Просвещение: разум и культурный прогресс.

Разум и культурный прогресс в последующих веках пред­стали принципиально по-новому - как смелое, особо радикаль­ное (лат. radicalis - коренной, действенный, решительный) кри­тическое поведение интеллектуалов.

пунктом в культурном развитии всего человечества, весомой победой разума над религиозно-мистическим мраком. Под ра­зумом тогда часто подразумевалась философия. Не случайно всех французских просветителей называли философами, кото­рые гневно критиковали религию и резко осуждали государст­во. «Нам легко делать упреки французам, - писал Г. Гегель, - за их нападки на религию и государство; нужно представить себе картину ужасного состояния общества, бедственности, подлос­ти, царивших во Франции, чтобы понять заслугу этих филосо­фов» [19]. Ф. Энгельс сделал вывод, что эта просветительская «философская революция предшествовала политическому пе­ревороту».

Французское Просвещение XVIII века по сути своей яви­лось историческим и логическим следствием культурологиче­ских исканий философов и ученых эпохи Возрождения и Ново­го времени. Однако Просвещение нельзя рассматривать как простое продолжение всех предшествующих прогрессивных научных, философских, моральных и эстетических идей, ибо оно выражало значительно более высокий уровень накала борь­бы философов против религиозно-мировоззренческого насле­дия Средневековья. Наиболее значимый вклад в становление и развитие «радикальной» философии внесли такие выдающиеся французские мыслители, как Вольтер (1694-1778), Ламерти (1709-1751), Руссо (1712-1778), Дидро (1713-1784), Гельвеций (1715-1771), Д’Аламбер (1717-1783), Гольбах (1723-1789) и др. Они поставили перед собой задачу просветить народные массы и таким образом очистить их сознание от духовных предрассудков Средневековья.

Одним из самых признанных авторитетов французского Просвещения был высокоодаренный, универсально образован­ный, воинствующий Вольтер. Как писатель и мыслитель он стремился связать воедино рациональную французскую мысль с эмпирической английской наукой. Важное значение имела по­пуляризация Вольтером во Франции индуктивного метода Бэ­кона и физики Ньютона. Отвергая бесплодную, обанкротив­шуюся схоластику, Вольтер выступил горячим сторонником опытно-экспериментального познания мира. Он много сделал

для перенесения на французскую почву локковского сенсуализ­ма. Опираясь на учение об ощущениях как первом источнике познания, Вольтер подверг критике картезианское учение о врожденных идеях. Не отрицая математических заслуг Декарта, он иронизировал по поводу его философии, которая, по его мнению, больше похожа на хороший роман, когда все кажется правдоподобным, но ничто при этом не является истинным. Ведь даже деревья, утверждал Вольтер, не выходят из-под зем­ли, уже покрытые листьями и плодами, точно так же и идеи не даны человечеству в готовом виде.

Разум, вне сомнения, вырабатывает идеи, и в этом процес­се существенную роль играют ощущения. В духе сенсуализма философ отверг и субстанциальность души. Душа, по Вольтеру, - это несамостоятельное, зависимое начало. Она - не более чем мыслительная способность человека.

Вольтер остро критиковал религию и церковь. Его девиз «Раздавите гадину!» стал гневным призывом к разоблачению цинизма церкви. Важнейшую просветительскую задачу фило­соф видел в систематическом развенчании идей христианства, да и всех традиционных религий. Они, по Вольтеру, формиру­ют «предвзятое отношение к инакомыслящим, чувство нена­висти, мстительности; прибавьте сюда еще ненасытную жад­ность, фанатизм, затмевающий разум, жестокость, уничтожаю­щую всякое сострадание, и вы получите еще далеко не полную картину зла, которое религиозные объединения принесли на землю» [20].

Однако, будучи не в состоянии опровергнуть телеологиче­ское доказательство, Вольтер был вынужден допустить сущест­вование Бога. Едко осмеивая библейского Бога, мыслитель не отказывался от божества. Но вольтеровская идея была итогом сложных, противоречивых философских размышлений, жела­нием понять и объяснить возникновение природы и общества, их естественное развитие. Бытие Бога, по Вольтеру, доказыва­ется стройностью мироздания.

Материализм (от лат. materialis - вещественный) - древ­нейшее философское направление мысли, рассматривающее су­ществование мира (объективной реальности) вне зависимости от духа, сознания и воли. Материализм не отвергает духовные явления в природе, а по-своему оценивает их как свойства и от­ношения, зависимые от материальной субстанции. Слово «ма­

териализм» стали часто употреблять в XVII веке как обозначе­ние физического представления о материи (Р. Бойль), а позднее уже и в более общем философском смысле (Лейбниц). В по­следнем случае имелось в виду противодействие идеализму как философскому мировоззрению, рассматривающему материю в качестве продукта сознания. В XVIII веке идеи материализма (прежде всего французского) получили признание в обществе, активно развивались в науке и литературе.

В отличие от натурфилософов эпохи Возрождения, мате­риалисты XVIII века стали рассматривать последние элементы природы как неодушевленные и бескачественные. Еще Декарт подготовил идейное движение натурфилософии, будучи мате­риалистом в физике, биологии, физиологии и философом-идеа­листом, развившим начала рационализма в новой теории позна­ния и учении о методе. На них стал опираться крупный пред­ставитель французского Просвещения, один из наиболее вы­дающихся представителей материализма XVIII века Жюльен Офре де Ламетри - врач, философ, одаренный ученый. Обшир­ные и глубокие знания в области естествознания, особенно ме­дицины, позволили ему подвести под идеи материализма проч­ную научную основу, теснее связать его с науками о природе и человеке.

Многие идеи Ламетри о единстве материи и сознания, о первичности духовного нашли свое дальнейшее философско- материалистическое развитие и обоснование в работах Дидро, Гельвеция и Гольбаха. Французский философский материализм со временем утвердился как новое мировоззрение и методоло­гия естествознания. Согласно Гольбаху, например, реально в мире ничего не существует, кроме материи и ее движения, ко­торое является способом существования самой материи. При­верженцы материализма стали вести борьбу с рационалистиче­ской философией XVII века, преследуя цель развития науки. Они критиковали и идеалистические тенденции прежней «мета­

физики», вскрывая ее связь с религией и показывая несоответ­ствие ее утверждений результатам научного познания.

Французский материализм имел уже довольно выражен­ный антропологический характер и обосновывался главным об­разом механистическими теориями физиологии человека. Уче­ные-материалисты указывали на сугубо природные начала в че­ловеке и на его чувственные склонности, рассматривая все это как основное предопределение человеческой сущности. Гельве­ций и Кондильяк (1715-1780) даже выдвинули весьма сомни­тельную идею о растворении человеческого чувства в разуме. А Дидро назвал разум «общим чувством». Когда же врач и фило­соф Ламетри придал картезианскому механистическому объяс­нению явлений жизни материалистическую окраску, предполо­жение субстанциальной души для человеческого организма ста­новилось в такой же степени ненужным, как и для животного.

Французские материалисты лучше, чем их предшествен­ники, вскрыли характер связи материи и движения, хотя в их метафизической в целом философии отмечались лишь отдель­ные диалектические прозрения.

Будучи механистическим, созерцательным и метафизиче­ским по методу исследования, французский материализм не смог логически последовательно решать философские пробле­мы науки, выдвинутые всем ходом развития естествознания и

широко обсуждавшиеся в философии XVIII столетия. Поэтому его нередко именуют «механицизмом» или наивным реализ­мом. Физиологи разных стран мира в то время искренне пыта­лись материалистически трактовать духовную жизнь человека как результат физических процессов в его теле. Доказательство психофизической зависимости для них было утверждением то­ждественности природы душевных (психических) действий ор­ганизма и его физически воспринимаемой деятельности. Этот «физиологический» материализм, в особенности в том виде, в котором он был понят французами, лежал в основе теорий, ги­потез, с большим размахом представленных чуть позже в Гер­мании Мелошотом, Бюхнером, Фогтом. Применение ими прин­ципа механицизма по отношению к живому организму и ис­ключение всех иных способов объяснения имманентных сил, провоцирующих физиологические процессы, было, в частно­сти, открытым противопоставлением принципам классической натурфилософии.

Более того, именно физиологический материализм рас­сматривался многими естествоиспытателями и отдельными фи­лософами того времени как единственно верная методология познания и выдавался за научное и последовательное мировоз­зрение естественнонаучного мышления. Они сами, видимо, ис­кренне верили, что располагают в эмпирическом исследовании надежным способом познания и объяснения живого мира. Они не заметили, а может быть, и не хотели замечать, что оторва­лись от него, некритически двинувшись к односторонней мета­физике. Ф. Энгельс справедливо заметил, что отличительной чертой вульгарного материализма является «...брань по адресу философии...» [21]. Естественнонаучный материализм XVIII века с элементами механицизма, сыграв выдающуюся роль в естественных науках и общественном сознании, уже не мог удовлетворять развивающуюся научную мысль и пришел на ру­беже ΧΙΧ-ΧΧ веков в противоречие с новыми открытиями в физике и химии, биологии и физиологии, которые могли быть осмыслены только с позиций диалектического материализма. Но этому новому явлению в науке и философии предшествова­ла целая эпоха рационального постижения бытия не только в сфере природы, но и в области общественного развития, на­правленного на общекультурный и, в частности, социальный прогресс.

3.7.