уверен, что оба местных жителя на­зывают, со своих точек зрения, определенный горный массив, а не всего лишь открывающийся их взгляду отдельный его участок.

Все же для полезных и информативных тождеств более ти­пичны случаи, когда один или оба терма являются сложными; та­ковы тождества Mama is the new treasurer (‘Мама — новый каз­начей’) и The barn behind 21 Elm Street is the same barn as the one behind 16 High Street (‘Скотный двор за домом 21 по Элм-стрит такой же, как и за домом 16 по Хай-стрит’)^[50].

Несмотря на такую простоту понятия тождества, путаница во­круг него—не редкость. У Гераклита приводится пример, в соот­ветствии с которым вы не можете вступить в одну и ту же реку дважды (по причине непрерывного течения воды). Эта трудность разрешается при обращении к принципу разделенной референции общего терма „река". Утверждение, что человек вступил дважды в одну и ту же реку, основано на таком понимании реки, при ко- тором река отличается, с одной стороны, от отрезков реки и, с дру­гой стороны, от воды с точки зрения постоянства вещества^[51].

Другие трудности проблемы тождества лежат в основе следую­щего утверждения Юма: «Мы не можем, не нарушив правильности речи, сказать, что некоторый объект тождествен самому себе, если только мы не подразумеваем, что объект, существующий в один мо­мент времени, тождествен самому себе, существующему в другой момент времени»^[52]. Вероятно, это утверждение вызвано тем, что мы отмечали тремя параграфами раньше: что предложения о тожде­стве, связывающие простые термы, не обоснованы до тех пор, пока не будет освоена концептуальная схема физических объектов. Но есть и другая причина, ясно прослеживаемая в работе Юма: если понимать тождество строго как отношение каждой сущности толь­ко к самой себе, то поневоле теряешься, обнаруживая, что в нем относительно и как оно отличается от простого атрибута существо­вания^[53]. Причиной этого затруднения является смешение поня­тий знака и объекта. Тождество является отношением,, а знак тождества ,, = “ — относительным термом, благодаря тому что „ = “ действует между различными вхождениями единич­ных термов, одинаковых или различных, а не благодаря тому„ что этот знак устанавливает отношение между различными объектами.

Аналогичное смешение понятий знака и объекта наблюдается, у Лейбница, когда он определяет тождество как отношение между знаками, а не между названным объектом и им же самим: «Eadem sunt quorum unum potest substitui alteri, salva veritate» [‘Два вы­ражения считаются одинаковыми, если одно из них всегда может быть подставлено вместо другого, причем истинность целого не изменяется’]^[54]. Фреге одно время придерживался аналогичных взглядов^[55]. Это смешение необычно усилилось у Кожибского, когда он утверждал, что «1 = 1» должно быть ложно потому, что две стороны равенства различны в пространственном отношении^[56].

Тождество явно провоцирует смешение понятий знака и объ-

екта у людей, которые не допустили бы такого смешения в дру­гом контексте.

предметах, что они тождественны, — бессмыслица, а сказать об одном предмете, что он тождествен самому себе, — значит не ска­зать ничего»^[58]. На самом деле, конечно же, утверждения тожде­ства, являющиеся истинными и небессмысленными, состоят из не­одинаковых единичных термов, которые соотносятся с одним я тем же объектом.

Механизм тождества сочетается с механизмом неопределенных единичных термов для создания эквивалентов множества привыч­ных и полезных выражений. Так, рассмотрим Mabel loves none but George ‘Мейбл не любит никого, кроме Джорджа’. Это равно­значно тождеству с определенным единичным термом „George", с одной стороны, и с неопределенным единичным термом „every­one whom Mabel loves" (‘все, кого любит Мейбл’) —с другой. Этот неопределенный единичный терм в свою очередь образован нало­жением неопределенной неизменяемой частицы „every" (‘каж­дый’) на общий терм „one whom Mabel loves" (‘некто, кого лю­бит Мейбл’). Этот общий терм является, по сути, относительным предложением-составляющей „whom Mabel loves" (‘кого любит Мейбл’); „one" является субстантивированной частицей, наличе­ствующей по той лишь причине, что „every" присоединяется к об­щим термам только в субстантивной, а не в адъективной форме.

Или рассмотрим Mabel loves George and someone else ‘Мейбл любит Джорджа и кого-то еще’.

Общие термы только что описанного вида „other than у" (‘от­личный от у’) представляют особый интерес потому, что они дают нам возможность проанализировать наиболее характерное упот­ребление грамматического множественного числа. Так, I hear lions ‘Я слышу львов’ значит, что я слышу по крайней мере двух львов. Это равнозначно I hear a lion other than a lion which I hear ‘Я слышу льва, иного, чем тот, которого я слышу’, — перифразе, ко­торая, хотя и неестественна, но линейна и свободна от окончаний множественного числа. („Other than" (‘иной, чем’) в этой пери­фразе можно, как и прежде, переписать как ,,Which=^=’‘ (‘кото­рый^’). Расширение этого метода дает нам возможность сказать отдельно о каждом п, что есть п объектов данного вида, что есть более чем п объектов и что есть менее п объектов без обращения к формам множественного числа]^[59].

Сочетание „is ап", которое мы рассматривали как единичную связку, может быть повторно проанализировано как состоящее из „is" и „ап" при том, что „ап" теперь считается частицей для об­разования неопределенных единичных термов. Agnes is a lamb (‘Агнец — это барашек’) перестает таким образом рассматривать­ся как „Fa" и рассматривается уже как „а = 6", где „Ь" представ­ляет собой неопределенный единичный терм вида „ап F". Agnes bleats (‘Агнец блеет’) и Agnes is docile (‘Агнец покорный’) сохра­няют вид „Fa", а is в is docile сохраняет статус связки или части­цы для преобразования прилагательных в глаголы; но is в is а lamb становится „ = “. В некотором смысле эта интерпретация яв­ляется очень правильной для английского языка, но она подчер­кивает весьма ограниченно распространенную особенность. В гер­манских и романских языках моделью (столь же часто, сколь и нет) является просто „а is F" (‘а есть F’), даже когда общий терм выражен существительным; таково II est medecin. В польском и русском языках артиклей нет вовсе. Существенно, что наша на­чальная интерпретация „а is an F" (‘а есть (некоторое) F’) как „Fa" лучше соответствует логическим экспликациям настоящей главы; хотя многие употребления is нужно все же истолковы­вать как „ = ".