Философская антропология.

Философская антропология - это одна из интереснейших, важнейших и к тому же влиятельнейших форм современного иррационализма. Многовековой опыт становления и развития философии убеждает, что у нее есть центральная тема, вокруг которой объединяются все остальные: многообразные, глубо­чайшие проблемы человеческого бытия.

Первоначально главная целевая задача антропологии со­стояла в том, чтобы создать интегральную концепцию челове­ка. От Сократа и до наших дней особый интерес у философов вызывал внутренний (духовный) мир последнего. Кроме того, не выпадали из их поля зрения вопросы осмысления самоцен­ности и значимости конкретного индивида как части чувствен­ной природы. Современная философская антропология пред­ставлена самыми разными школами и направлениями, осмыс­ливающими антропо-биологические основания человеческой жизнедеятельности, культуру, нравственность, этику, право и т.д. «Философская антропология ни в коем смысле и ни в какой степени не зависит от антропологии научной, - указывал Н.А. Бердяев, - ибо человек для нее не природный объект, а сверх­природный субъект. Философская антропология целиком поко­ится на высшем, прорывающемся за грани природного мира са­мосознания человека» [4].

Из множества представителей философской антропологии хотелось бы особо выделить М. Шелера, А. Гелена, Г. Плессне- ра, Э. Ротхаккера, Г. Херстенберга. В противоположность всем философским и научным (рационалистическим) концепциям человека, где излагались некие устойчивые принципы и струк­туры человеческой личности, представители современной фи­лософской антропологии наотрез отказались искать сущность человека вообще. Для них представлял интерес конкретный жи­вой человек и его существование. При этом они рассматривали

индивида как незавершенное существо, не поддающееся стро­гому научному определению и объяснению. Так, виднейший представитель философской антропологии Макс Шелер (1874- 1928) назвал ее «базисной наукой о сущностном строении чело­века», его духовном начале и о силах, которые движут им и ко­торые движет он сам.

Философ противопоставлял логике разума логику чувств. М. Шелер считал, что человеческое познание мира в значитель­ной мере обосновывается опытом любовного отношения к не­му; стало быть, без любви нет и познания человеческой жизни. Любовь, утверждал философ, представляет собой акт человече­ского восхождения к высшей ценности. Об этом говорят мно­гие факты: хотя бы то, что именно любовь конституирует чело­века как творческую личность и, кроме того, является условием более углубленного, а потому и более осознанного формирова­ния человеческого начала в индивиде.

Статус человеческого бытия рассматривается М. Шелером в космологической перспективе через соотнесение человека с животными, другими видами и формами органического мира в плане становления и эволюции у них психического начала: чув­ственного порыва, или инстинкта. Жизнь человека содержит в себе все формы отношений с миром, и в этом смысле он ничем не отличается от животного. Более того, по Шелеру, «естест­венный человек - это животное. Он был и всегда останется им». Но между первым и вторым есть и существенные разли­чия. Человек обладает «духовным бытием», главной базисной характеристикой которого является открытость миру. Если все животные жестко ограничены средой обитания, то человече­ский дух посредством некой энергетики выводит своего обла­дателя на свободу, преодолевая ограниченность животного бы­тия. Из этих исходных качеств человеческого духа и формиру­ется такая составляющая сути индивида, как способность его к интуиции, «априорному видению» мира и чувственно-эмоцио­нальному отношению к нему через любовь. Отсюда философ заключает, что человек как личность есть необходимая и един­ственная форма существования духа.

Концепцию о сущности человеческого индивида, разви­тую М.

А. Гелен разрабатывает главный принцип выживания че­ловека в этом мире - «принцип освобождения от бремени». Фи­лософский смысл последнего состоит в том, что все природные (биологические) несовершенства представляют для человека немалое бремя. В животном мире он фактически предстает как нежизнеспособное существо. Поэтому он должен найти эффек­тивные альтернативные формы сосуществования с природой. Первой такой альтернативой становится его деятельность по познанию и преобразованию окружающей жизненной среды, а второй - культурный фактор. По А. Гелену, определяющей сущностью человеческого индивида является именно культура - вторая природа (Маркс). В основе же культуры лежит духов­ное начало. Таким образом, философ показывает, что человек - существо культурное, деятельное, а значит, он постоянно раз­вивается и самосовершенствуется.

Весьма интересна позиция еще одного представителя фи­лософской антропологии Г. Плесснера (1892-1991). Он так же, как и все антропологи не отрицает биологической (животной) ограниченности человека. Однако особенность человеческой психики философ видит в том, что только она способна вывес­ти индивида за пределы животной замкнутости, возвысить его над естественной природой и поднять на культурный уровень бытия.

качестве личности, но и задавать себе же контуры внутреннего (духовного) мира, формы и способы организации жизни. Г. Плесснер говорит о существовании трех главных антропологи­ческих законов. Первый закон утверждает, что каждый человек должен сделать себя сам. Второй закон указывает на главные, сущностные формы человеческого самовыражения посредст­вом смеха и плача. И, наконец, третий закон характеризует че­ловека как естественно не укорененного в земном бытии. А это побуждает каждого индивида, понявшего свою земную ни­чтожность, бесконечно искать устойчивое бытие.

Итак, антропологические проблемы уникальны сами по се­бе, но особенно в современном естественнонаучном, медицин­ском познании и философском осмыслении. Это обусловлива­ется многогранными и одновременно универсальными возмож­ностями человека. Принципиальное его отличие от всех иных живых существ состоит в способности идеально познавать и творчески преобразовывать мир. Эта уникальная особенность рассматривалась всеми философскими школами, системами и направлениями, исследовалась учеными-медиками. Всех и все­гда интересовала проблема разума - особой духовной ипостаси человека. Разум выступает конструктором многих обществен­ных и естественно-природных процессов, а также тех идеаль­ных состояний, которые символически выражают внешнюю среду человеческой жизни и сознания. Будучи символическим существом, человек по-особому чувствует, мыслит и действует во имя своего же самосовершенствования. Однако французский ученый и философ П. Гольбах утверждал следующее: «Что бы ни предпринимал человек, какие бы учреждения он ни изобре­тал, какие бы средства ни применял, чтобы улучшить свой удел, - ему никогда не выйти за пределы своей природы» [6].

Человек неразрывно связан с природой. Первоначально он изучает Вселенную путем наблюдения с целенаправленным ис­пользованием всех своих органов чувств, а также приборов, ре­активов и т.д.

как бы изнутри, вопринимая себя из себя же самого. Получен­ные таким образом знания имеют, кстати, не меньшую, а порой и большую значимость, чем любые знания, добытые рацио­нальным способом. Итак, живой человек имеет три исходных начала, неразрывно связанных между собой. Это организм (те­ло), психика (душа) и разум (интеллект).

Из всего сказанного ясно, что в противовес рациональным классическим учениям о человеке философская антропология вовлекла в сферу исследования и осмысления душевно-духов­ную сторону его жизни - нечто бессознательное, эмоции, чув­ства, совесть, инстинкты, волю, интуицию и т.д. Так, А. Шо­пенгауэр утверждал, что мотивы, желания, влечения человека, побуждения к действию и фактические процессы их соверше­ния (то есть воля) весьма специфичны и относительно само­стоятельны. Они, будучи в значительной степени независимы­ми от человеческого разума, определяют и характеризуют на­правленность и результаты рационального познания и понима­ния мира и самого себя в нем.

Тема человека в медицине превратила ее в уникальную сферу духовной жизни, связанную одновременно с наукой, с искусством и с философией, проповедующей здоровый образ мыслей и жизнедеятельности. Философия медицины рассмат­ривает человека как живое целостное существо во всех его фор­мах и проявлениях. Эта своеобразная человеческая целостность предстает в медицине в органическом единстве трех основных начал - биологического, психофизиологического и социально­го. Ни одно из этих начал нельзя проигнорировать ни в фило­софском понимании, ни в обыденном, повседневном суждении. Пренебрегая хотя бы одним из перечисленных факторов, по су­ти, можно извратить весь смысл существования человека как биопсихосоциального разумного существа (Homo sapiens).

Современная жизнь предъявляет особые требования к че­ловеку. Она ставит перед ним ряд сложнейших социально-куль­турных задач, без решения которых невозможен сам процесс здоровой жизни индивида и человечества в целом. Как считают

многие современные философы разных школ и направлений, истоки глубинных проблем лежат не вне человека, а в нем са­мом, в состоянии его внутреннего, духовного мира. Ведь неред­ко человек мучается совсем не от того, что никак не может справиться с навалившимися внешними проблемами или не­ожиданными трудностями, а, скорее всего, от того, что не в со­стоянии овладеть самим собой, управлять своими мыслями, чувствами, а значит, и собственным поведением.

Эволюция человека вообще (прежде всего в плане состоя­ния разума и его познавательных возможностей) более тесно связана с проблемой высшего космического предназначения че­ловечества, чем изнурительный труд по созиданию культуры. Это нетрадиционная точка зрения, однако она имеет право на существование. Культ человеческого разума сегодня уже вызы­вает критику. Э. Фромм в работе «Из плена иллюзий» оценива­ет одностороннее увлечение разумом следующим образом: «Развитие человека в последние четыре тысячелетия нашей ис­тории шло воистину устрашающим путем. Он развил свой ра­зум до того, что справляется с загадками природы, и уже осво­бодился от слепой власти природных сил. Но в момент его ве­личайшего триумфа на пороге нового мира он подпал под власть созданных им же самим вещей и организаций. Он изо­брел новый метод производства вещей и превратил производст­во и распределение в нового идола. Он поклоняется делу рук своих, а себя низвел до положения прислужника вещей. Он по­минает всуе такие слова, как Бог, свобода, человечность, социа­лизм; он гордится своей мощью, воплощенной в бомбах и ма­шинах, чтобы замаскировать свое человеческое банкротство; он хвастается своей разрушительной мощью, чтобы спрятать чело­веческую несостоятельность» [7].

Над разрешением этих и многих других проблем тысяче­летия бьется и научно-медицинская, и философская мысль. Причем для медицины многие вопросы познания человека яв­ляются не просто трудными, но подчас и неразрешимыми. Од­нако там, где медицина еще не овладела новой ситуацией, сво­боднее чувствует себя философия, будучи не обремененной не­обходимостью точных и строгих доказательств. Философия, раздвигая границы человеческого познания, не просто выводит медицину на некий более высокий уровень. Скорее, она задает ей иные точки зрения, ориентиры, с которых начинаются новые

исследования и, что не менее ценно, возникает принципиально новое видение старых проблем. Не случайно, видимо, на перед­ний план научно-медицинского исследования человека и его философского осмысления вышли проблемы познания духов­ных ресурсов. Философия уловила новые тенденции в науках о человеке - иррациональные, что позволило ответить на многие вопросы, касающиеся его самораскрытия.

Жизнь, поведение и деятельность человека, целостность которых не исчерпывается ни познанием, ни рациональными формами духа, ворвались в философию и медицину, потребо­вав критического осмысления. Так, философия интуитивизма получила широкое распространение в 80-90-е гг. XX века не только как основное средство познания, но и как средство, со­единяющее интуицию исследователя с современным научным знанием. Если некоторым прежним теориям интуитивизма бы­ло присуще противопоставление интуиции интеллекту, то со­временными философами интуиция в принципе не отрывалась от разума (Р. Декарт, Н.О. Лосский, С.Л. Франк, Е.Н. Трубец­кой, Э. Гуссерль). Иррационалистические тенденции в науках и философских системах углубила психологическая философия. Поэтому проблема интеллектуальной и психической уникаль­ности познания человека получила активное философское ос­мысление во многих современных концептуальных учениях, например в феноменологии, экзистенциализме, философской герменевтике, философской антропологии, биоэтике и т.д.

6.4.