§ 3. Неогумбольдтианство

Лингвофилософское наследие В. Гумбольдта лишь спустя полвека после его смерти получило полноценное развитие. Этому есть объективнапя причина. В концепции гениального немца переплетены лингвистические, философские, психологические, культурологические, этнографические проблемы.

К середине ХХ в. на основе восходящих к В. Гумбольдту идей сложились лингвофилософские воззрения, названные неогумбольдтианством. В Германии в 1920–1940-е гг. Й.Л. Вайсгербер (1899-1985) и Йост Трир (1894-1970) выступают основоположниками европейского неогумбольдтианства, а в эти же годы Э. Сепир (1884-1939) и Б.Л. Уорф[232] (1897-1941) – американского. Европейское неогумбольдтианство называют содержательно ориентированным изучением языка, американское – этнолингвистическим. Строго говоря, неогумбольдтианством следует признать только немецкое учение, т.к. лишь оно непосредственно исходит из Гумбольдта. В 1929 г. Вайсгербер публикует работу с изложением одной из центральных идей Гумбольдта – «Родной язык и формирование духа» («Muttersprache und Geistesbildung»). Основной его труд – четырёхтомник «О силах немецкого языка».

Американская этнолингвистика развивалась совершенно независимо от самого Гумбольдта, но была созвучна его идеям о специфике национального языка и мышления.

1. Каждый язык уникален не только структурно, но и с точки зрения зафиксированной в нем картины мира. Данный тезис разделяют большинство лингвистов, особенно те, кто занимается лексической семантикой. Сегодня почти все согласны, что языки не только по-разному называют фрагменты мира, но и членят мир по-разному.

Европейское неогумбольдтианство настаивает на абсолютной уникальности картины мира каждого языка. Этнолингвистика считает, что существуют некоторые общие «понятийные стандарты». Так, «европейский (понятийный) стандарт» противопоставляется «экзотическим стандартам».

2. Способ национального мышления обусловлен языком. Вайсгербер говорил о «стиле присвоения действительности» посредством языка.

3. Следовательно, и способ национального мышления уникален.

Эксперименты подтверждают первый тезис. Языки по-разному членят действительность, и это отражается в их лексической системе. Испытуемые, говорящие на языках, в которых не различаются, например, голубой и синий цвета (ср. англ. blue, нем. blau и фр. bleu), считают голубые и синие карточки одним цветом, русские – двумя разными цветами, а украинцы различают три цвета – синий, голубой и блакитний. Второй и третий тезис являются дискуссионными. Можно ли полагать, что русские, немцы и украинцы думают по-разному? Что такое вообще – думать по-разному? Какие эксперименты могли бы доказать или опровергнуть тезис об обусловленности мышления языком? Можно заметить, что при всей разности вычленения фрагментов действительности посредством языка думают люди все-таки в каком-то смысле одинаково. При необходимости уточнить языковое воплощение какой-либо идеи носители языка с лакуной не затрудняются в выборе дополнительных средств. Так, немцы вместо общего blau употребляют dunkelblau ‘темно-синий’ или himmelblau ‘небесно-голубой’.

Сначала нужно решить вопрос о том, какое содержание мы вкладываем в понятие «думать по-разному». Если разное членение мира языком еще не говорит о разности мышления, то какое расхождение в способах языковой регистрации реалий должно признать разным мышлением? Представляется, что следует различать формальную (техническую) и содержательную (качественную) сторону мышления. Формальными являются такие способы морфологической категоризации, синтаксической аранжировки предложения, организации лексических классов, которые не связаны с мировоззрением народа. Можно сказать, что такая специфика будет отражать лишь его мировидение. Если в поверхностной структуре языка обнаруживается факт с живой идеологической мотивацией, отсутствующей в сравниваемом языке, то подобные языковые явления будут мировоззренчески значимыми. Такие факты свидетельствуют о качественной разности мышления. Например, восточные славяне использовали для обозначения понятия «красивый» слово красный, а тюркские народы – сара ‘желтый’.

Неогумбольдтианству принадлежит значительный теоретический вклад в лингвистику. Для неогумбольдтианства характерно повышенное внимание к конкретным языковым фактам и предельная осторожность универсальных обобщений. Эти методологические принципы всегда эффективны при развитии фундаментальной лингвистики. В рамках концепции содержательно ориентированного изучения языка В. Порциг (1895–1961) создал теорию семантического поля. Его идея «элементарных синтаксических связей» стала одним из импусльсов к разработке теории валентностей.

Неогумбольдтианцы продолжили философское осмысление языка и создали концепцию языка как миросозидания[233]. Базовыми для нее являются следующие понятия: языковой промежуточный мир (sprachliche Zwischenwelt) – создаваемый языком концептуальный мир, находящийся между внутренним миром человека и реальной действительностью; языковое вмешательство (sprachlicher Zugriff) – творческий акт создания духовного объекта (на современном языке это концептуализация); духовный объект (geistiger Gegenstand) – результат деятельности языкового мышления, создающего аналог объекта действительности (на современном языке это концепт).