Философствование в вере.

Философствование в вере - это принципиально новое ду­ховное явление на ниве познания бытия. Оно зиждется на свя­той вере в Писание и авторитет Отцов церкви, а также на дос­тижениях античной философии.

IV века христианство уже превратилось в некую официальную государственную религию Римской империи.

Сложный сплав национальных, политических, религиоз­ных и философских элементов составил основу нового верова­ния, которое стало общим для всего западного мира. Разочаро­вание людей в философских системах и различных языческих религиях способствовало триумфальному распространению христианства в мире и послужило одновременно причиной воз­никновения новой философии - схоластической. Однако стоит отметить, что последняя была объективно предопределена ис­каниями античных философов, прежде всего Платона и Ари­стотеля. В то же время именно христианский гносис (знание) означал рождение нового способа познания (откровения) и ино­го психического состояния людей - веры, опирающейся не на разум, а на некое озарение. Этот библейско-теологический спо­соб нового мышления стал исходным компонентом новой фи­лософии. Вера в христианстве стала способом согласного пони­мания - «мышления с одобрением». Данное обстоятельство из­начально предполагает, что без мыслящего разума не может быть и настоящей веры. Мало просто верить, необходимо пони­мать смысл веры.

Философствование в вере непосредственно опирается на дог­маты теологии, которые несут всеохватывающие и более абстракт­ные знания о мире, обществе и человеке. Поэтому сама теология (греч. theos - бог, logos - учение) предстала как «философия ос­мысления Бога». Иными словами, на основе религиозных догма­тов развилось некое метафизическое мышление, позволяющее по­нять и оценить Бога как символ вечного, бесконечного, истинного, доброго, всесильного, всепрекрасного и т.д. и т.п. Такой тип «фи­лософствования» характерен для всех религиозных конфессий. Единым здесь является признание безоговорочной веры в Бога. Осмысление самого феномена веры (религиозной и любой иной) входит в задачу философии. Вера (лат. veins - истинный) - это уникальное психическое состояние человека, выражающее его внутреннюю установку на то, что нечто есть абсолютно истинное.

Вера, как правило, основывается на общепризнанных авто­ритетах или интимном чувстве типа интуиции, а также на не­

критичном отношении к чужому опыту, мнению или знаниям. Принять на веру - значит согласиться с утверждением о чем- либо без доказательства. Но такая вера постоянно требует под­тверждений, особенно когда иссякает сила фанатизма. Поэтому следует различать типы веры. Так, слепая, безотчетная вера, как правило, ведет к разочарованиям. А вера осознанная, тесно связанная с разумом, способствующим пониманию ее объекта, ведет к убеждению. Поэтому истины веры не должны противо­речить разуму, который ищет высшие ценности и стремится к нравственному совершенству.

Но только религия, считают религиозные философы, от­крывает возможность для нравственного развития всех верую­щих, перенося акцент с разума на веру. В светском же гумани­стическом мировоззрении вера в справедливость, добро, честь, разум и другие общечеловеческие ценности становится не ме­нее важным условием для самосовершенствования личности и причиной пробуждения у нее разумного начала.

Современное понимание веры содержит несколько смы­словых значений: верить, веровать и быть верным, то есть со­блюдать веру. В принципе верят все люди, а вот веруют, конеч­но, многие, но далеко не все. Верят кому-либо или во что-либо, например, верят учителю, любимому человеку, верят в судьбу, в светлое будущее и т.д. Без веры невозможна человеческая жизнь. Веровать же можно только в Бога, в истинность религи­озных догматов о нем. Догматы, как правило, предполагают слепое следование различным религиозным учениям о сверхъ­естественном, не требуя доказательств. К. Тертуллиан (ок. 160-

222) утверждал, что верование существует в силу неспособно­сти рассудка доступно объяснить нечто таинственное. Тертул­лиану приписывается формула: «Верую, ибо нелепо». «Верую, чтобы понимать», - возражает ему св. Августин (354—430).

Подобно Августину Ансельм спустя много веков утвер­ждал, что вера превыше разума. «Постыдно, - писал он, - укре­пившись в вере, не стремиться понять то, во что поверил». «По­нимаю, чтобы веровать», - заявляет знаменитый Абеляр (1079— 1142). Еще позже верование будет означать сугубо индивиду­альное стремление к внутреннему созерцанию Бога, желанию следовать его заветам. Веровать в Бога, по Кьеркегору (1813- 1855), значит ждать того момента, когда Бог сдержит свой Обет (обещание), данный человеку, и тот будет жить после смерти, достигнет истинного счастья при единении души с Богом.

Предмет и искренность веры откладывают отпечаток на социально-нравственный облик человека, его социальное пове­дение.

Таким образом, каждая жизненная реальность, не говоря уже о внутреннем облике и процессах взаимодействия людей, требует от них не только усилий рациональных, но и усилий неразрывно связанной с опытом веры творческой интуиции, сложной внутренней работы [2]. Соответственно, было и есть две истины: светская и божественная (или религиозная), кото­рые находятся в известном симбиозе. Христианская философия преподносится как единственно истинная, ибо пользуется как интеллектом, так и интуицией - божественным озарением.

Библия объясняет веру людей как особую способность че­ловеческой души. В ней есть концептуальное философское яд­ро, выражающее главную суть верования, - божественные заве­ты, которые по сути представляют собой божественное повеле­ние. Они излагаются в Библии как благая воля Бога в виде нравственного Закона. Завет - это действительно строгий наказ людям: как им жить и как строить свои отношения с Богом. Го­

воря иначе, завет - это высший добродетельный наказ, имею­щий божественное основание. Он рассматривается в Библии как договор между Богом и людьми, однако в нем все же прева­лирует воля Господа. Но это нисколько не унижает человека. Больше того, это возвышает его в собственных глазах. И хотя Библия написана людьми, в ней есть нечто боговдохновенное, что позволяет верующим видеть в ней особое смыслообразую­щее начало. Поэтому Библия предстает не только как религиоз­ный догмат, то есть объект слепого верования, но и как «уче­ние» о праведной жизни, а следовательно, она является объек­том философского осмысления.

Таким образом, христианское учение, превращаясь из нравственно-религиозной проповеди в мировую религию смыс­ла жизни, вынуждено было вступить в некий союз с философи­ей.

Итак, религиозная вера в средневековой философии опре­деленным образом была связана с рациональным мышлением. Это весьма своеобразный способ мыслительной деятельности, во многом отличный от применявшегося в классической антич­ной философии. Безусловно, религиозная философия Средних веков стала восприемницей базовых идей и ключевых принци­пов античности, а порой в чем-то даже повторяла их. Когда же были заново открыты многочисленные сочинения Аристотеля, переведенные на латынь, произошел заметный сдвиг в самом содержании христианской философии. Особенно значимыми стали в этом отношении переводы аристотелевских работ «Ме­

тафизика», «Физика», «О душе» и др. Эти произведения при­влекли внимание тех церковных интеллектуалов, чьи способно­сти к рациональному суждению достигли необычайной высоты в результате выучки в логических диспутах о тонкостях схола­стической доктрины.

С выходом на авансцену поздней схоластики философско­го учения Аристотеля и со смещением внимания христианских мыслителей в сторону природного мира и человеческих способ­ностей понимание ими разума человека как верного по форме логического мышления постепенно приняло совершенно новый оборот.

Принципиально новым моментом в подходе поздних хри­стианских мыслителей к содержанию и способам собственного мыслительного творчества стало их стремление к укреплению гармоничного сочетания веры и разума. Это, по сути дела, ста­ло отражением не только полного доверия к авторитету Свято­го Писания или согласия с ним, но и развитием собственной творческой мысли, ориентированной на созидание, «конструи­рование» благих дел во имя человека. Творческий разум и ис­кренняя вера, кроме всего прочего, обязательно должны были привести к реальным делам. В Священном Писании сказано: «Что пользы, братья мои, если кто говорит, что он имеет веру, а дел не имеет? Может ли эта вера спасти его?» (Иак. 2: 14). «Ес­ли брат или сестра наги и не имеют дневного пропитания, а кто-нибудь из вас скажет им: «идите с миром, грейтесь и питай­тесь», но не даст им потребного для тела: что пользы? Так и ве­ра, если не имеет дел, мертва сама по себе» (Иак. 2: 15-17).

2.2.