<<
>>

ЦЕНТРАЛЬНЫЕ ЗНАНИЯ

Этот вопрос касается не того, как представлять знания, а того, насколько неспецифическими должны быть эти зна­ния; здесь опять можно провести границу между подходом Чарняка, с одной стороны, и Шенка и Уилкса — с другой.

Судя по примерам Чарняка, таким, как посещение дня рождения, он считает, что фундаментальная форма инфор­мации весьма существенно зависит от самой конкретной ситуации, в то время как Шенк (до своего перехода к сцена­риям) и Уилкс ввели в свои системы в качестве централь­ных частичные утверждения о человеческих желаниях, ожиданиях и т. п., причем эта информация во многом носит настолько общий характер, что она становится почти бес­содержательной, и — может добавить наш критик — имен­но поэтому роль такой информации в системах понимания естественного языка столь долго игнорировалась.

Если человек бегло говорит, например, по-немецки, он все же может не понять разговора, ведущегося иа немец­ком языке, о подарках на день рождения, если он не распо­лагает подробной фактической информацией о том, как принято в Германии приветствовать виновника торжества (а здесь могут быть весьма существенные отличия от обы­чаев, принятых в Америке). И, наоборот, человек может понять специальную статью о предмете, в котором он хо­рошо разбирается, даже если он очень плохо знает язык, на котором написана статья.

В конце концов, это различие может тоже оказаться лишь количественным, а не качественным и свестись только к тому, как удобнее описывать ту или иную предметную область, хотя не исключено, что за этими частными описа­ниями останутся незамеченными важные общие закономер­ности. Нельзя считать бессмысленным вопрос о том, в ка­кой степени исследования естественного языка, ведущиеся в рамках ИИ, действительно относятся к естественному языку. Но даже если эти исследования и не являются соб­ственно лингвистическими, они все же имеют определенную ценность. Ньюэлл (М о о г е, N е w е 1 1, 1973) относит их к теоретической психологии, и, если согласиться с этим, связь их с лингвистикой окажется еще более слабой. Мы вскользь коснулись этого вопроса, когда при описании системы Винограда размышляли о том, можно ли считать толко­вание слова pick up ‘поднять’ относящимся к употреблению названного глагола в естественном языке, или это описание действий, предпринимаемых системой в случаях, когда она должна поднять нечто.

Попробуем еще более обобщить рассматриваемую проб­лему и с этой целью сформулировать кажущийся абсурд­ным вопрос о том, почему работы Чарняка нельзя отнести к теме ’’Социоэкономическое поведение американских детей в состоянии стресса". По отношению к работе Чарняка такой вопрос носит шутливый характер к сформулирован он про­сто в целях наглядности объяснения. Однако сейчас в ИИ возникает множество систем, в которых язык оказывается не предметом исследования, а отправным пунктом для мани­пулирования информацией в той или иной предметной об­ласти, например в рамках системы предсказания вида хи­мического спектра или игры в веревку (snakes and ladders), и т. д., и для этих систем подобный вопрос становится вполне серьезным. Настало время понять, ожидаем ли мы решения проблемы понимания естественного языка от систем, для которых лингвистический компонент является централь­ным, или от систем, для которых язык служит лишь отправ­ным пунктом. Несомненно, справедливо, что любая инфор­мация может помочь пониманию текста, с этой информа­цией связанного. Вопрос состоит в том, следует ли отсюда, что, изучая спецификацию, организацию и формулирова­ние такого знания, мы исследуем естественный язык, по­скольку тогда к сфере лингвистики нам придется отнести все человеческие знания — от физики до истории и меди­цины, хотя, конечно, такой подход вызвал бы поддержку у некоторых направлений современной философии.

Мы не собираемся заниматься существенным для фило­софии разграничением языкового и внеязыкового, мы про­сто с практических позиций пытаемся провести границу между специфическими знаниями и центральными знания­ми, причем при отсутствии последних нельзя считать, что система понимает естественный язык. Так, человек может ничего не знать о том, как отмечаются дни рождения в США, но его нельзя обвинить в незнании английского языка, если он не понял какой-то конкретный рассказ на эту тему. В то же время, если какой-то человек не распола­гает общей информацией о частичных умозаключениях, связанных, например, с ситуациями, когда люди могут быть ранены и падают или когда люди стремятся получить то, чего им недостает, то окружающие могут отнести непонима­ние данным человеком совсем простых фраз за счет его незнания английского языка. Здесь встает интересный и сложный вопрос о том, что было бы, если бы сторонники двух противоположных подходов попытались создать еди­ную, более широкую систему с общим аппаратом умоза­ключений; другими словами, является ли естественный язык таким целым, описание которого можно построить по частям?

В то же время следует иметь в виду, что подчас решение чисто лингвистических проблем опирается на такие знания о мире, которые даже еицг более специфичны, чем знания, ис­пользуемые в современных системах ИИ, как видно из следующей пары предложений:

The deer came out of the wood.

‘Олень вышел из леса.’

The grub came out of the wood.

‘Личинка вывелась в древесине/,

где любой читатель успешно выделит два разных значения слова wood ‘лес/древесина’ просто на основании различий агентов. Однако никем еще не предложено общей методики разрешения неоднозначности в подобных элементарных случаях.

<< | >>
Источник: В.А. ЗВЕГИНЦЕВ. НОВОЕ В ЗАРУБЕЖНОЙ ЛИНГВИСТИКЕ. ВЫПУСК XII. ПРИКЛАДНАЯ ЛИНГВИСТИКА. МОСКВА «РАДУГА» - 1983. 1983

Еще по теме ЦЕНТРАЛЬНЫЕ ЗНАНИЯ:

  1.   2. Проблема отношения религиозного сознания к внешнему миру  
  2. Развитие научного знания
  3. ВНУТРЕННИЙ АНАЛИЗ СОЗНАНИЯ
  4. 1. ОНТОЛОГИЯ СОЗНАНИЯ, ИЛИ «БЫТИЕ-ДЛЯ-СЕБЯ»
  5. Вильгельм фон Гумбольдт— основоположник теоретического языкознания
  6. Основными показателями нейронного комплекса сознания являются:
  7. 1. Основные черты философского знания
  8. Философия и становление национального самосознания
  9. § 2. Развитие научного знания и «прогресс теорий»
  10. IV. Природа сознания, репрессия и де репрессия